Чтение онлайн

Как новобрачному ему дадут долгий отпуск. Можно будет забыть обо всем, как пытался он сейчас. Хорош голос семиродного кузена Кейрона. Пока звучит, неважно, что за окном, что ожидает впереди. В этот вечер Наль желал держать голову совершенно пустой от всех забот, тревог и опасений. Только он и Амаранта. Должно быть, они смеялись слишком громко, пили слишком много вина, слишком близко держались друг к другу и танцевали слишком отчаянно. Воцарившийся тагер саэллон, месяц перелома, обещал постепенное отступление тьмы и холодов, жизнеутверждающее пробуждение природы от оцепенения. Это был их пир весеннего равноденствия — пир во время чумы.

Утро было серым, мглистым. Густой туман облеплял улицы и здания, поднимался до замковых башен. Гости теснились друг к другу, словно громкий разговор мог разбудить прежде времени ненастный день. Кто-то еще танцевал под сдержанные, одинокие мелодии одного из инструментов. Музыканты осушали последние бутыли, снимали остатки закусок с уносимых слугами блюд, бродили по залу, переговариваясь усталыми голосами. Искристый хмель выветрился, оставив опустошение притихших залов и гулких коридоров. Какое-то время еще можно было притворяться, что продолжается последняя не уступающая в своей силе дню ночь, однако день, отбивший у нее несколько новых светлых минут, наступал неотвратимо. Наль оглянулся на окно, прислушался к далекому, глухому бою часов сквозь туман. Шесть ударов — Час Крапивника.

— Сладость моя, пора.

Она мелко задрожала, словно в жарком, еще заполненном зале внезапно ударил мороз. Он ласково поглаживал большими пальцами ее доверчиво раскрытые ладони.

— Три луны пролетят, как сон.

Отпустив ее, быстро, чтобы не надрывать душу, собирался развернуться к двери. Амаранта схватила его за руку. Глаза ее кричали о помощи.

— Наль, не оставляй меня одну.

— Зимнее утро мое, я должен ехать. Скоро это все кончится. После нашей свадьбы я не буду уходить так часто.

— Нет! То не часы били на башне, но молот Мадальгара во дворе.

— Молот стучит, чтобы вправить последнюю вмятину в моем доспехе. Он готов к бою.

— Ножи звенят о тарелки в Лазурном зале. Еще не время.

— То не ножи, но оружие воинов, готовых к отправлению.

— Слышишь, снег расчищают во дворе. Невозможно еще тебе выйти.

— То лошади наши в нетерпении роют копытами расчищенную землю. Пора.

Она медленно обвела оставшихся эльнарай затравленным взглядом.

— Не оставляй меня… здесь.

— Но здесь ты в наибольшей безопасности. Желаешь поехать со мной?

Она неуверенно кивнула. Наль бегло оглянулся и вывел ее в коридор. За выступом статуи в сумраке он успел заметить кронпринца Ранальва в блистательном белоснежном наряде и Алуина, чей вид из-за обилия украшений граничил с вульгарностью. Старший брат за что-то тихо и сдержанно отчитывал младшего. Увидев, что они не одни, Ранальв отвел Алуина назад в зал. Пройдя в противоположную сторону, Наль увлек невесту в одну из мраморных ниш. Амаранта смотрела на него с немым ожиданием. Он сжал обе ее ладони в своих. Склонившись совсем близко, заглянул в глаза. Отрывистые, горькие поцелуи, как вестники разлуки.

— Отец твой не отпустит тебя с нами.

— Он не решает за меня. — Тонкие пальцы Амаранты впились в его плечи. Наль почувствовал, как ногти ее врезаются в кожу. — Здесь нас ничего не ждет; только нужда и разорение. Давай сбежим, Наль, найдем самый достойный человеческий двор и останемся при нем! — Глаза ее лихорадочно зажглись. — Мы будем под защитой влиятельного и мудрого монарха, нами будут восхищаться, нам будут покровительствовать!

— Без разведки? Ты будешь в большой опасности при любом дворе! Ведь я рассказывал тебе…

— Главное — уйти! Все можно разведать в пути по Мидгарду.

— Оставить Исналор? А как же все наши?

Она судорожно вздохнула и закрыла глаза. Обреченный страх сквозил во всем ее существе. Сердце Наля разрывалось при виде страданий невесты, и слова не помогали. Он почти готов был остаться, но он давал присягу. Первоочередной долг талантливого командира и воина — служение королевству.

Час до отправления. Амаранта не сдвинулась с места, чтобы успеть собраться в поход, только умоляла не расставаться. Да и куда поедет она, хрупкая и нежная, как цветущая яблоневая ветвь, прекрасная, как первый луч солнца на снегу? Сутками трястись в седле в метель и в дождь, спать на тонкой подстилке в походном шатре? Ощущать над собой призрак чудовищной угрозы, слушая звон оружия и боевые крики, когда большая часть отряда бьется насмерть, проводить редкие спокойные ночи над стонущими ранеными? Ему ничего не оставалось, как целовать ее, пока она не успокоится.

24. Особенный день

Обед в доме Нернфрезов подошел к концу, и гости начали покидать главный зал. Несколькими часами ранее дозорный отряд во главе со златокудрым командиром въехал в городские ворота в неделю перед кейол саэллоном. Сегодня был особенный день. Налю, после таверны «Хрустальный Кубок» и беседы с друзьями побывавшему уже у себя, пережившему радость встречи с семьей и наспех отведавшему домашних угощений, показалось, что прошла целая вечность, прежде чем влюбленные смогли остаться наедине.

Они помолвились вскоре после совершеннолетия, когда оба прошли испытание на зрелость и вступили в права взрослых граждан. Она из семьи придворного советника Первого Дома, он сын королевского оружейника, унаследовавший от своего отца жалованный тому посмертно статус лорда Второго Дома. Оба были амбициозны, полны ожиданий и решимости. Некоторые придворные отмечали, что он слишком пошел в отца, как в достоинствах, так и в недостатках — дерзок, самоуверен, второй Ядовитый Цветок; и что она своенравна, горда и избалована. Но кто лучше Наля знал ее истинное, ему одному открывшееся сердце? Губы Амаранты, способные так упрямо сжиматься, обворожительно смеялись ему, нежные и прекрасные, как бутоны диких роз, сладкие, как розовое вино с медом, а прохладный голос согревал в самый трескучий мороз. Зимним Утром Исналора звали ее эльнарай.

Последние слуги вышли вслед за гостями и хозяевами. Их шаги и голоса стихли за дверью, как стихает суетливая непогода, чтобы уступить место солнцу. Наль приблизился к невесте, бережно сжал ее изящную руку в своих ладонях. Она слегка дрожала и молчала, опуская глаза. Еще бы; долгожданная встреча после стольких волнений. Назначенные три луны в дозоре вылились в почти четыре.

— До чего красивая пара! — говорили эльнарай. — Чисто зимний день и зимнее утро, да еще одногодки! Когда они войдут рука об руку на брачный пир, самоцветы убранства померкнут от их красоты!

Помолвка состоялась в конце лета, в саду дома Фрозенблейдов, среди цветущих кустарников диких роз и наливающихся плодами яблонь, в кругу близких и друзей. Они были совсем юны, но уже многое перенесли, разделили радости и горести. Чувства их были крепки, а намерения тверды.

То было двадцать одну зиму назад.

Не разжимая рук, Наль склонился к Амаранте и, прижавшись к ее лбу своим, закрыл глаза. Четыре луны не стояли они вот так вместе, думал он, чувствуя, как распространяется тепло в груди, по губам, по кончикам пальцев. Слова сейчас и правда ни к чему. Он нашел губами ее губы, сплетая ее пальцы со своими, и его не волновало, если увидят слуги, или даже в зал вернется лорд Нернфрез. В конце концов, после разлуки жених имеет право поцеловать невесту. Та молча потянула его за руку к боковой двери зала. Вдохнув ворвавшийся в помещение запах усыпанного первыми осенними листьями сада, Наль вышел на просторный балкон и оперся о каменные перила, любуясь цветущими кустами поздних роз и плодовыми деревьями. Он так соскучился по дому.