Чтение онлайн

Принцесса помолчала, присматриваясь к Жанне, утопавшей в диванных подушках, — стройной, тоненькой, светловолосой. Ее девичью руку тяжело оттягивал огромный изумруд, одна туфелька с загнутым носком висела на кончике изящной ступни.

— Какие чувства он питает к Ракели, дитя мое?

— Он ее любит.

— Ты уверена?

— Она очень красива. Я видела их вместе: она горько плакала оттого, что ему нужно было уехать. Принцесса, почему вы никогда не говорили ему, что знаете о его чувствах к Ракели? Это избавило бы его от множества затруднений.

— Ты так говоришь об этом, словно желаешь ему счастья с какой-то другой женщиной.

— Я ему только друг, не более.

— А он сам признался тебе, как ему дорога Ракель?

— Он так беспокоился за ее обеспеченное будущее, что догадаться о его чувствах было нетрудно. Только очень любящий мужчина может так переживать за счастье и покой своей избранницы.

— Любовь — это прежде всего страсть, милое мое холодное дитя. Любовь — порыв и потребность. Любовь зачастую бывает жестока, а вовсе не добра. Она упряма, все перепутывает, а наслаждения любви порой граничат со страданием. Разве ты этого не знала?

— Нет…

— Тогда скажи мне, моя девочка, одну вещь. Обещаю не выдавать тебя Раулю… ты любишь его?

— О, прошу вас!..

— Неужели тебе безразличен такой высокий и сильный мужчина, с такими огненными, сверкающими глазами? Неужели твое сердечко не начинает биться сильнее, когда он смотрит на тебя?

— Но, принцесса, сердце может биться сильнее и просто от возбуждения.

— Совершенно верно, однако, в твоих жилах, Жанна, не течет горячая южная кровь. Ты холодновата, сдержанна и, не испытывая любви, не позволишь себя обнимать… Лишь настоящий мужчина сможет пробудить в тебе чувства.

— С моей стороны было крайне глупо влюбляться в дона Рауля.

— А ты считаешь, можно заставить себя удержаться от любви?

— Можно, по крайней мере, бороться с влечением.

— Значит, это так ты боролась, когда я впервые увидела вас с Раулем? — принцесса улыбнулась. — Ты мне нравишься, Жанна, потому что обладаешь неяркой, прохладной красотой своих соотечественников, независимостью и мужеством.

— Но я вовсе не красива, — запротестовала Жанна. — Вы очень добры ко мне, но по сравнению с доньей Ракелью…

— Я совершенно не собираюсь тебя ни с кем сравнивать, дитя мое. Ракель — испанка, и вы столь же различны, как камелия и лилия. Каждая хороша по-своему — и не ешь меня своими огромными голубыми глазищами. Ты слишком скромна, pequena [33] . Не сомневаюсь, что Рауль уже оценил по достоинству твою нежную неброскую красу и твою застенчивость.

— Наверно, я раззадорила его любопытство, — согласилась Жанна. — Но в мужчине пламя желания вспыхивает быстро и так же быстро гаснет, если не поддерживается любовью.

— Очень мудрое замечание для твоих лет, Жанна.

— Мне совсем не хочется, чтобы, живя со мной, он непрестанно думал о Ракели.

— Такого не случится, — унизанная кольцами рука принцессы ободряюще сжала пальцы Жанны. — Верь мне, дитя, тебе никогда не придется играть в чьей-то жизни последнюю роль, если ты заслуживаешь первой. Ты способна одарить мужчину огромным счастьем, но лучше не делать этого, если любовь не возвратится к тебе полной мерой. А пока, дорогая девочка, считай себя просто самой желанной гостьей в моем доме. Наслаждайся отдыхом и будь уверена — Раулю очень скоро станет известно, что я знаю его секрет и даю свое благословение на брак с выбранной им женщиной.

— О, он будет бесконечно счастлив, принцесса, — Жанна заставила себя улыбнуться, хоть на сердце словно лежал камень. Ведь стоило только сказать: «Принцесса, я хочу выйти замуж за вашего внука», как для девушки осуществилась бы мечта каждой Золушки. Но при этом мечта осталась бы все той же мечтой, хрупкой, как хрустальный башмачок, и при столкновении с действительностью от нее остались бы одни осколки.

Жанна изо всех сил старалась смотреть на свои отношения с испанцем трезво. Да, она любит Рауля Сезар-бея. Только им-то владеет всего лишь сиюминутное желание, он просто хочет ее… И не надо переоценивать своей красоты: светловолосые и белокожие женщины, естественно, привлекают жителей Востока непривычной для глаз внешностью.

С искренней любовью и благодарностью склонила она белокурую головку и поцеловала пальцы старой дамы.

— Дитя мое!..

— Я всегда буду помнить дни, которые провела в Гранатовом Дворце, принцесса. Никогда раньше не встречала я такой заботы и внимания. Вы все так добры ко мне.

— Неужели никто до сих пор не заботился о тебе?

— Только из дежурной благотворительности.

— Как хорошо, что Рауль привез тебя сюда. Пожалуй, этот дьяволенок не мог бы доставить мне большего удовольствия.

Жанна принужденно улыбнулась.

— В нем действительно немало дьявольского, но за время нашей поездки по пустыне я выяснила, что он бывает и очень добрым. Он пошел в вас, принцесса.

— Мне всегда этого хотелось. Ведь с самого детства он остался на моем попечении и на моих глазах превратился в мужчину, которому суждено управлять Эль Амарой. Надеюсь, он постарается, чтобы мы и дальше жили в покое и относительной независимости. Мир, Жанна, совсем не такое идеальное место, каким хотелось бы его видеть. Здесь слишком много хлопот, а друзей — слишком мало, и никогда нельзя быть уверенным в завтрашнем дне. Но Рауль сделает для жителей Эль Амары все, что в его силах, и к голосу его станут прислушиваться и властители других провинций. В душе я уверена, что он сможет сохранить мир в этой части пустыни. Молюсь об этом, дитя. Молюсь всем сердцем, уже усталым и далеко не таким сильным, как прежде.

Морщинистое, но все еще красивое лицо этой женщины, много лет управлявшей Эль Амарой и теперь готовой передать бразды правления Раулю, омрачилось тенью заботы. Почувствовав, что та устала, Жанна тихонько встала и, улыбаясь, сказала, что боится дольше занимать внимание принцессы.

— Ведь скоро у вас день рождения, и предстоят двухдневные празднества.

— Ты считаешь, что мне нужно собраться с силами? — улыбка принцессы была грустной и немного обиженной. — А ведь когда-то я могла всю ночь напролет вести беседу, отчаянно флиртовать сразу с дюжиной мужчин, а в скачках обгоняла даже сыновей. Ах, какую хорошую и долгую жизнь я прожила, всего в ней хватило: горечи и сладости, печали и радости. Надеюсь, и ты, Жанна, будешь так же счастлива.

— Благодарю вас, — болезненная улыбка, словно судорогой, скривила губы девушки. Уже выходя из этой экзотической пропитанной запахом благовоний комнаты, она в дверях столкнулась с Фаримой, спешившей на зов госпожи. Большие карие глаза улыбкой ответили на взгляд Жанны. Родившаяся и выросшая здесь, в Эль Амаре, она всем своим безмятежным видом подтверждала, как довольны судьбой жители этой провинции. «Какими беззащитными и уязвимыми они станут, если предоставить их самим себе», — подумала Жанна, и одиночество тонкой иглой кольнуло ее в сердце.