Чтение онлайн

— Вам, конечно, виднее, — натянуто улыбаюсь.

Свекровь, довольная перемирьем, выходит из комнаты, даже не оглянувшись. Мне не нравится ее поведение, более того — настораживает, но сейчас я думаю не о ней. Подхожу к окну, смотрю, но не вижу цветов, как стоящий передо мной Егор.

Моя рука ложится ему на плечи… и вдруг мальчик разворачивается и утыкается в меня лицом, и я делаю вид, что не замечаю, как блестят в его темных глазах слезы.

Я прижимаю его к себе, глажу по спутанной шевелюре и жду, пока успокоится. Он не плачет, его плечи не вздрагивают, но вот я начинаю хлюпать носом.

— Так, все! — отворачиваюсь, чтобы не заметил, как я расквасилась. — У тебя сейчас есть занятия или домашнее задание?

— Неа.

— Тогда за работу!

Он несется к компьютеру, мы выставляем вместе шрифты и колонтитулы и я диктую свою сказку. Тихо, только стучат бойко клавиши и разносится мой монотонный голос, уютно и по-домашнему. Смотрю на Егора и думаю: а ведь он тоже теперь моя семья, но делаю строгое лицо, когда оборачивается… Нельзя хищников баловать, хотя этому львенку немного любви явно не помешает.

До возвращения Яра свекровь благоразумно покинула дом и к ужину приехала вместе с супругом. Глядя на ее шляпу, подумалось, а снимает ли она ее на ночь или муж спит как на цветной бархатной подушке на ее полях?

Пока я выучила только имена новых родственников, а в интимные дебри, в отличие от некоторых, не лезла. Марьяна Альбертовна и Владимир Гневославович. Если выговаривать оба имени сразу, можно начать заикаться, но на маму и папу я переходить не спешила.

Всему свое время.

Может быть.

Нет, всматриваясь в родню, подумала я — вряд ли.

Мы сидели не в кухне, а гостиной, и я впервые увидела горничную, которой сегодня доверили роль официантки. Удивительно, что ради таких важных гостей не наняли дворецкого и лакея. Бедная девушка, имя которой я все еще не знала, ссутулилась под пристальным взглядом Марьяны Альбертовны и совершенно не представляю, как ей удавалось не уронить ни одного блюда на нервно вздымающийся бюст моей свекрови. У меня бы такой соблазн точно возник.

Владимир Гневославович не оправдывал своего пугающего имени-отчества и, казалось, довольствовался тем малым, чем ему позволяла довольствоваться супруга. А именно: дышать. Я сидела по правую руку от мужа, Егор — по правую от меня. В общем, я была как раз напротив взглядов свекрови и свекра. Беседу взял на себя Яр, мы с Егором изображали безудержный аппетит, за которым и слова вставить некогда, свекровь радостно вещала о веселой жизни в Нидерландах, а свекор интеллигентно цедил коньяк.

В какой-то момент я осознаю, что с двух сторон от меня занимают оборону львы, а глаза в глаза я с драконами, и едва не давлюсь рыбной косточкой.

— Злата сказала, вы завтра улетаете? — вопрос Яра привлекает все взгляды ко мне, будто это я указала на двери.

— Ах, — тяжело вздыхает свекровь, — я думала помочь, разобраться, но раз ты все решил сам…

— Да, — резко перебивает Яр, делает паузу и уже мягче продолжает: — Ты зря волновалась. Надеюсь, ты и сама теперь это понимаешь.

— Ах, конечно, — а этот вздох свекрови полон облегчения. — А, кстати, что Егор? Там, может, документы подготовить? Что с Англией?

— Не волнуйся, все под контролем.

Сжимаю под столом прохладную ладошку мальчика и незаметно подмигиваю. Он делает вид, что ему все равно, но глаза выдают с потрохами. Жаль, что я здесь ничего не решаю.

Жаль, хотя…

А кто я здесь? Член семьи. А значит, могу сказать то, что думаю, правильно? Свекровь ко мне хуже относиться не станет, свекру все по боку, а муж если и будет недоволен, искуплю вину поцелуями.

— А вопрос о том, что Егор будет учиться в Англии, уже точно решен? — Это я, да. И сцена из немого кино, когда все замирает, ну и пауза соответствующая — немая. Жую рыбку и продолжаю: — Я к тому, что у нас тоже есть хорошие школы, лицеи, гимназии. Может, он хотел бы учиться здесь?

Егор отмирает первым, вторым приходит в себя мой муж. Свекровь и свекор все еще как замороженные.

— Он будет учиться в престижной английской школе, общаться непосредственно с носителями языка, что пригодится ему в его будущей профессии. К тому же, это великолепная возможность завязать полезные знакомства. У нас нет школ такого уровня. К сожалению. Да, этот вопрос решен.

Прекрасно! Одни избавились от ребенка, второй не знает, что с ним делать, и вот на горизонте нарисовывается вариант: дорогой, престижный и со всех сторон выгодный.

— А ты тоже учился заграницей? — невинно интересуюсь.

— Нет, — спокойно так, отвечает муж, но глаза сверкнули.

— А знакомств тебе в жизни хватает?

Яр откидывается на спинку стула, скрещивает на груди руки, смотрит на меня в упор.

— Я понимаю, куда ты клонишь…

Его поза и взгляд должны морально давить на меня. Должны, если бы не верный способ — отзеркаливание.

— Хорошо, — откидываюсь на спинку стула, скрещиваю на груди руки и не отпускаю взгляд мужа, — что у нас такое взаимопонимание.

— Этот вопрос решен, Злата. — На его губах мелькает усмешка, но голос серьезен. И я киваю, мол, хорошо и спрашиваю с невинной улыбкой.

— А мнение Егора учитывалось?

Яр переводит взгляд на отчаянно качающего головой мальчишку.

— Это неважно! — отмахивается свекровь.

— А ты не хочешь учиться в Англии? — удивляется свекор так искренне, словно кто-то лет сто убеждал его в обратном.

Мальчик так же качает головой, но на этот раз озвучивает ответ:

— Да нет, конечно!

— Может… — взгляд на супругу, — ты хочешь улететь с нами? В Нидерландах хорошие школы, язык ты выучишь быстро… Опять же, там свой круг…

Марьяна Альбертовна жует пустую вилку в ожидании, но когда мальчик отказывается, причем категорично, изображает легкую обиду.

— Ему здесь воля, — сетует, вздыхая. — Я уже наслышана: эти ваши прогулки по парку вместо занятий, газировки вместо обедов. Нет уж, пусть едет в Англию, а то вы тут быстро превратите его в тунеядца!

Я, видимо, меняюсь в цвете, потому что Яр предупреждающе качает головой, и отвечает вместо меня.