Чтение онлайн

Хотя это еще как сказать!

Как раз потенциальной жертве сбежать отсюда некуда, даже если почует опасность, разве только действительно за борт. Кстати, за борт можно отправить и тело, сунув в укромном уголке шило под ребро. А если не убивать, так оглушить, связать и переправить на вовремя подошедший катер. А укромных уголков на корабле сколько угодно…

И что теперь делать? Жаль, что Тарханова рядом нет, этот бы помог и советом, и делом.

На мгновение отвернувшись, он сунул руку под пиджак и сдвинул предохранитель «адлера».

— Слушай, а вдруг он просто в тебя тайно влюблен или даже не влюблен, а имел виды на дочку начальника, а тут застал тебя с кавалером, к которому ты явно относишься с обожанием, и воспылали в нем эмоции Яго? Имеется масса подобных примеров.

За наглость Ляхов был наказан чувствительным щипком. Однако для всех окружающих держалась Майя по–прежнему как и положено воспитанной и скромной девушке.

— Это было бы лучше всего, да?

— Пожалуй…

Тьфу ты, черт! Действительно, что с ним? Простейшие вещи стал забывать. У него же в кармане лежит замаскированный под пачку сигарет «Дюбек крепкий» радиотелефон оперативной связи, выданный ему в штабе Тарханова перед операцией «Клинок» [54] . По делу пользоваться им пока не пришлось ни разу, но согласно инструкции, выходя из дома, всегда брал аппарат с собой.

Музыка смолкла, Вадим потянул Майю за руку в тень высокой и толстой трубы. Здесь вдоль планширя стояли деревянные скамейки, по–морскому — банки, на которых танцующие могли передохнуть.

— Твой отец где сейчас может находиться?

— Скорее всего — дома, в смысле — на даче. Обычно он на службе допоздна не засиживается.

— Номер телефона помнишь?

— Конечно, а в чем дело? Ты ему звонить собрался? Откуда, интересно?

— Говори номер…

Он нажал на пачку два раза в известном месте, поднес ее к лицу, будто пытаясь прочесть название при слабом свете.

— «Печенег три, дежурный, — услышал он тихий, но отчетливый голос. — Говорите, семнадцатый».

«Семнадцатый» — это был присвоенный «Половцеву» позывной.

— Мое место вы фиксируете? — спросил Вадим.

— Минутку, — очевидно, дежурный сверялся с каким–то справочным устройством или пеленгатором. — Да, место установлено. Требуется помощь?

— Пока нет, но вскоре, возможно. Вы можете переключить меня на городской номер телефона?

— Конечно, называйте.

Он продиктовал номер прокурора Бельского, понимая, что на той стороне немедленно выяснят, кому он принадлежит. Беды в этом Ляхов не видел, поскольку давно уже сообщил Тарханову о своем знакомстве. А значит, об этом наверняка знали все, кому положено.

Внутри пачки щелкнуло, и без всякого гудка через несколько секунд раздался узнаваемый, густой голос Василия Кирилловича:

— Я вас слушаю…

Он протянул прибор Майе, которая наблюдала за происходящим с искренним недоумением. Да и сам Вадим удивлялся, до чего далеко шагнула спецтехника. Простым смертным, даже таким высокопоставленным, как государственный прокурор, чтобы переговорить, требуются массивные телефонные аппараты, связанные друг с другом через станции тысячами проводов, или радиостанции, нуждающиеся в батареях, антеннах, настройке, постоянно включенные на прием–передачу или работающие по согласованным графикам связи.

А тут нажал неприметную кнопочку на помещающейся в ладони сигаретной пачке — и говори!

— Скажи, где ты и что происходит… Спроси…

Майя отмахнулась, мол, сама знаю.

— Папа, это я, мы с Милой, плывем на пароходе по Москве–реке, тут такое дело…

— На пароходе? А откуда звонишь?

— Неважно, потом. Слушай внимательно.

Она четко и кратко, что обычно не слишком свойственно красивым женщинам и достигается лишь соответствующей служебной подготовкой, изложила отцу обстановку.

— Нет, я никого не посылал. Мой сотрудник, говоришь? Где помещается? Опиши. А, это, наверное, Герасимов. Нет, в его обязанности это никак не входит. Ерунда. Скорее всего, просто отдыхает. Совпадение. Бывает. Но… Знаешь, а ты прямо подойди к нему и от моего имени попроси помощи. Да–да, помощи. Тебе показалось, что за вами следят подозрительные люди, ткни пальцем в любых и попроси поддержать, если что…

— Спасибо, папа, мы разберемся…

Похоже, тревога передалась и прокурору. Просто потому, что его обычно самостоятельная и уверенная в себе дочь вдруг сочла необходимым обратиться к нему, вдобавок — совершенно непонятным способом.

— Если хочешь, я сейчас перезвоню в Звенигород, распоряжусь, чтобы вас там встретили на причале и отвезли в Москву…

— Не надо, папа, мы разберемся, — повторила она.

— Но ты мне обязательно позвони, когда в Москву вернешься, или приезжайте прямо сюда. Поговорим…

— Обязательно, папа…

Не зная, как отключиться, протянула «Дюбек» Ляхову.

Он снова нажал кнопку.

— Поговорили? — спросил дежурный.

— Спасибо. Тут небольшая проблема. Я оставляю аппарат включенным, Стрельников сказал, что…

— Разумеется.

— А на причале у Воробьевых можно организовать прикрытие?

— Можно и раньше. Какого уровня?

— Тогда — в Звенигороде. Пока что я обнаружил троих внушающих подозрение людей. Но их может быть и больше…

Ляхов вышел из связи, но прибор продолжал работать, передавая на КП отряда «Печенег» звуковую картинку происходящего в радиусе десяти метров и постоянный пеленг места.

Правда, теперь там будут слышать и все, о чем они будут разговаривать с Майей. Не слишком приятно, вечер, считай, испорчен, но, с другой стороны… Тарханов, Чекменев, Розенцвейг, а в особенности — события минувшей зимы сумели внушить Ляхову понимание серьезности происходящего. С ним в частности и в мире вообще.

По крайней мере, если даже сейчас должно что–то нехорошее случиться, товарищи будут знать, что именно, и примут нужные меры.

Если же не случится ничего — сочтем происшедшее разумной перестраховкой. На войне как на войне.

На минутку отключив прибор, предупредил Майю, что теперь их будут слушать постоянно, по крайней мере — пока обстановка не прояснится, и следует ограничиваться самыми нейтральными темами.

— Что это за устройство все–таки и с кем ты говорил?

— Радиостанция нового типа. А там — мои друзья. И хватит об этом. Советом отца воспользуешься?

— Почему нет? Не самый глупый совет.

— Но и не самый умный, хотя и наиболее безопасный.

Вадим уже успел прокрутить в голове несколько сценариев. Естественно, если сейчас подсесть к Герасимову, завязать с ним дружелюбный разговор, выпить вместе и ни под каким предлогом не вставать из–за столика, свободно можно дотянуть до приезда опергруппы.

А что потом? Подозрения и останутся подозрениями, предъявить будет нечего. Конечно, в будущем что–нибудь возможно, и удастся раскопать в биографии господина Герасимова. А возможно, и нет.