Дым осенних костров
Шрифт:
Отплывали в смятенных чувствах. Негромкие голоса обменивались то тут, то там короткими фразами, и все знали, о чем речь. Эльфы всматривались в хвостатую звезду, что появилась в ночном небе с началом месяца опустошения. С полета предыдущей прошло всего две зимы.
В порту Скерсалора Наль, к своему удивлению, заметил родные лица. Он не знал, радоваться ли тому или печалиться, и сбежал по трапу в глубоком душевном волнении. Не совладав с собой, порывисто прижал Амаранту к себе, и та замерла в его руках — еще лишь невеста, на глазах сотни посторонних.
— «Заря» не пришла, — прошептала она, пряча лицо в его волосах.
— Прости, мое зимнее утро. Я опоздал. Мы хотели планировать нашу свадьбу…
— Не станем пока ничего планировать. Не можем мы спланировать и следующий день. Просто будь рядом.
Он коснулся губами ее лба.
— Да, моя путеводная звезда, зимнее утро. Почему вы здесь?
— Мы отправились в путь, когда вышли последние сроки твоего прибытия. Все твои целы. Мы знали, что не сможем искать тебя по всему Мидгарду, и надеялись, что ты вернешься сюда…
— Я посылал почтового ворона…
— Значит, мы ушли раньше.
Словно очнувшись, немного неловко Амаранта отстранилась от него. Любимые хрустальные глаза расширились, задержавшись на его лице. Протянув руку, она бережно отвела со лба Наля золотистый локон, открывая новый, крупный шрам у виска. Он приложил пальцы к ее губам, останавливая поток вопросов.
— Все прошло. Я с тобой, это главное.
Мадальгару и Сигриэн нелегко было уступить невесте внука и позволить ей первой обнять того, кого они нянчили младенцем по очереди с Айслин, Эйруином и еще живым Лонангаром, разделяли пылкие детские радости и горести, наставляли перед совершеннолетием и с тяжелым сердцем отпускали в первый военный поход. Однако это было правильно, необходимо.
— Поход не удался, — проговорила Сигриэн, дождавшись, чтобы обнять Наля. — Их оказалось еще больше, чем можно было ожидать. Варлорды были достаточно мужественны, чтобы признать поражение и отступить прежде серьезных потерь.
Внутри все похолодело.
— Когда сможем мы выйти в Исналор? — отрывисто спросил Наль.
Дед покачал головой:
— Неизвестно. Горы кишат троллями. Они видят в хвостатой звезде некий знак для себя. — Губы изогнулись в подобии ироничной улыбки. — Не с тем врагом мы готовились встретиться.
* * *
Морские норды были словно пропитаны солью. Бледная кожа их имела серо-жемчужный отлив. С возрастом глаза у многих выцветали от солнечных бликов волн, хотя на сырых и ветреных западных склонах Полуночного Хребта солнце являлось не слишком частым гостем. Они были менее разговорчивы, чем их континентальные сородичи, любили непогоду, щедро добавляли в пищу водоросли и носили украшения из ракушек.
Нашествие троллей вынудило эльфов в окрестностях всего Полуночного Хребта остаться там, где их застигло. Сообщения между королевствами осуществлялись через воронью почту. Каждое было само за себя в этой напасти; все силы направлялись на оборону и выживание. Единственным утешением явился разрыв соглашений между троллями и орками: не имеющие защиты городских стен кочевники не решались воспользоваться положением и подступиться к бедствующим эльфам, чтобы не быть затоптанными в гневе своими бывшими союзниками.
«Значит, это было не зря», — повторял про себя Наль, вспоминая командира Лаэллета. Тот случай в горах заложил трещину в доверии со стороны обоих врагов эльнарай. Тролли более не верили оркам на слово, а последние не желали и не могли предоставить достаточно подтверждений обещаниям. Многократные попытки возобновить прежние связи потерпели неудачу. Лаэллет погиб не зря.
Невозможность перемещения торговых караванов начинала сказываться на населении. Муку, сладости, часть фруктов и тканей завозили в основном из южной части Королевств. Внезапные нападения троллей на пасущиеся на горных лугах стада угрожали лишить молока и мяса. Тролли обладали способностью сливаться при желании со скалами, становясь незаметными даже для чутких, внимательных эльфов. Предварить их приближение удавалось лишь в лесу или на равнине.
Скерсалор жил в основном рыбным промыслом. Амаранта и Фрозенблейды получили приют в королевском замке, однако влюбленные часто сбегали в рыбацкую деревушку с небольшими, жмущимися друг к другу домиками, пропахшей китовым жиром и жареной рыбой таверной и длинным, скрытым зазубренным частоколом узких острых скал пляжем. Они сидели на берегу, жадно дыша насыщенным йодом морским воздухом, рассматривали принесенные волнами водоросли, собирали в отлив причудливые раковины.
В любое время суток, когда душа рвалась на простор, Наль и Амаранта с юношеским восторгом бегали, скинув обувь, по беспокойной линии прибоя. Соленый ветер трепал волосы, приводя их в беспорядок, брызги насыщали мельчайшими белыми кристаллами. Смех сливался с шумом волн, губы делались солеными, а влюбленные танцевали, не желая вспоминать, что морская пена — это останки погибших сирен, тритонов и морского народа. Набегавшись, натанцевавшись и накупавшись в холодных северных водах, эльфы наблюдали, как отплывают и возвращаются рыболовные лодки, а рыбаки, отрывисто покрикивая, выгружают улов, окруженные вьющимися вокруг двуликими котами. Слушали рассказы о морских змеях и других чудищах, что могут выбираться на сушу по ночам. Иногда в бухту заходили большие суда, и моряки спускали на берег пойманные далеко в открытом море туши исполинских кракенов, которых люди боялись и не умели ловить.
Несколько раз влюбленным удавалось выкроить себе место на таком корабле и увидеть море Кракена во всем его суровом бескрайнем великолепии, однако часто Амаранта оставалась одна во дворце, а Наль и Мадальгар присоединялись к сражающимся с троллями скерсалорским дозорным. Они возвращались усталыми, в зловеще темнеющей зеленой крови, а порой отсутствовали неделями. Судя по обнаруживаемым в горах останкам, столкновения троллей с людьми тоже участились.
Ночами эльфам снилась хвостатая звезда.
* * *
Над лесом прошел дождь, земля под толстым слоем мха была тяжелой и влажной. В следах лошадей и путников собиралась вода. С веток срывались крупные холодные капли, когда над деревьями пробегал неприветливый хлесткий ветер. Короткий привал под затянутым плотными серыми облаками низким небом подходил к концу. Члены дозорного скерсалорского отряда и путники под их охраной с трудом развели из сырых веток костер. Дымились небольшие деревянные кружки с заваренными с листьями боярышника, рябины и шиповника. Из провизии был жесткий хлеб с маринованной скумбрией и зернистым темным сыром, острым и немного гнилостным на вкус. Кто-то собрал по дороге бордово-рубиновую россыпь клюквы.
Противостояние с троллями затянулось на три зимы. Отчаявшиеся эльфы устраивали облавы в любые солнечные дни, рубились насмерть, натравляли на троллей пещерных медведей. В отличие от прирученных драконов, поросшие длинной бурой шерстью звери почти в два роста высотой, с когтями длиной в четырнадцать ногтей и чудовищными клыками в угрожающе распахнутых пастях не терпели ничьего вторжения, кроме потенциального корма. Необходима была молниеносная реакция, чтобы вовремя отпрянуть, оказавшись между двух источников верной смерти. Измученные борьбой, осажденные королевства наконец вздохнули свободно — у них оставалась поздняя осень, зима и первая половина весны, чтобы возобновить сообщения, подготовиться к холодам и наступлению орков после схода снегов.
Амаранта то и дело поглядывала в сторону северо-западных холмов, где за тесно растущими темно-зелеными мрачными елями лежала человеческая деревня. Здесь не хотели останавливаться, но лошади устали, а путники продрогли. Девушкой овладело непреодолимое лихорадочное любопытство. Насколько справедливы тяжелые сны, что преследуют ее от Двора Перехода? Услышав о скором продолжении пути, она, поддаваясь внезапному порыву, поднялась, подошла к своей лошади на краю поляны и погладила ее по черной холке. Часть эльфов занялась приготовлениями к отправке. Наль увлеченно беседовал с командиром. Теперь Амаранта оказалась за его спиной. Медленно, словно бы в задумчивости, отступила она в сторону деревьев, кутаясь в походный плащ цвета полыни, потом еще, еще, и наконец побежала.