Чтение онлайн

Лето учтиво приветствовал женщину-курьера, но она не была расположена к любезностям. Деловыми движениями она предъявила свои документы, вручила герцогу запечатанный цилиндр с посланием и стала ждать, когда Лето его вскроет. Дама оказалась весьма немногословной.

Боясь, что в цилиндре окажется еще одна дурная новость - ибо когда курьеры приносили хорошие новости - Туфир Гават и Ромбур тоже вошли в зал. Лето встретил их вопросительные взгляды, держа в руке неоткрытый цилиндр.

Герцог подвинул к столу тяжелое деревянное кресло. Рабочие продолжали невозмутимо полировать обсидиан. Вздохнув, Лето сел в кресло и с треском вскрыл цилиндр. Пока он читал, Туфир и Ромбур молча ждали.

Закончив чтение, Лето посмотрел на портрет старого герцога, висевший на стене напротив головы салусанского быка, который некогда убил герцога Пауля Атрейдеса.

Ромбур не выдержал первый.

– Что ты прочел, Лето?
– Глаза принца были все еще красны От пролитых слез.

– Дом Эказа делает формальное предложение заключить брачный союз с Домом Атрейдесов. Эрцгерцог Арманд предлагает мне руку своей второй дочери Илезы.
– Он бросил цилиндр на стол и поймал его, не дав скатиться на пол. Старшая дочь эрцгерцога была убита грумманцами Моритани.
– Прилагается также список даров и описание приданого.

– Но нет портрета дочери, - сказал Ромбур.

– Я видел ее. Илеза достаточно привлекательная девушка.
– Лето говорил отчужденно, словно такие мелочи не могли повлиять на его решение.

Двое из слуг, занятых работой, на минуту остановились, но потом принялись тереть стену с удвоенной энергией.

Гават нахмурился.

– Нет сомнения в том, что эрцгерцог Арманд очень обеспокоен вновь вспыхнувшей враждой. Союз с Атрейдесами сделает Дом Эказа менее уязвимым для агрессии Моритани. Теперь виконту придется подумать дважды, прежде чем посылать войска на Эказ.

Ромбур в сомнении покачал головой.

– Э.., я уже говорил не раз, что сохранение положения, предложенное императором, никогда не решит проблему противостояния этих двух Домов.

Лето устремил взор в пространство, мысли его были далеко.

– Никто и не спорил с тобой, Ромбур. Однако сейчас я думаю, что грумманцы больше озабочены своим конфликтом со Школой Гиназа. Недавно я слышал, что академия публично нанесла оскорбление Моритани в Ландсрааде, назвав виконта трусом и бешеным псом. Лицо Гавата стало серьезным.

– Мой герцог, не стоит ли нам дистанцироваться от всего этого? Спор продолжается много лет, и кто знает, что произойдет дальше?

– Мы слишком сильно заинтересованы в происходящем, Туфир, и не только потому, что с Эказом нас связывают дружественные отношения. Теперь у нас такие же отношения с Гиназом. Я не могу больше оставаться нейтральным. Прочитав в Ландсрааде документы о злодеяниях Моритани, я тоже проголосовал за введение санкций.

Лето позволил себе чисто человеческую улыбку.

– Кроме того, в тот момент я подумал о Дункане.

– Мы должны отнестись к возможному браку со всей серьезностью, заметил ментат.

– Моей сестре все это вряд ли понравится, - пробормотал Ромбур.

Лето вздохнул.

– Кайлее вообще не нравится все, что я делаю последние годы. Но я герцог. Я должен думать о благе Дома Атрейдесов.

***

В тот вечер Лето пригласил Гурни Халлека на обед.

За несколько часов дерзкий контрабандист провел тренировочные бои с лучшими гвардейцами личной охраны герцога и действительно победил многих из них.

Теперь же, за обеденным столом, Гурни оказался великолепным повествователем, рассказывая раскрывшим рот слушателям историю за историей о деяниях графа Верниуса. За длинным обеденным столом он сидел между портретом старого герцога, одетого в костюм матадора, и головой салусанского быка.

Сухим тоном, не повышая голоса, рассказал Гурни и о своей великой ненависти к Харконненам. Он даже еще раз рассказал историю о голубом обсидиане, о том, как благодаря заказу Лето Атрейдеса и тем камням, которые украшали стены и обеденного зала, он оказался на свободе, сумев бежать из работных ям Харконненов.

Позже, взяв одну из шпаг старого герцога, Гурни еще раз продемонстрировал свое мастерство в бою с воображаемым противником. В его движениях не было изящества и отточенности, но удары были сильны и на удивление точны.

Подумав, Лето многозначительно кивнул Туфиру Гавату. Ментат, одобряя выбор Лето, молча сжал губы.

– Гурни Халлек, - сказал Лето, - если ты желаешь остаться здесь и вступить в гвардию Дома Атрейдесов, то я имею честь предложить тебе это.

– Естественно, ты сможешь занять это место только после проверки, добавил Туфир Гават.

– Наш Мастер Оружия, Дункан Айдахо, находится сейчас В Школе Гиназа, но мы со дня на день ожидаем его возвращения. Ты сможешь помогать ему в исполнении его обязанностей.

– Пройти тренировку, чтобы стать Оружейным Мастером? Я бы не хотел отнимать у него хлеб, - улыбнулся Гурни, потирая шрам от ядовитой лозы, и протянул мощную руку Лето.
– Ради моей памяти о Доминике я бы хотел служить здесь, при детях Верниуса.

Ромбур и Лето пожали руку Гурни Халлека. Так он был принят в Дом Атрейдесов.

***

Люди, обладающие властью, неизбежно пытаются обуздать знание своими вожделениями. Но знание нельзя связать желаниями - ни в прошлом, ни в будущем.

Дмитрий Харконнен. "Уроки для моих сыновей"

Всю свою сознательную жизнь барон Владимир Харконнен гонялся за новыми ощущениями. Он предавался безудержному гедонизму - в гастрономических излишествах, в одурманивающем действии наркотиков, в нетрадиционном сексе и всякий раз открывал для себя вещи, прежде ему неведомые.

Но младенец в Убежище Харконненов... Что вообще прикажете с ним делать?

Главы других Домов Ландсраада обожали детей. Один из них, представитель старшего поколения, граф Ильбан Ришез, женившись на дочери императора, оставил после себя одиннадцать потомков. Одиннадцать! Ни больше ни меньше. Барону приходилось слышать скучные песенки и душещипательные сказки, которые создавали ложное впечатление радости общения со смеющимися счастливыми детишками. Барон с трудом понимал это, но из чувства долга перед Домом Харконненов и ради его будущего он поклялся стать образцовой ролевой моделью для юного Фейда-Рауты.