Чтение онлайн

– Пригласите первого свидетеля!

Первым свидетелем оказалась теща истца. Кстати говоря, «заинтересованность» свидетеля, из-за которой так любят возмущаться клиенты, с точки зрения закона нарушением не является. Любые отношения - родственные, дружеские, враждебные - сторон со свидетелем не препятствуют его допросу. И это логично, ведь чаще всего что-то происходит на глазах людей не посторонних. Соседей, семьи, коллег и так далее. Суд лишь должен учесть это при оценке их показаний.

Колоритная пожилая гномка была разодета в красно-бело-зеленый наряд, от вида которого у судьи Мышкиной задергался глаз.

– Дарая Уиллсон, - представилась гномка громогласно и ткнула себя кулаком в грудь.
– Всю правду расскажу! Все как на духу.

Судья Мышкина махнула рукой.

– Слушаем вас.

– Так чего рассказывать-то?
– Госпожа Уиллсон растерялась.
– Я с дочкой везде ходила. И к мошенникам этим, магическим, тоже. И на озеро с ними поехала.

– Зачем?
– непритворно заинтересовалась судья.
– Боялись, что они не выполнят инструкции?

– Вот еще, - насупилась свидетельница.
– Дочка с зятем у меня умненькие. И детишки у них получаются на диво. Только девчонки все... А я присмотреть хотела. Ну там простынку постелить, фонарик подержать...

Томаш рядом со мной хрюкнул, из последних сил сдерживая смех. Признаюсь, я сама от него ненамного отстала.

Гном побагровел. Вот это я понимаю - хотеть сына! В раскачивающейся лодке, в ноябре, под проливным дождем - и вдобавок при теще...

Теща же ничего такого в этой ситуации явно не видела.

– Мы и приданое мальчонке приготовили! А куда ж его теперь?
– хозяйственно вздохнула гномка.

Я встала.

– Ваша честь, можно вопрос свидетельнице?

Судья Мышкина прищурилась, чуя подвох, но разрешила:

– Задавайте.

– Госпожа Уиллсон, - обратилась я к заботливой теще, - скажите, а почему в свидетельствах о рождении вашей дочери и внучек указана неправильная дата?

И мысленно скрестила пальцы. Если гномка будет отпираться, то придется идти сложным путем. Проводить экспертизу для уточнения даты рождения, опрашивать рыбака и повитуху...

Врать или вилять она не стала.

– Так кто ж девчонок на нечетные числа записывает-то? Они тогда без пары останутся, есть такая верная примета. Мы вот всех девок на четные даты пишем - и ни одна незамужняя не осталась. У нас все так делают!

– Пф-ф!
– громко выдал Томаш.

Я строгим взглядом призвала его к порядку и обратилась к судье:

– Разрешите дополнительный вопрос истице?

– Задавайте, - кивнула судья и подалась вперед, чтобы ничего не упустить.

– Какую дату своего рождения вы сообщили в «Альвельве»? Паспортную или фактическую?

– По паспорту, - призналась она растерянно.
– А это разве важно?

Что тут можно сказать?

– У меня больше нет вопросов к истице, - улыбнулась я.
– Полагаю, неточность в указании даты рождения и стала причиной ошибки.

– Да быть не может!
– возмутилась теща и подбоченилась.
– Подумаешь, один денечек всего. Меньше даже, моя Дарочка почти в полночь уже родилась.

– При составлении гороскопа, уважаемая, - процедил Томаш с места, и слышалось в его тоне явно опущенное «не», - важно точное время. В идеале - погрешность не более четырех минут.

– Четырех минут?!
– вытаращилась теща.
– Глупости какие! А как считать-то? Как младенец целиком покажется, дышать начнет или заорет?!

Кстати, очень хороший вопрос.

Однако я не дала развиться дискуссии. Поднялась и заявила:

– Если истцы сомневаются, насколько серьезна ошибка в сутки, то можем провести соответствующую экспертизу. Только прошу учесть, что оплату экспертизы мы в дальнейшем попросим возложить на истцов!

Гномы растерянно переглянулись.

– Не надо экспертиз, - тяжело произнес господин Вартассон.
– Выходит, мы сами виноваты. Прощения просим.

И, не чинясь, поклонился растерянному Томашу.

Тот несколько криво улыбнулся в ответ.

– Ладно, бывает...
– Он кашлянул и сказал вдруг: - Если надумаете еще разок попробовать, мы скидку сделаем.

Судья подавилась смешком.

Народу в «Фолькмарр» оказалось неожиданно много. Посетители неспешно фланировали вдоль картин, вполголоса обменивались впечатлениями, раскланивались со знакомыми.

– Мне следовало бы рассказать вам что-нибудь интересное о картинах, - доверительно сказал Виноградов мне на ухо, - но в живописи я - полный профан.

Я хмыкнула и ответила тихо:

– Боюсь, я тоже. Что будем делать?

– Варианта два, - Виноградов ненавязчиво придерживал меня за локоть.
– Первый - пристраиваемся в компанию к знатокам и внимаем. Второй - прогуливаемся и смотрим. Какой выбираете?

Я поневоле рассмеялась.

– Второй, конечно! Как по мне, искусство не надо изучать, его надо воспринимать.

Он ответил лукавой улыбкой.

– Как прикажет прекрасная дама!

Я повернула голову - и увидела Шемитта, на сей раз с эффектной блондинкой. Любопытно, он их под оформление зала подбирает или по какому-то иному принципу?

Заметив меня, дракон остановился, и я тоже невольно замедлила шаг.

– Здравствуй, Анна, - без улыбки поприветствовал меня он.

– Здравствуй, - ответила я спокойно.

Несколько мгновений мы глядели друг на друга.

Я смотрела в такие знакомые огненные глаза и отчетливо понимала, что стоящий передо мной мужчина уже стал чужим и далеким. Нам было хорошо вместе, но...

И одно из этих «но» он сейчас обнимал за талию.

Владимиру, по-видимому, надоела эта игра в гляделки, и он сделал шаг вперед, увлекая меня за собой.

Что-то в лице Шемитта дрогнуло, но дракон молча прошел мимо.

Мы не произнесли почти ничего особенного, но все сказали друг другу...

Виноградов же как-то многозначительно хмыкнул, потянул меня в нишу у окна - и поцеловал.

– Ну вот, Шемитт все увидел, - сказал он, отстранившись.
– Ты ведь этого добивалась?

– Прости, я...
– начала я виновато.

– Брось, - хмыкнул Виноградов.
– Я не в обиде. Главное, что ты согласилась на свидание. И...
– Он поднял мое лицо за подбородок и заглянул в глаза.
– Я хочу, чтобы ты знала. У меня серьезные намерения.