Чтение онлайн

— Я хочу тебя, — прошептала я и, улыбнувшись, вплотную приблизилась к Коулу.

Секунда — и на очередном витке музыкального ритма меня понесло вниз. Мелодия набирала обороты, предавая моему посвящению особый смысл. Я лишь краем сознания фиксировала, как мои пальцы расстегивали рубашку и брюки Коула, как моя ладонь гладила его живот, как он вводил в меня член, как Он сжимал мою талию в свой жесткий корсет из пальцев.

И я вновь была там. Куда стремилась со вчерашнего дня. В черной невесомости. И вновь у меня кружилась голова и немели конечности — я гладила черный капюшон Бездны, и мои пальцы покалывало, я вдыхала вакуум, и моя грудь наполнялась холодом. Я шептала ему на ухо “еще”, выгибаясь в его руках, становясь в его холодных ладонях мягким воском.

Но, в отличие от прошедшей ночи, сейчас все происходило гораздо острее. Динамичнее. Глубже. Еще один уровень пройден. Я завершала начатый танец. Снизу доносился жесткий ритм все той же мелодии, где-то внизу танцевали люди, и я уже чувствовала, что, становясь частью Бездны, растворяя в ней свой темперамент и острое желание, завожу толпу. Управляю Ею. Сейчас, погружаясь все глубже и глубже, казалось, я могла читать мысли каждого человека внизу, кто был накрыт и ведом этим космосом.

Музыка ускоряла обороты, а Коул неумолимо набирал темп, и если на сцене через меня проходили вибрации, то сейчас я ощущала эти жесткие фрикции в себе в полной мере.

Я не видела Коула в этой кромешной темноте, казалось, что я занимаюсь сексом с самой Бездной. И это осознание уносило меня на очередной виток экстаза, описания которому невозможно было подобрать.

Я закусывала губы, чтобы сдерживать крики, но эти предосторожности были излишни — в вакууме звуки не слышны.

Выгибаясь, я закидывала голову вверх и улыбалась — на меня вновь падал небесный свод. Только вместо звездного неба я ловила в этом черном пространстве блики космических символов, которые иногда проникали через завесу черноты, словно звезды, пробивавшиеся сквозь вакуум времени и пространства.

А внутри меня уже зарождался огонь. И вновь мою грудь проламывала тяжесть, а моя кожа покрывалась испариной — эффект сплетения холода Бездны и моего огненного тела.

Вслед за жестким музыкальным ритмом фрикции становились все быстрее и жестче, а мой живот уже деформировала, растягивала и сжимала от похоти волна приближающегося оргазма.

Вспышка яркого света — будто внутри меня взорвалась звезда, и я, выгнувшись и запрокинув голову, беззвучно закричала в пространство Космоса.

Где-то краем сознания я фиксировала, как Коул расслабил хватку на моей талии и, одним движением поставив меня на колени, кончил в мой рот.

Я чувствовала, его ладонь в своих волосах, чувствовала, как по моему рту растекается его сперма с привкусом белка, и мне совершенно не было стыдно. Меня накрывало от эйфории, и только с Коулом это работало.

Мои конечности покалывало, по позвоночнику шел ток, и я ощущала, как вакуум рассеивается, уступая место земной атмосфере.

Я обессиленно склонила голову к его бедру и, вытирая рот рукой, подняла взгляд.

Секунда и Коул потянулся к столу за салфетками.

— Туалетная комната по правую сторону. Приведи себя в порядок. Тебя отвезут в апартаменты, — послышался его голос, и я почувствовала мягкую салфетку у своего рта.

Все еще отходя от транса, я хотела спросить “а ты”, но промолчала — по обрывкам его недавнего разговора стало понятно, что у него были еще запланированы дела.

— Хорошо, — вместо этого прошептала я, а он, прежде чем встать, приподнял мое лицо за подбородок и прошелся ладонью по моим щекам и волосам.

Я знала что это значило — Бездне понравилось. Я не только успешно завершила свой танец, но и прошла еще один уровень глубины.

Проснулась я от утреннего света и, не желая впускать в сознание яркие блики, накрылась одеялом с головой. Вчера, прибыв в Башню в сопровождении Боджи, я в сомнамбулическом состоянии приняла душ и свалилась спать — слишком много эмоций я пропустила через себя, исследуя Бездну, слишком много энергии потратила, погружаясь еще глубже в нее. Однако, какая бы усталость меня не накрыла, спала я чутко и тревожно. Будто это был и не сон вовсе, а полузабытье, где реальность сплеталась с миром Морфея, и каждый раз, закрывая глаза, я видела россыпь звезд по черному небу, которое превращалось во взгляд Смерти. Коул в эту ночь в Башню не вернулся, и этот факт я тоже знала все по той же причине прерывистого сна — если бы Коул приехал в апартаменты, я бы услышала. Лишь под утро я провалилась в глубокий сон и, слава Богу, больше мне ничего не виделось и ничего не мешало.

Я вновь вспомнила ночной клуб и затаила дыхание. Жалела ли я о том, что было вчера? Я прислушалась к себе и, улыбнувшись, покачала головой. Нет. Ни секунды не жалела. Напротив. В этом мире я открывала и познавала себя. Другую. Настоящую. С совершенно новыми возможностями.

“Надо вставать. Нечего нежиться в постели”, - пронеслась мысль, однако, не успела я откинуть одеяло, как на тумбочке завибрировал телефон.

Разлепив глаза, я посмотрела на экран, где светилось имя “Лин”, и вздохнула. Вчера, после секса на балконе, Коул мне даже не дал спуститься и попрощаться с подругами. Передав меня Боджи, он ушел наверх, а мой телохранитель провел меня каким-то ходом к лифту и вывел к паркингу, где меня уже ждала машина.

Я позвонила подругам уже по дороге в Башню, но, видимо, они все еще танцевали и сотовый не слышали.

— Ну ты даешь, — послышался голос Лин, и я спросонок улыбнулась. — Устроила такое шоу!

— Рада, что тебе понравилось, — все еще сонным голосом произнесла я.

— Где ты так научилась танцевать?

— Балетом занималась.

— И на пуантах тоже стояла? — в голосе Лин звучал интерес.

— Конечно. Куда же без них. На пуанты меня поставили рано. Мне десяти не было. Хореограф сказала, что я твердо стою на полупальцах и можно начинать.

— А сейчас балетом занимаешься?

— Только дома у станка, в качестве зарядки. Чтобы мышцы не забывали растяжку.

— И почему ушла?

— Были причины, — я скривилась. Не любила эту тему.

Видимо, Лин это почувствовала и, спасибо ей, не стала развивать разговор в этом направлении.

— Было классно! Такое комби балета и современного танца.

— Это модерн. Но если бы наш хореограф увидела, как я вчера виляла бедрами и не держала квадрат, она бы меня предала анафеме, — улыбнулась я, все еще слыша её строгий голос из детства.

— Ну, не знаю. Нашему бомонду понравилось. Было эротично, но не вульгарно, — дала она оценку, и я улыбнулась. Именно этого эффекта я и добивалась. Для меня было важно передать красоту танца, красоту движения.

— Спасибо, что ты увидела, — тихо прошептала я.

— О. И не только я. Ты бы видела Ирину! Пыталась показать, что ей безразлично. Но мы с Джу следили за ней, пока ты танцевала.

— Думаешь, нужно было?

— Ну а вдруг ей захотелось бы подножку тебе подставить.

— Мне кажется, это было бы уж совсем безрассудно и как-то по-детски с её стороны… — нахмурилась я, но поймала себя на мысли, что даже не думала о такой возможности, находясь под воздействием странного мира Коула.