Дыхание власти
Шрифт:
— Но на этом история не закончилась? Святослав-то не умер, как я помню. — Спросил Скорпион.
— Не умер, — подтвердил Рысь. — Четырехкратно превосходящее войско не смогло одолеть потрепанные отряды северного князя. Император Цимисхий запросил мира. Собрал все оставшееся золото и велел дипломатам во что бы то ни стало запросить примирения у грозного варвара. Святослав трижды проклинал ромеев с их золотом и собирался стереть Царьград с лица земли. Никакие подношения не могли замолить его мести, но…
— Что но? Всегда это «но»! Что у нас за история такая, если везде сплошные эти «но»… — забурчал Скорпион.
— …но один из дипломатов догадался в очередной раз прихватить с собой меч убиенного сына Святослава. И как только горящие очи отца узрели оружие любимого сына… Святослав сломался изнутри. Подписал мир, собрал золота на живых и на павших. За каждого убиенного, его семье взял золота. И уплыл на многочисленных ладьях морем на север, в родные края.
— Но не дошел… — выдохнул Скорпион.
Рысь кивнул.
— Цимисхий тотчас послал послов к печенегам, наклеветал, что Святослав повинен в гибели их людей. А тут еще как назло армия Святослава разделилась. Он послал головной, лучший и больший отряд в Киев с добычей, а с малым, ранеными и младшими воинами, остался на зимовье, ожидая возвращения подмоги с Киева.
— Но подмога не прибыла, — печально добавил Сергей.
— Слишком сильна стала фигура нового «Македонского» в мире. Византия приложила все усилия, чтобы осерчавшие печенеги встретили его по дороге. Христиане Киева также осознавали свою второстепенность в случае переноса Святославом столицы из Киева южнее.
— Все-таки снова пре-да-тель-ство, — протянул Скорпион.
Рысь кивнул.
— Один из воевод — Свенельд, христианин, не довел дружину на помощь Святославу. Князь, как и большинство воинов, были язычниками. Свенельд был куплен Византией. Клятва князю оказалась легче пуха. Малому отряду, пережившему зиму и изъевшему все припасы, пришлось встретиться с печенегами один на один. Ты же знаешь, что значит разочароваться в кумире. Они почитали Святослава, как полубога, великого героя, а он заключил мир с презренными ромеями… В той битве Святослав не вынимал из ножен меча, убитый гораздо раньше, под стенами Царьграда. Его убили не печенеги. Его убила боль потери любимого сына. Домой в Киев не спешил. Он не любил дворовое лицемерие, бояр и вечные заговоры. Это был настоящий князь, последний конунг. Но настоящих всегда боятся…
В груди что-то потухло, оставив звенящую пустоту.
Почему так всегда в истории? Что за злой рок над державой — терять лучших и достойнейших, предавая праху времени их заслуги? Страна, что не помнит своих героев, обречена…
Слова сами сложились в стихи. Губы зашлепали, чеканя каждый слог:
Ты не предал Перуна, Отличал Навь от Добра. Мать хотела окрестить — Только волей жить привык. Ложь не принял, не привык Ты по чьей-то воле жить.Грудь обожгло огнем, привстал и продолжил, повысив голос:
Царь царей, тебе хвала! Ты избавил мир от зла. Как Хазарский каганат Навсегда попал в свой ад, Так и орды печенегов Оставались без набегов. Мир спокойно процветал Пока Святослав не спал.В памяти всплыли глаза Мечеслава и образ князя, что отражался в глазах мальчугана. Слова шли из души сами:
Князь, велик был твой успех, Ты сражался без доспех, Чуб твой огненный пылал, Ты «Царемъ Болгарам» стал. Русь крепил, мирил Славян, Раны с детства презирал, Ты почти что богом стал…Каганат, работорговцы, освобожденные пленные, что не надеялись обрести свободу. Страх Цимисхия. Ужас ромеев при слухах о приближении северного князя.
Второй Рим боялся дня, Твоего меча, коня… Ты кричал: «Иду на вы!» И враги поражены. Слава, память и завет, Только Святослава нет. Мир боялся божества — С юга шла твоя гроза.Битва с ромеями, пыл схватки, сердце больно бьет по груди, предчувствуя несчастье. Глаза ловят в толпе телохранителей сына, но напрасно — он на другом краю сечи.
Сын убит, ты весь в слезах, Братец предал на глазах. Воевода подкуплен, Это есть — христов закон. Ложь, коварство, клевета И судьба твоя одна.Мир? Зачем мир? Ради чего? В столице не ждут. Дома нет. Ради кого покорять мир? Ни любви, ни сына. Шакалов все больше и больше подле раненого льва.
Печенеги тебя чтили, Византийцы всех скупили. В ход идет святая ложь, И убийцам невтерпеж. Ты устал, шакалов тьма… Так пришла твоя зима.Свенельд вступает в Киев с большой дружиной. Пир. Бояре решают сменить князя. Посол скачет к печенегам. Все. Снова шайка тайных заговорщиков решила судьбу.
Сколько подвигов? Не счесть! Только в мире правит лесть. Святослав, ты лучшим был, Покорил бы ты весь мир, Только крест сломал людей… С тех пор это мир зверей.Рысь долго молчал, переваривая порыв души младшего брата, наконец, обронил:
— Святослав один из тех, кто сдобрил землю русскую, сделал обильнее и защитил от врагов. Ты его потомок. Твоя воля посадить и вырастить на этой земле дивные всходы. Стальная воля и желание соберут добрый урожай. Будет хлебородный год. Прошлого не вернуть, но создай настоящее, верши будущее. Попытайся, как пытался великий князь, радетель своей земли. Пусть современники и не поймут многих дел, но потомки оценят. Высоко оценят. Докопаются до истины.
— Брат, я понял, что значит тринадцатая ступень. Я понял, что значат «зародыши семян во влаге». Это наши безграничные возможности, то самое «могу», которое превратится в «сделал».
Рысь улыбнулся.
— Спасибо, брат. Какая следующая?
— «Травы и деревья».
— Значит, будем растить урожай. Скоро постигну и эту.
— Я верю в тебя. У тебя все впереди. Достань, наконец, до звезд, как не смогли другие. Достань и другим позволь… достать.
Молочные точки над головой словно вспыхнули ярче, за горизонт свалилась падающая звезда. И шепот трав и деревьев докатился до слуха яркий, живой, родной. Своя родная природа дала сил и веры в новые свершения, новые силы. Боги стихий всегда были с человеком, давали сил тем, кто был способен слушать и слышать.
— Жениться тебе надо, Рысь. Сколько еще в одиночестве сидеть будешь?
Брат поднял полные тоски глаза, приподнял уголки губ:
— Помнится, ты сам хотел остаться здесь навсегда. Одиночество не беспокоило.
— Увидел рыжую и сменил мнение. Зачем еще жить, как не ради любви?
— Все-то ты верно говоришь, да кто ж пойдет за отшельника? Кому нужны те знания, что я собираю и охраняю?
— Вторая половина все поймет. Ты просто должен ее найти. Найти свою берегиню. Глаза все расскажут сами.