Чтение онлайн

*****

Он сидел за барной стойкой какого-то клуба с полупустым бокалом виски в руке. Сколько их уже было? Десять, двадцать? Сейчас и не вспомнить. Мужчина с каким-то диким остервенением вливал в себя спиртное, пытаясь заглушить дикую, рвущую на части боль, завладевшую каждой клеточкой его души. Забавная эта штука - жизнь. Ещё только вчера он с глупой улыбкой на лице листал каталоги и думал, в каком ресторане будет лучше провести свадьбу. В его голове даже мелькали безумные мысли о том, что было бы хорошо отпраздновать торжество на шикарном лайнере. Уехать в Бразилию или Аргентину и устроить для своей девочки, самую волшебную сказку на планете. Идиот. Полный лузер. Как можно было позволить проникнуть этим розовым соплям в его душу? Что с ним, чёрт побери, произошло? Понравилась эта безумная иллюзия счастья? Иллюзия семьи, домашнего уюта, этой чёртовой несуществующей любви? Он приходил с работы, а на столе его ждал вкусный горячий ужин. Она готовила для него. Стирала его вещи. Прибиралась в квартире, которая за короткое время стала их общим домом, создала в ней мираж уюта и тепла. Ходила в его рубашках. Отдавалась ему по ночам. Да и не только по ночам. Он мог взять её где угодно. На капоте своей машины. В кабинете своего клуба. На кухонном столе. В кабинке кого-нибудь туалете. Стоило ему прикоснуться к ней, как она отдавала ему полную власть над своим телом. Телом, которое, как он думал до сегодняшнего дня, принадлежало только ему. Эта мысль сводила его сума. Зарождала в каждой клеточки его души безумную, ни чем не измеримую гордость, и дикую животную ревность к несуществующим любовникам. Ещё в ту самую ночь, когда он стал у неё первым мужчинам, где-то в глубине души он поклялся себе, что будет и последним. Никто кроме него больше не коснётся её совершенного тела, не узнает его неистовую сладость, не прильнёт к её спелым пухлым губам, не утонет в бездонном взгляде её изумрудных глаз. Она только его. Его женщина, его любимая. Любимая, с*кА несмотря ни на что. Когда он понял, что рыжая ведьмочка так сильно въелась в его сердце? Когда понял, что больше нет смысла сопротивляться своим чувствам и врать самому себе? Никакое это не влечение. Не желания разнообразия. Это...что это, мать твою? Любовь?

Заказав ещё одну порцию виски, он грубо выхватил бокал у бармена, и залпом осушил янтарную жидкость. До боли, до хруста в пальцах сжимая кулаки, Игорь чувствовал, как его разрывает на части безумное желание убивать. Он не знал, как смог сдержаться. Как смог не разодрать её на куски, не выкинуть с балкона пятнадцатого этажа, не избить до полусмерти. Что его сдержало? Мужская сущность не бить женщину? Нет. Сегодня ему было наплевать на все законы и принципы. Как только он увидел эту скомканную, случайно вывалившуюся из мусорного ведра бумажку, он почувствовал, как что-то внутри него перевернулась. Его жизнь абсолютно точно разделилась на 'до' и 'после'. Забавно, а ведь если бы он не запнулся об эту чёртову жестянку, он возможно так бы никогда и не узнал, что уже давно отращивает рожки. Продолжал бы жить в жёстком обмане. Думать, что любим. Рассказала бы она ему когда-нибудь правду? Нет. Никогда! Только сегодня Игорь понял настоящую сущность девушки, которую он, ещё до недавнего времени думал что любит. Любовь...ха, чёртово, уничтожающее чувство, которое надо рвать в себе сразу же, как только оно начало подбираться слишком близко. Оно застилает разум и все здравые чувства. Всегда он думал, что Мира его женщина, и он имеет власть над ней, точно также как и она над ним, но всё это блеф. Он никогда не имел над ней власти. Это она всегда ввела в их отношениях. Она трахала его. Причём не только тело, но и мозги, мысли, и чёрт бы её побрал, даже душу. Смешно, нет, это просто смешно, 'невинная' овечка, приручила неукротимого льва. Как долго она обводила его за нос? Как долго играла на его чувствах? Как долго изображала безмятежную любовь, а сама трахалась на стороне? Она сказала, что это было всего один раз - ложь, наглая грязная ложь, в которую он никогда не поверит. Она шлюха. Тварь. Лицемерка. Лживая дрянь. Любимая. Даже сейчас он не мог врать самому себе. Он безумно, до боли, до ломоты в костях любит эту прокажённую. Она стала его воздухом, его жизнью, его вселенной. И как теперь выдрать её из своего сердца? Как забыть её? Больнее всего, его било осознание того, что она ждёт ребёнка. Она станет матерью. Вот почему она всегда была так спокойна. Вот почему всегда оставалась равнодушной к его переживаниям. Она уже была беременна, только сама не знала от кого, наверное, всё-таки думала, что от него, или надеялась на это. И вот почему она так рыдала тогда, когда узнала, что он не может иметь детей. Сейчас даже интересно, что она собиралась делать. Аборт? Или возможно она бы вновь применила своё актёрское мастерство? Смогла бы убедить, что случилось чудо, и это его ребёнок? Стерва. Чёртова проклятая стерва. Такая же тварь, как и другие продажные девки. Почувствовав вкус роскоши, не захотела с ним расставаться. Она такая же, как и все остальные, что у него были до неё. Но, чёрт побери, почему же тогда так больно? Почему она с корнями вросла в его сердце, и выдрать её из него теперь уже невозможно?!

Почувствовав, что ещё немного, и он просто свихнётся, Игорь дрожащими руками достал из кармана пиджака мобильный. Быстро отыскав номер друга, он нажал на 'вызов'.

– Привет, Сашка, узнал? А что с голосом? Нормально всё! Я насчёт твоего предложения тут подумал, наверное, ты прав, на кой чёрт нам тянуть время? Я сегодня же выезжаю к тебе. Будь другом, забронируй номер в отеле. Нет, одноместный. Я еду один.

*****

Резкий раздражающий зов дверного звонка вот уже несколько минут пробирался в моё помутившееся сознание. Еле заставив себя распахнуть тяжёлые веки, я встретилась пустым взглядом с золотистыми узорами на потолке. Рассыпавшиеся на миллиарды крохотных кусочков капельки звёзд, лучезарно обрамляли контуры вычерченной на натяжном потолке фигуры тигра. Вытянувшийся на задних лапах зверь, обнажил в хищном оскале свои белоснежные клыки, по которым стекали капли крови. Перевернувшись на другой бок, я отвела бесчувственный взгляд в сторону, и тут же ощутила, как моё тело сковала волна ледяной боли. Глубокие карие глаза с изумрудным отблеском сверкали беззаботным, казалось бы, совсем ещё юношеским счастьем. Сильные, бугрящиеся мышцами руки, по-хозяйски прижимали к крепкому телу хрупкую фигурку, облачённую в лёгкое сиреневое платьице. Перед глазами вновь всплыли картины, когда-то вызывавшие на моём лице искреннюю нежную улыбку, сейчас же играющие по болезненным струнам моей души.

В сознание снова забрался резкий, разъедающий слух, зов. Видимо кто-то не убирает палец со звонка. Не знаю, какими силами, но я заставила себя отвести взгляд от уже слегка помятой фотографии. Поднявшись на постели, я сразу же ощутила, как каждую клеточку моего тела пробила волна острой боли. Голова раскалывалась на части. Создавалось такое ощущение, что я не спала несколько ночей подряд. В желудке, что называется, заскребли кошки, острыми когтями добавляя ещё больше боли к скрутившемуся спазму, в требовании преподнести хоть несколько крошечек хлеба. Сколько я уже не ела? День? Два? Плевать. На всё плевать. Лениво встав с постели, я не обращая внимания на ломоту во всём теле, проползла к входной двери. В глазок смотреть не стала. Если на лестничной клетке сейчас стоит маньяк или жестокий убийца, я сама лично буду умолять его забрать мою никчёмную жизнь. Несколько раз, повернув защёлку влево, я распахнула дверь, и в ту же секунду встретилась с переполненным болью и ужасным страхом взглядом.

– Мирка! Господи, девочка моя, любимая!
– не прошло и пол мгновения, как я оказалась в таких родных объятиях, а в воздухе повис терпкий аромат Шанель. Наверное, первый раз за прошедшие несколько дней в глазах защипали не обрамлённые алмазы, так ненужных сейчас слёз. Ещё около минуты, Ксюша сжимала меня в крепких объятиях и жадно целовала в лоб, щёки, глаза, мокрыми от слёз губами. Я чувствовала, как тело подруги пробивает волна мелкой дрожи, и не знала, как её успокоить. Всё что я могла - это из последних сил сдерживаться, чтобы не разреветься самой. С жалобным всхлипом оторвавшись от меня, Ксюша окинула меня затуманенным от скатывающихся по её щекам слёз взглядом, и вновь всхлипнула, на этот раз, подавив рыдания, зажавшей рот ладонью.

Обхватив меня за плечи, подруга протащила меня вслед за собой на кухню, и буквально силком усадила меня за кухонный стол. Устроившись напротив, она несколько секунд молча, смотрела мне в глаза, стараясь подавить вновь рвущееся наружу рыдание. Сейчас, во взгляде Оксаны я видела отражения своих собственных чувств: боль, страдание, безысходность...единственное, что было в её глазах и ни разу не промелькнуло в моих - жалость. Я не жалела себя. Ни одного часа, ни одной секунды, ни одного мгновения. Всё, что сейчас происходит в моей жизни, я заслужила сама.

– Как же так? Зачем ты ему рассказала? Милая, зачем ты это сделала?

До боли впившись ногтями в свои ладони, я вдруг поняла, что большей боли, чем сейчас, ещё не испытывала никогда. Игорь всё рассказал. Возможно, выставил ситуацию в другом свете, но он объявил о нашем разрыве. Нет сомнений в том, что свадьба уже отменена. Только сейчас, по настоящему, я только сейчас поняла, что это действительно всё. Конец всему. Нашим отношениям. Нашим чувствам. Моей жизни.

– Я ничего не рассказывала. Он сам обо всём узнал, - наверное, если бы я ещё несколько дней назад услышала свой теперешний голос, то не поверила бы, что он принадлежит мне.

– Как сам?
– судя по округлившимся глазам подруги, она практически ничего не знает. Выходит, Игорь не рассказал об измене. Интересно почему? Пожалел меня? Не захотел выставлять шлюхой в глазах наших общих друзей? Если так, то очень зря. Я этого заслуживаю.

– Увидел анализ ДНК, который я делала, в нелепой надежде на то, что ношу ребёнка от любимого мужчины.

Никогда раньше я не видела такого шока и непонимания в одном лишь взгляде. Дрожащая ладонь подруги непроизвольно опустилась на заметно округлившийся животик. В моём сознании сразу чётко всплыли картины её свадьбы. Красивое было торжество, очень красивое. Глаза Костика святились от счастья, а Ксюшка только и делала, что вытирала слёзы безумной радости и целовала своего мужа. Теперь у моей лучшей подруги есть семья, любимый муж, совсем скоро появится маленький карапуз. Забавно, а ведь ещё совсем недавно, мы представляли, как также будем гулять и на моей свадьбе, и вместе будем носить одну фамилию.

– Ребёнок от Руслана? Какой срок?
– внезапно голос подруги перестал дрожать, а взгляд стал более чем серьёзным.

– Да, от него. Не помню, кажется два с половиной месяца.

– Как это не помнишь?
– в ужасе вскрикнула подруга, подскочив со стула.
– Ты ждёшь ребёнка и...Господи, что ты с собой делаешь? Ты когда последний раз ела? Когда ванну принимала? Когда на улицу выходила? Ты же убиваешь и себя и малыша!

– Плевать. Я не хочу больше жить.

Несколько секунд подруга молчала, а потом резко поставила меня на ноги, несколько раз сильно встряхнув.

– А мне плевать хочешь ты жить или нет! Внутри тебя маленький ангелочек, который, чтобы ты там не думала, послан тебе с небес. И ты не имеешь права лишать его жизни. Так, что будь добра, возьми себя в руки. Перестань, наконец, жалеть себя. Ты сама во всём виновата!

Я сама толком не поняла, как разревелась. То ли на меня так подействовали слова подруги, то ли понимание, того, что эти слова абсолютно правдивы. Я, ведь действительно лишаю жизни не только себя, но и малыша. Когда я последний раз ела? Кажется дня три назад, когда курьер видимо по ошибке принёс пиццу мне...в квартиру Игоря. А ведь я так с неё и не съехала. Не могу. Мне нужно чувствовать его запах. Нужно перебирать его рубашки, которые мне удалось спрятать от его шофёра, когда тот пришёл забирать его вещи. Он даже не захотел попрощаться со мной. Только передал записку через своего, казалось, совсем безжизненного робота. 'Кинул тебе денег на карточку на первое время. В квартире можешь остаться до конца месяца. Дальше решай свои проблемы сама'. Как мне тогда захотелось разорвать эту записку на крохотные кусочки и выброситься с окна. Но я сдержалась. Вместо этого сползла на кровать, и словно безумная начала вдыхать в себя запах исходивший от маленького, слегка помятого клочка бумажки. Горько-сладкий аромат, с едва уловимым вкусом муската. Это походило на сумасшествие, на садомазохизм, но я не могла по-другому. Мне нужны были хоть какие-то крохотные частички воспоминаний, хранившие в себя слабый отблеск его образа.

– Прости, прости сестрёнка, я пониманию как тебе сейчас тяжело, я всё понимаю...- подруга вновь крепко сжала меня в объятиях, и начала лихорадочно гладить меня по спине слегка подрагивающими ладонями.
– Но надо как-то жить дальше. Всё пройдёт, поверь мне. Со временем боль утихнет. Жизнь наладится. Вот увидишь. На Игоре свет клином не сошёлся.

– Для меня сошёлся, - сказала, и поняла, что это абсолютная правда. Я больше не подпущу к себе ни одного мужчину.

– Это ты сейчас так говоришь, а вот когда...