Чтение онлайн

В табачных лавках и магазинах торговали не только табаком. В одном из рассказов Н. А. Лейкина, написанном в 1880 году, говорится о том, как молодые супруги Корытниковы открыли на Петербургской стороне «при своей квартире табачную лавку». Далее следуют замечательные подробности, явно списанные с натуры: «В день открытия лавки праздновали новоселье. Был молебен с водосвятием, а после него пирог с сигом и выпивка… Гости выпили и сделали почин торговле, купив по пачке папирос», — но не только: «Священник купил бронзовые запонки своей жене за двугривенный. Кроме того, в магазине торговали и игрушками. На окне лавочки был выставлен игрушечный медведь в крашеной заячьей шкуре, играющий на барабане, и раскрашенные детские картинки с изображением солдатиков для вырезок, вследствие чего у окна целый день стояла толпа ребятишек».

«Торговли совсем не было», — заключает автор. В лавку заходили то за мозольным пластырем, то спрашивали, умеет ли табачник заговаривать зубы. В качестве рекламы хозяин лавки подарил как-то одному из несостоявшихся покупателей пачку папирос, но должного действия презент не возымел — покупатель больше не пришел.

Торговцы знали, что без рекламы не обойтись, — на первое время хоть наружной. По воспоминаниям А. Ф. Кони, «у табачных магазинов непременно два больших изображения: на одном богато одетый турок курит кальян, на другом негр или индеец, в поясе из цветных перьев и таком же обруче на голове, курит сигару». В 1848 году «Санкт-Петербургские ведомости» отмечали: «… недавно на Невском проспекте явилась небывалая вывеска: щит прекрасного розового цвета, украшенный серебром и золотом». Под этой вывеской открылся магазин папирос и табака Христофора Спиглазова, фабрика которого находилась на Васильевском острове.

За десять лет до появления этой вывески Ф. В. Булгарин отметил следующее: «Около двух лет проходя ежедневно по Невскому проспекту, за Аничковым мостом, мы видели золотого орла над вывескою табачного магазина с надписью — В. Жуков. Мы думали, что это — магазин Василия Григорьевича Жукова (известного табачного фабриканта николаевских времен). Однажды, подойдя поближе, мы удивились, удостоверясь, что это не орел, а лев, осыпанный табачными листьями, и так искусно, что в 10 шагах кажется орлом с распростертыми крыльями, а торговля совсем не известного Жукова, а его однофамильца».

Пройдет совсем немного времени, и невозможно будет встретить газету или журнал без объявлений о продаже папирос, сигар или трубочного табака петербургских фабрик. Безусловными лидерами в этой области являлись «Лаферм» и «Товарищество «А. Н. Шапошников и К°»». В магазине Лаферма на Невском проспекте, «рядом с Пассажем, в доме генерала Сутгофа» (как говорилось в рекламном объявлении), торговали не только табаком, но и предметами для изготовления вещей «в подражание фарфору» — вазами, кубками, рисунками, ножницами, красками, маслами, лаками и пр. Этих самодеятельных художников называли «потишоманами» (от французского слова «potiche» — «китайская или японская фарфоровая ваза»).

«Потишоманам» была адресована брошюра, изданная магазином в 1854 году.

Между тем и другие табачные фабриканты то и дело напоминали о себе. Иногда помогали им в этом литераторы. Так автор уже упоминавшейся книги «Трубка табаку» заключил свое сочинение следующими строками, за которые явно получил дополнительный гонорар: «Обращайтесь к доброму Винклеру (в доме Решетниковой по Гороховой улице, у Каменного моста): вас снабдят с самою немецкою добросовестностью истинно хорошим табаком, истинно хорошими сигарами. Дым этого табака и этих сигар на меня имеет сладостное действие, заставляя мыслить, чувствовать, мечтать, писать, и — увы! — печатать… от табака к литературе легко шагнуть, но… пора набить и закурить другую трубку Винклерова табаку». Не забыл автор, разумеется, упомянуть и о том, что трубка набивалась жуковским «вакштафом», за что и В. Г. Жуков должен был сказать ему спасибо.

Какое-то время табачный магазин и фабрика помещались в одном доме (как, например, магазин и фабрика М. Неслинда, в доме Глазунова, у Казанского моста). Однако Высочайше утвержденный 4 июля 1861 года «Устав об акцизе с табаку» отделил производителей табака от торговцев. Фабрикантам разрешили производить только оптовую продажу своих изделий; кроме того, эти предприятия не должны были размещаться в зданиях, где происходила розничная и «раскурочная» продажа табака.

Первыми отделились от фабрикантов продавцы сигар, а поскольку стоили сигары сто рублей серебром за ящик, а иногда и дороже, то магазины сигар, находившиеся поначалу в подвалах и в отдаленных частях города, стали перебираться на Невский проспект, занимая бельэтажи каменных домов.

Ценители «гаван» захаживали в табачные магазины на Невском проспекте. Например, к голландцу Корнелиусу тен Кате (д. 18, дом Котомина, в котором долгие годы помещалось знаменитое кафе Вольфа и Беранже). Этот магазин существовал с 1840 по 1893 год. В том году умер Яспер тен Кате, сын Корнелиуса тен Кате, и магазин был продан русским владельцам, но название было сохранено. Согласно легенде, Александр II и Александр III самолично покупали здесь сигары. Корнелиус тен Кате умер в ноябре 1860 года, и во главе фирмы оказался Ян Крюйс (1834–1872). Однако, не найдя общего языка с вдовой тен Кате, Юлией Хейнеман, он в сентябре 1864 года открыл новую табачную лавку на Невском проспекте, в доме Жуковского, напротив Казанского собора (на этом месте в начале XX века был выстроен дом акционерного общества «Зингер и К°», № 28). О Крюйсе известно, что у него от брака с русской женщиной было три сына — Иван, Владимир и Николай. В год рождения Николая (1869) табачная лавка Крюйса была перепродана всего за 650 рублей «двум русским торговцам еврейской крови». Ян начал было новое табачное дело, но и этому предприятию не суждена была долгая жизнь. В 1870 году Ян женился вторично — на семнадцатилетней Александре Петровне Овчинниковой, которая взяла на себя заботу о трех сыновьях своего мужа от первого брака. У супругов родились еще двое детей — Юлия и Петр, но оба ребенка умерли в раннем возрасте в 1872 году. В том же году умер и Ян, их отец. Крюйс был плохим бухгалтером и к тому же оставил много долгов, спустя какое-то время его фирма перешла к «доброму другу Яна», некоему К. Бергу. Детей родственники отправили на воспитание в Голландию, а Александра Петровна, оказавшись в бедственном положении, нашла себе работу экономки в городе Рыльске, Курской области. Она пережила своего мужа более чем на пятьдесят лет.

После 1917 года, уже в преклонном возрасте, она перебралась в Голландию, где и умерла в 1925 году.

О других голландцах, торговавших в Петербурге табаком, не сохранилось таких подробностей, но мы знаем, что курящие петербуржцы не оставляли без внимания магазины на Невском проспекте — А. Гауна (д. 30, «дом В. В. Энгельгардта»), К. Фейка (д. 54, «дом И. И. Шувалова», того самого, что добавлял к табаку толченое стекло, — см. главу 1).

Магазин Фейка находился в этом доме с 1854 по 1917 год; его основателем был Корнелий Иванович Фейк, впоследствии принявший русское подданство. После смерти основателя фирмы (21 марта 1894 года) дело перешло к его вдове Амалии Андреевне Фейк, а после ее кончины (16 апреля 1896 года) делами фирмы стали заправлять прямые наследники, дети покойных Корнелия Ивановича и Амалии Андреевны Фейк. Фирма «Фейк и К°» пользовалась отличной репутацией в Петербурге, т. к. почти полстолетия производила торговлю сигарами и вином безукоризненного достоинства. В 1910-х годах в этом доме находился «сигарный магазин» товарищества «Братья Елисеевы».

Магазины Битриха (д. 58), Поста и Лукаса Янсенов помещались сначала в доме Католической церкви, а потом, примерно с 1860-х годов, в доме Голландской реформатской церкви (Невский пр., 20). Еще в 1781 году участвовавший в делах существовавшей в то время фирмы «Янсен Принцен» Лука Васильевич Янсен основал в Петербурге вместе со своим зятем Лукой Йоостом фирму «Янсен Иоост и К°». Компаньоны вели тогда торговлю полотном и изделиями из полотна.

В 1817 году Лука Янсен вызвал своего сына Вихера из Голландии в Петербург и передал ему и своему родственнику Герриту Гармсену дела фирмы. Геррит Гармсен вышел из дела в конце 1830-х годов, и на его место заступил зять Вихера Янсена — Ян Гендрик Гюлсгоф. В 1846–1847 годах Вихер Янсен и Ян Гендрик Гюлсгоф передали дело и фирму младшему зятю Яну Тейгофу. Ян Тейгоф в 1860 году передал фирму своему племяннику Луке Янсену, после чего новый владелец фирмы перевел свой магазин из дома Католической церкви в дом Голландской церкви, и с этого времени фирма начала производить торговлю исключительно сигарами и табаком, упразднив в 1891–1892 годах мануфактурную торговлю в Гостином дворе. Наконец в 1893 году Лука Янсен передал фирму своему сыну Вихеру Янсену, правнуку основателя фирмы в четвертом поколении, который и продолжил торговлю своих предков. Этот табачный магазин просуществовал до 1906 года, когда его последний владелец Вихер Янсен решил перевести предприятие в Финляндию в связи с постоянно растущими в России налогами на ввоз табачных изделий. Умер В. Янсен в Хельсинки в 1947 году.

До Янсенов большой табачный магазин в доме Голландской церкви держал бумажный фабрикант швейцарец Карл Бауман. У него можно было купить большие сигары по 8 копеек за штуку и сигарилло (маленькие сигары) по 1,6 копейки.

Пользовался популярностью у курильщиков и знаменитый Английский магазин (Невский пр., 16; у А. С. Пушкина в этом магазине был неограниченный кредит, но табак он не покупал, ибо не курил).

Теперь, когда нам известны фамилии петербургских табачных торговцев, мы с гораздо большим интересом — и со знанием дела! — прочтем отрывок из рассказа Н. А. Лейкина «Курильщик»: «…ведь мне только одни сигары полторы тысячи рублей стоят в год!

— Сигары полторы тысячи! Да что же вы ими роту солдат каждый день потчуете или слонов кормите? — удивленно воскликнули гости.

— Нет-с, один в единственном числе курю и даже очень скуп на угощение сигарами.

… Гости поплелись за хозяином в кабинет, и он указал им на большой шкаф со стеллажами, сплошь набитый ящиками и коробками сигар. Ящики и коробки стояли и на шкафу.

— Батюшки! Да это совсем магазин Фейка! — дивились гости.

— Нет-с, и Фейку, и Тенкате, и Елисееву, и всем другим известным торговцам дорогих сигар, как до звезды небесной, до меня далеко!»