Чтение онлайн

— У меня есть новый, — ответил Джерни. — Привезенный с Чусука, отличный инструмент. Звучит как сработанный Варотой, хотя на нем нет никакой подписи… — он вдруг умолк. — Что я несу, миледи! Мы здесь болтаем с вами о пустяках, когда…

— Не о пустяках, Джерни, — вмешался Поль. Он подошел к матери и посмотрел прямо в глаза Халлеку.

— Не о пустяках, а о том, что доставляет радость друзьям. Я был бы очень благодарен, если бы ты сейчас немного поиграл для нее. Военные планы могут и подождать. Все равно бой начнется не раньше завтрашнего утра.

— Я… я сейчас принесу бализет. Он в коридоре, — и Джерни обошел их и шагнул за портьеры.

Поль положил ладонь на руку матери и почувствовал, что она дрожит.

— Все позади, мама, — сказал он.

Не поворачивая головы, она уголками глаз посмотрела на него.

— Позади?

— Конечно. Джерни теперь…

— Джерни? Ах…да.

Она опустила взгляд.

Зашуршали занавеси — вернулся Халлек с бализетом. Он начал настраивать инструмент, избегая смотреть им в глаза. Плотная материя приглушала звук, и бализет звучал тихо и чарующе.

Поль подвел мать к подушке и усадил так, чтобы она могла опереться спиной на обтянутую тканью стену. Его вдруг поразило, как состарили ее морщины на обожженной пустыней сухой коже, протянувшиеся от уголков подернутых синевой глаз.

Она устала, подумал он. Мы должны изыскать способ облегчить ее ношу.

Джерни взял аккорд.

Поль взглянул на него и произнес:

— Тут у меня… есть дела, которые требуют моего присутствия. Подожди меня здесь.

Джерни кивнул. Казалось, он унесся в мыслях далеко отсюда. Сейчас он словно находился под открытым небом Каладана, чуть подернутым предвещающими дождь облачками.

Поль заставил себя отвернуться и, раздвинув плечом портьеры, вышел в коридор. Он слышал, как Джерни начал наигрывать какую-то мелодию, и на мгновение задержался, прислушиваясь к приглушенной музыке.

Федьакын в бурнусе отделился от стены коридора навстречу Полю. Его капюшон был откинут назад, а застежки влагоджари свободно свисали у шеи, показывая, что он только что из открытой пустыни.

Поль знаком приказал ему остановиться, отпустил прикрывающие вход портьеры и пошел по коридору навстречу гонцу.

Вольнаиб поклонился, сложив руки так, словно приветствовал Преподобную Мать или саяддину при исполнении ритуала.

— Муад-Диб, вожди начинают прибывать для совета.

— Так быстро?

— Это те, за которыми Стилгар послал раньше, еще когда думали… — он замялся.

— Понятно.

Поль оглянулся на звук бализета — любимая песня его матери так странно сочетала в себе веселую мелодию с полными печали словами.

— Скоро сюда придут Стилгар и остальные. Покажешь им, где их ожидает Преподобная Мать.

— Я буду ждать тут, — ответил гонец.

— Да… да… жди.

Поль прошел мимо вольнаиба, направляясь к месту, которое было в каждой такой пещере, к месту, расположенному неподалеку от водохранилища. Там находился маленький шай-хулуд, не более девяти метров в длину. Его держали в оглушенном состоянии, и со всех сторон он был окружен канавками с водой. Творило, после того как он появлялся на свет из творильного вектора, избегал воды как самого страшного яда. Потопление творила было величайшей тайной вольнаибов, потому что вследствие этого вырабатывалась объединяющая их субстанция — Вода Жизни, яд, который могла изменить только Преподобная Мать.

Решение пришло к Полю недавно, после того как он увидел угрожающую матери опасность. Ни в одной линии будущего, которое он просмотрел до сих пор, не было угрозы, исходящей от Джерни Халлека. Будущее, туманное будущее с вечно присущим ему ощущением, что Вселенная вскипает, как бурлящий водоворот, окружало его призрачным маревом.

Я должен увидеть его, подумал Поль.

Его тело постепенно привыкло к уровню пряностей, вызывавшему провидческие видения, и они становились все реже и реже… все туманнее и туманнее. Необходимость действовать стала для него очевидной.

Я потоплю творило. И мы увидим, на самом ли деле я — Квизац Хадерак и смогу остаться в живых после испытания, которое до сих пор проходили только Преподобные Матери.

Чейни вышла из низины Хаббанья в предрассветном сумраке. Она услышала тихое урчание махолета, который принес ее сюда с далекого юга и теперь исчезал в темной пустоте. Приданный ей почетный караул держался на расстоянии, прижимался к скалам и следил, нет ли опасности, выполняя просьбу спутницы Муад-Диба и матери его первенца: дать ей несколько мгновений побыть одной.

Зачем они призвали меня? недоумевала она. Он ведь всегда говорил мне, что я должна оставаться на юге с маленьким Лето и Алей.

Она подобрала бурнус, легко перепрыгнула через высокий плоский камень и начала подниматься по тропке, которую мог различить в темноте только натренированный глаз жителя пустыни. Из-под ног запрыгали мелкие камешки, и она легко, словно танцуя, двинулась вперед, даже не думая о необходимости сохранять равновесие.

Подъем возбуждал, и немного поулеглись страхи, вызванные гробовым молчанием караула и тем, что за ней был послан драгоценный махолет. Она чувствовала, как душа ее ликует при мысли о скорой встрече с Полем-Муад-Дибом, с ее Узулом. Его имя было известно повсюду, с ним бросались в бой: «Муад-Диб! Муад-Диб! Муад-Диб!» Но она знала и совсем иного человека — отца ее сына, нежного возлюбленного.

Впереди в скалах замаячила высокая тень, закивала, призывая поторопиться. Уже начали покрикивать и подниматься в небо утренние птицы. На востоке разрасталась светлая полоса.

Человек наверху не принадлежал к ее караулу. Отейм? предположила Чейни, подмечая характерные движения. Она подошла ближе и узнала в сереющем свете широкое плоское лицо одного из федьакынских командиров, его откинутый назад капюшон и болтающуюся сбоку повязку-фильтр — как у человека, только на минуту выскочившего в открытую пустыню.