Чтение онлайн

— Да, Игорь, в том и беда. Совершенно также моментами и я себя ощущаю. Одно дело — заштатный Местоблюститель, совсем другое — вообразить себя Императором, равным Александру Второму. Воображаю: вот, не для собственной корысти, для блага державы исключительно возьму всю полноту власти, стану править мудро, строго и так далее… И останавливаю себя. А сумею ли?

— Олег Константинович, если почитаете дневники ваших предков и предшественников, увидите: всех их эта тема волновала. Хотя и не в той мере. У них легитимность власти вопроса не вызывала.

— У меня тоже не вызывает. Я другого боюсь. Выпьем?

— Выпьем.

После третьей рюмки проблемы стали рисоваться несколько в ином ракурсе. Все же Игорь и Олег Константинович были друзьями еще с тех пор, когда вопросы власти и взаимоотношений внутри ее так остро не стояли.

И на «ты» разговаривали спокойно, и не брали в голову возможности будущих исторических свершений.

— Ты, помнится, говорил что–то насчет Тарханова. Будто бы Маштаков его словчился в параллельное время перекинуть и тут же обратно вернуть. Так? — спросил князь.

— Так. Он, испуганный вторжением наших ребят, решил воспользоваться своим аппаратом, выбить их всех в другое время, а потом спасаться самому. Но сработало только на Тарханова, причем всего на несколько секунд. Полковник выскочил в странное место и тут же вернулся обратно. Маштаков потом сам был очень удивлен и связал этот факт с тем, что Сергей уже попадал под воздействие прибора и приобрел некоторую… сенсибилизацию [66] .

— Забавно. Тогда и Ляхов тоже?

— Можно предположить, — согласился Чекменев.

— Так отчего на них данный эксперимент еще раз не провести? Совершенно добровольно, разумеется. Или — не добровольно. Присягу они давали, чины и награды приняли. Пусть и дальше послужат. Чем рейд в тыл врага опаснее прогулки в иное время?

— Знаешь, Олег, — перешел Чекменев на дозволенное ситуацией обращение, — тут, по–моему, несколько другое.

— Не вижу, — пожал плечами князь. — Настоящий солдат должен с готовностью хоть в ад пойти по приказу и сатану за хвост притащить.

— Но посылать обоих сразу… У Ляхова сейчас еще один очень важный проект в разработке. Методика выявления генетических возможностей и составления полной карты личности любого человека. Помнишь, мы говорили?

— Я все помню. Тема важная, но не первоочередная. Там, кажется, у тебя еще кто–то научной стороной занимается? Вот пусть они все доведут до стадии массового применения, а потом Ляхов вернется и приступит. Причем ты мою мысль целиком не уловил. В том и смысл, чтобы их обоих сразу проверить. Если для перемещения в параллельный мир необходима предварительная сенсибилизация объекта — значит, следует отрабатывать этот процесс. На них–то воздействие было шоковым, а требуется нечто помягче, желательно — вообще неощутимо для кандидатов в «хрононавты». Если же это независимый, доступный любому неподготовленному человеку эффект — тогда совсем другое.

Кстати, в дальнейшем и первую, и вторую программы можно объединить.

Короче, тема тебе поручена, ты и работай. Мне — результат доложишь. Не собираюсь тебя учить, но операцию проведи так, чтобы никто из ее участников, да–да, Ляхова с Тархановым это тоже касается, до последней секунды ни о чем не подозревал. Слишком многое стоит на кону, и слишком много утечек информации происходит последнее время. А у меня другие заботы тоже есть. Пока свободен. Срок — неделя. Получится раньше — хорошо.

Чекменев направился к себе, соображая, как все поаккуратнее организовать. Ему не очень хотелось использовать полковников втемную, но и в словах князя свой резон был.

Игорь до сих пор окончательно не решил, как следует относиться, например, к связи Ляхова с семейством Бельских.

Пустить до времени все на самотек, наблюдая за деятельностью Вадима со стороны, или перехватить инициативу, рискнуть, поехать к прокурору домой, ни в коем случае не в контору, и бросить карты на стол. Или, мол, ты полностью с нами, или…

А что — «или»? Убивать его, что ли, если разговор не сложится? Вариант кризисный, совсем несвоевременный. Придется еще потянуть, по–прежнему полагаясь на дипломатические способности Вадима. И ждать, когда система «верископ» заработает в полную силу.

Черт, не хватает людей, категорически не хватает, а клубок событий и проблем запутывается слишком быстро.

…Буквально о том же, о катастрофической нехватке надежных и талантливых помощников, думал сейчас и князь, прижавшись лбом к оконному стеклу, глядя на коловращение людей в пространстве между Манежем и Китайгородской стеной.

Отчаянный, безрассудный и безответственный риск был не в характере Олега Константиновича. «Аут Цезарь, аут нихиль!» [67] — не его девиз. Шансы на выигрыш велики, но цена проигрыша неприемлема.

Проклятый человеческий фактор! Пойти на мятеж, ну не на мятеж, конечно, а на «восстановление исторически присущей России системы государственного управления», и в момент, когда ничего уже нельзя будет изменить, вдруг узнать, что армия, четырехмиллионная Российская армия его не поддерживает. И даже не сохраняет нейтралитет, а выступает на стороне «законного правительства».

Вот и конец, не только его личным планам, это бы еще не беда, всегда можно, по южноамериканской традиции, бежать на самолете, в окружении верных соратников, в места достаточно комфортные и безопасные. Или, что тоже не исключено, пасть в последнем бою на Кремлевской стене.

Главная, непоправимая беда и его историческая вина будет в том, что навеки окажется похороненной святая идея возрождения самодержавия.

Оттого–то, не раскрывая главного, стратегического замысла даже Чекменеву, он так ухватился за идею параллельного времени, или пространства, какая разница. Нет, материальные ресурсы, которые можно оттуда извлечь, его интересовали тоже. Но главное — это возможность маневрировать своими незначительными вооруженными силами за пределами этого мира. Только представить — полк, бригада или дивизия исчезают в заранее подготовленный портал, беспрепятственно совершают марш–маневр на любое расстояние, строятся, как на учениях с условным противником, в боевые порядки и наносят внезапный, неотвратимый удар, пусть и по многократно превосходящему неприятелю. После чего осваивают захваченную территорию или опять уходят в безвременье, исходя из задачи и обстановки.

Такое не снилось ни одному полководцу, от Рамзеса до Брусилова и Блюменталя.

Но все это — если у Чекменева что–то получится.

А пока… Пока события развиваются в предсказанном направлении.

Сегодня премьер–министр связался с князем по селектору и предложил направить на Кавказ Первую и Вторую Гвардейские дивизии. Для проведения сплошного прочесывания местности и ликвидации баз «инсургентов» — так он выразился, по ту сторону Большого Кавказского хребта, вплоть до Батума и Карса.