Чтение онлайн

Я провожу в комнате минут десять, не меньше. Просто любуюсь малышкой, а сама витаю далеко, думаю… да обо всем, кажется. О ночи, о Дыме, о нас. Да, обычно запрещаю себе фантазировать, но сейчас… Можно заблудиться в этих мыслях хотя бы чуть-чуть?

Я разглядываю на занавесках узоры качающихся за окном деревьев и представляю, как, должно быть, на улице холодно. Но, если честно, все это такая ерунда, потому что на сердце тепло и цветы распускаются. Какое мне дело до наступающей зимы, когда на душе весна полным ходом?

Выйдя, тихо затворяю за собой дверь, быстро умываюсь и почти лечу вниз. Выглядываю принца-пожарного, но на кухне его почему-то не нахожу. На столе выложены продукты — яйца, бекон, овощи, а вот сам Фед где-то прячется. И, судя по отдаленным звукам воды из душа, именно там.

Не могу остановить мысли, в которых уже вспыхивают образы.

Когда внезапно звонят в дверь, я подпрыгиваю на месте, потому как не ожидаю в такую рань гостей, но дом-то не мой. Выдохнув и накрыв ладонью левую сторону груди, где колотится сердце, подхожу к двери. Поправляю прическу в зеркале у входа, а то, если это Паулина или кто-то из друзей Дыма, будут же шутить. Особенно, если он выйдет в одном лишь полотенце, висящем на бедрах.

Может быть, просто скользнуть к нему в душ, а?

Пересилив себя, все-таки открываю и тотчас застываю, обнаружив на пороге обаятельную пожилую женщину в теплом пальто и элегантной шапочке с вязаной розой.

— Здравствуйте, чем я могу помочь? — спрашиваю, растерявшись.

— Вот, значит, почему не приглашает нас домой, жук такой! — прищурившись, произносит она, а затем широко улыбается и проходит в дом. — Я — Анастасия Сергеевна, мама Федора. А вы, я так полагаю, его девушка?

**********

* Вольный перевод строки из песни Wet Wet Wet — Love is all around

Юна

МЫ — Дым

NF — Paralyzed

— Я-я… — боже, опять заикаюсь, как немощная, только не от страха. Просто не знаю, что ответить. Эта женщина застала меня врасплох!

Дым очень вовремя забирает все внимание, выглянув из ванной комнаты в одних штанах. Он расслабленным движением ладони стряхивает с мокрых волос влагу и выдает что-то вроде «сейчас буду готов». Я еще несколько секунд с приоткрытым ртом смотрю в захлопнувшуюся дверь, совершенно не разделяя его спокойствия, а затем все же собираюсь с силами и приглашаю маму Феди пройти.

Уже почти шагаю следом за ней, когда меня дергают за плечо. Не успеваю удивиться, встречаюсь со стальным блеском серых глаз.

— Забыл совсем, что обещал маму к отцу в больницу отвезти, — наклонившись неприлично близко ко мне, говорит негромко. — Телефон на беззвучном стоял. Я не успел развернуть ее, она уже подъезжала, когда трубку взял.

Передо мной не нужно оправдываться — это его дом, его мама, но он делает это. Не буду врать: приятно, что Федя думает о моем комфорте. И что прятать меня под лестницей не стал. Хотя при всем он взрослый свободный мужчина, по сути, в его доме может быть любая…

— Ты как? В порядке? — спрашивает, а я беззвучно киваю. Наверное, слишком активно, Дым щурит глаза. — Могу я оставить тебя один на один с моей мамой? Она не съест тебя, обещаю.

— Ха-ха, — выдавливаю улыбку, которой не верит, а сама украдкой поправляю волосы.

Фед быстро целует в щеку и опять скрывается в ванной, а я разворачиваюсь и ловлю Анастасию Сергеевну за подглядыванием. Конечно же она делает вид, что случайно обернулась и не наблюдала за нами, но она шпионила — это факт, который меня веселит.

— Могу я предложить вам чай или кофе? — во мне невольно просыпается официант. — Присоединитесь к завтраку?

— Нет, деточка, я не голодная. А вот тебе стоит поесть да побольше, худенькая такая! — она качает головой, но смотрит на меня по-доброму.

Я смущаюсь, прохожу на кухню и начинаю разогревать сковороду, чтобы по-быстрому приготовить глазунью. Дыму не повредит подкрепиться после… ночи.

— Вот ты рожаешь его двенадцать часов, всю жизнь ему посвящаешь, а он даже с девушкой не соизволит познакомить, — летит в спину не с обидой, а, скорее, с легкой грустью. Поворачиваю голову, чтобы улыбнуться. — Я сижу за городом, переживаю, что мой сын живет один, что никто ему завтрак после смены не приготовит, а он скрывает такое золото. — Ощущаю, как начинают пылать щеки, сосредотачиваюсь на яичнице. — Все скрывает. Ну, Федор!

Меня напрягает слишком пристальный интерес его мамы. Руки дрожат, когда снимаю поджаренный бекон, выливаю яйца, и первое же мне мстит — по сковороде некрасиво растекается желток, черт бы его!

— Может, расскажешь, как давно вы знакомы? Какие у вас планы?

Я не хочу разочаровывать женщину, особенно зная про ее мужа в больнице, поэтому под шипение масла отвечаю, что эти вопросы лучше бы задать Феде. Еще раз предлагаю перекусить пирожными с чаем, а когда та вновь отказывается и я собираюсь выдохнуть, с лестницы доносится громкое и отчетливое «мам».

Мы одновременно смотрим на Лису. Я первая отворачиваюсь, снимаю сковородку с огня и спешу на второй этаж. Чем не прекрасный повод сбежать?

Подхватив малышку, обнимаю ее, игнорирую поток вопросов про «тё-ту» внизу и несу Лису в ванную — умыться, почистить зубы да собрать спутанные после сна волосы в два любимых хвостика.

Я намеренно и изо всех сил тяну время, но нам приходится спуститься. Сердце начинает биться быстрее, когда вижу Дыма, уплетающего последний ломтик бекона. Федя залпом допивает дымящийся кофе и даже не обжигается, а потом подходит к нам и щелкает Лису по носу под ее звонкий смех.

— Дождитесь меня, — говорит, пока Анастасия Сергеевна очень внимательно следит за нами и даже не скрывает этого. — Я вас отвезу.

Дым, как всегда, собирается доставить нас и в детский сад, и на работу.

— Нет, что ты, — отнекиваюсь и отпускаю Лису, которая все равно вертится вокруг. — Езжай спокойно, у вас есть более важные дела. Мы сами доберемся, ничего страшного.

Дымов смотрит пристально, но соглашается. Наверное, тоже не хочет устраивать сцен перед мамой. Не понимаю только, почему он так спокойно реагирует на все, если ничего обо мне не говорил. Были же причины? Значит, проще прямо сейчас сказать, что мы обычные сожители, что с Лисой снимаем у него комнату. Эта женщина без сомнения будет выпытывать у Феда тысячу и одну подробность. Может, он все объяснит ей наедине? А меня просто не хочет обидеть? Конечно, мало ли что я себе навоображала после ночи!

— Тогда на связи, — отвечает убийственно спокойно, а затем прямо на глазах у Анастасии Сергеевны и Лисы целует меня в губы. Одну секунду, две, даже три!

Голова кружится.

Дым нехотя отпускает, улыбается в тридцать два зуба и еще раз ласково касается губами сначала моей щеки, а потом щеки Лисы, которая без конца повторяет ему «пока-пока-пока» и машет рукой. После выпроваживает маму — та, судя по выражению лица, посмотрела бы на представление еще разок. Меня хватает, только чтобы кивнуть. Надеюсь, не покажусь ей невежливой, просто говорить физически неспособна.