Чтение онлайн

Ну, подыграем.

— Правда, Майя Васильевна, отец ваш наверняка сам знает, что сейчас нужно. Я же, разумеется, не могу не поддержать.

Майя, похоже, глянула на него уничтожающе.

— Ладно, чай я поставлю… — Но звучало это как обещание подать при случае бокал цикуты.

— Молодец, полковник, уважаю, — сообщил Бельский–старший. — С ними, с бабами, вроде моей дочурки, только так. Не сдашь позиции, все у тебя получится.

Вадим не помнил, чтобы они переходили на «ты», но не возражал. Отчего бы и нет.

Выпили.

— Извините, я сейчас, — изобразил неотложную нужду Ляхов. Тем более что она и вправду назрела.

В окружении золотых с зеленью изразцов и зеркал на стенах и потолке, в атмосфере густых запахов экзотических дезодорантов и специй для умягчения воды он присел на край овальной фарфоровой ванны и достал из кармана «верископ».

Машинка показывала интересное.

То есть симпатию к нему Майя испытывала серьезную, за середину шкалы прибора.

Умна она была, как и ожидал Ляхов, приблизительно на одном с ним уровне. Жаль только, не выяснил он у Максима, по какой именно методологии рассчитывается здесь коэффициент интеллекта, а это деталь существенная.

Искренность девушки оставляла желать лучшего, но и до полной лживости она не дотягивала. Так, колебалась стрелка на грани зеленой и красной шкалы. Половину сказанного ею можно смело считать не соответствующим действительности, только неизвестно, какую именно половину.

А вот насчет сексуального влечения Ляхов счел себя даже и обиженным. Поначалу. Увидев чистый ноль. То есть совершенно не интересовал он в данный момент Майю как мужчина.

Удивительно, как его это вдруг задело.

Пока он не вспомнил о позапрошлом вечере. Скажи еще спасибо, что нормальной человеческой симпатии она к тебе не утратила.

Если же сопоставить все четыре параметра, то можно представить вот что — относится Майя к нему хорошо, но пригласила его к себе не из сентиментальных, а каких–то других соображений.

Возможно, связанных с появлением здесь ее отца.

Что–то многовато людей начало интересоваться Вадимом Ляховым после Нового года.

…Он все ждал, когда же пустопорожний разговор с Бельским либо закончится, либо свернет на серьезные рельсы. И дождался.

— А если не секрет, в каких вы, Вадим Петрович, отношениях с Великим князем находитесь? — снова на «вы» обратился к нему Бельский.

— Да в каких же я могу находиться при такой разнице в положении? — искренне удивился Ляхов. — Удостоился десятиминутной аудиенции при получении креста, вот и все отношения.

— Однако подавляющее большинство наших сограждан и этим похвастаться не могут…

— Значит, фарт у меня такой, — ответил Вадим, подумав, что самое время снова включать «верископ».

— Сами вы как считаете, чем вызваны великокняжеские милости?

— Ей–богу, никак не считаю. Слишком я далек от двора, чтобы ориентироваться в психологии столь высоких особ… Возможно, просто каприз? Захотелось лично посмотреть на «свежего кавалера»…

— И это возможно, только вряд ли. Не тот человек Олег Константинович, чтобы праздно любопытствовать. Вы сами–то кто по убеждениям, монархист?

Вопрос оказался неожиданным.

— Монархист? Вряд ли. По крайней мере — в том смысле, который вы, наверное, вкладываете. Нет, за немедленную реставрацию я не выступаю. Я скорее определил бы себя как беспартийного умеренного националиста. В том смысле, что интересы русского народа для меня важнее любых принципов и идеологий.

— Насколько важнее и что это вообще такое — интересы народа?

Забавный у них затевался разговор, и странным образом он перекликался с подобными же беседами с товарищами по академии и по кружку «Пересвет». Только вот каким краем касаются эти проблемы господина Бельского? И его прокурорской должности. Для обострения ситуации он так и спросил.

— Вы же умный человек, Вадим Петрович, и должны понимать, что отнюдь не ради праздной болтовни я хотел с вами встретиться. Извините, что экспромтом, но так уж вышло. Только пообещайте мне, что до определенного момента этот разговор останется между нами.

— Если он касается лично меня…

— Если не только, то тоже. Занимаемая мною должность дает мне право требовать от собеседников подписки о неразглашении. Вас же я только прошу, ибо не хочу, чтобы вы воспринимали наше непринужденное общение как допрос.

— И какова же ваша должность?

Бельский протянул ему сафьяновую книжечку.

«Прокурор по особому надзору Государственной Прокуратуры Государства Российского. Начальник специального присутствия по городу Москве».

— И что это значит? Ей–богу, не силен в бюрократических тонкостях.

— Это значит, что я осуществляю всеобъемлющий контроль государства на подведомственной Местоблюстительству территории. Это понятно?

— Думаю, да. И по какой же причине я попал в подозреваемые?

— Подозреваемым вы не являетесь. Вы являетесь человеком, который лично мне нравится и с помощью которого я надеюсь прояснить некоторые весьма неприятные моменты. Происходящие на вверенной моему попечению местности.

— Ну, давайте прояснять…

Бельский для начала предпочел рассказать Ляхову о смысле и полномочиях свой должности.

Именно потому, что государство Российское с самого двадцатого года сформировалось как слабое, в смысле конструкции власти парламентского типа, с перманентной министерской чехардой, то и дело возникающими думскими коалициями, его временщиков–руководителей вот уже полвека не оставляет идефикс, что в любой момент, стоит князю этого пожелать, Госдума и правительство могут быть разогнаны силами нескольких верных Местоблюстителю батальонов. И установлена монархия самодержавного типа, президентская диктатура и все, что заблагорассудится.

То, что ничего подобного до сих пор не происходило, ситуации не меняет. Теоретически это возможно, потому и существует Особый департамент прокуратуры, единственной целью которого и является наблюдение за обстановкой в Москве и на прилегающих территориях.

На вопрос Ляхова, ранее заданный и барону Ферзену, на что же тогда контрразведка, армия, Министерство внутренних дел и всевозможные думские комитеты по вопросам безопасности, поддержания конституционного порядка и прочие, Бельский ответил, что они в той же мере подвержены конъюнктуре и игре политических сил, что и правительство, и сама Дума.