Чтение онлайн

Увы, это так не работает.

С другой стороны, это ведь их жизнь, им и решать.

– Позволь, Зейнаб, я скажу?
– попросила Фатима звонким голоском.

Старшая жена кивнула, и Фатима поймала мой взгляд. У орчанок изумительные глаза - темные, как маслины, миндалевидные, даже в старости они сохраняют свою неизъяснимую прелесть. Морщинки только добавляют взгляду мудрости.

– Многие годы мы были послушными и верными женами нашему господину, и он не жаловался на свой гарем.
– Сказала Фатима с тихой гордостью.
– Каждая из нас предана мужу душой и телом. А теперь у нас великое горе. Мы надоели нашему господину Гомготу...

Ее глаза наполнились слезами, и она запнулась.

– По закону наш муж мог привести ещё одну жену, - объяснила Зейнаб спокойно.
– И мы бы ее приняли. Но эта женщина не захотела делиться!

В тоне ее звучало искреннее возмущение. Как же так, мол, что за собственнические замашки? Заграбастать мужчину в единоличное пользование?!

Я вздохнула, машинально крутя в пальцах карандаш. Лично я бы не потерпела даже одну соперницу!

– И вы хотите теперь?

Гарем переглянулся, и Зейнаб ответила:

– Остаться с нашим мужем и господином.

Как же хорошо, должно быть, иметь такое четкое представление об окружающем мире и вечных вопросах «что такое хорошо и что такое плохо». Никаких колебаний, ведь традиции четко устанавливают все моральные ограничения. Муж - хорошо, развод - плохо. Все просто, понятно и привычно.

– Дома муж мог прогнать нас, просто трижды повторив: «Уходи!» - вставила молчаливая Гюли.
– Но мы же теперь в Мидгарде!

Да уж, у нас такие фокусы не проходят. Орк никак не может жениться снова, пока не предъявит в ЗАГСе документы о расторжении предыдущих браков.

– Мы не хотим развода, - поддакнула Фатима.

И гарем уставился на меня с отчаянной надеждой. Увы, киношные «я не дам тебе развода!» весьма далеки от реальности.

Я постучала пальцем по губам.

– Вы беременны?

Гарем, кажется, покраснел (хотя под паранджами не разберешь) и покачал головами.

– Детей в возрасте до года у вас тоже нет, - резюмировала я, бросив взгляд на иск.
– Только в этом случае суд отказал бы в расторжении брака. Конечно, мы можем потянуть время. Попросить срок на примирение, например...

Зейнаб стиснула кулаки.

– Вы не знаете нашего мужа, госпожа. Наш господин Гомгот упрям, как целое стадо ослов... Помолчи, Фатима! Это ведь правда.

– Но вы все-таки хотите к нему вернуться?
– удивилась я.

Она развела руками.

– Нам больше некуда идти, госпожа. Господин выгонит нас на улицу.

– хорошо еще, дети останутся с отцом, - всхлипнула Фатима.
– Не умрут с голоду. хотя новая жена господина наверняка будет плохо с ними обращаться...

Она опустила голову, а я хмыкнула.

– Разве по вашим законам муж не должен построить дом каждой из вас?

Гарем воззрился на меня в немом удивлении. Фатима даже плакать перестала.

– Но это же его дома, госпожа!

– А это, - я размяла пальцы, ощущая злой азарт, - мы ещё посмотрим!

Домой я из-за гарема попала на час позже.

– Обувь грязную сымай, - проворчал мой домовой, Нат, выглянув из кухни с лопаткой наперевес.
– Руки мой и бегом ужинать! Остыло же все.

– Слушаюсь, мой генерал!
– хмыкнула я и потерла озябшие пальцы.

Что бы я делала без Ната?

Домовых слишком мало, на всех не хватает. Так что хозяев они выбирают весьма придирчиво. Неудивительно, что домовые обо всем имеют свое - особо ценное!
– мнение и не стесняются его высказывать. Мой Нат, например, тот ещё брюзга и педант. Но заботливый.

– Опять в офисе своем днюешь и ночуешь, - ворчал он, накладывая мне отбивную с поджаристой картошкой.
– Куда это годится, а?

Росточком Нат едва доходил мне до колен. Поначалу забавно было наблюдать, как он летает по квартире, легко орудует утюгом почти в половину своего роста и ворочает тяжелые сковородки. А потом я привыкла и перестала обращать внимание.

– Я люблю свою работу...
– пробубнила я с набитым ртом.

Нат подбоченился.

– Лучше бы мужика любила!

Я вздохнула. Вот заладил! хуже родителей.

Откуда это вечное желание наставить меня на путь истинный? И каков он, этот истинный путь?

– Мужиков я тоже люблю, - хмыкнула я, прожевав очередной кусок.
– Когда они не мешают работе.

Нат только тяжко вздохнул...

Заседание по делу гарема пришлось на понедельник.

Тоскливо завывал ветер за окном, ветки деревьев колотили по стеклу. Судя по температуре в спальне, на улице вновь подморозило. Вчерашний ледяной дождь сделал улицы похожими на каток. Брр-р! Когда уже наконец весна?

Свежие слойки на завтрак несколько примирили меня с суровой действительностью, а ворчание Ната настроило на боевой лад.

Прорвемся!..

Такси мчалось так, словно соревновалось со Слейпниром , зато доехали мы за считанные минуты.

Суд производил гнетущее впечатление, несмотря на веселенький салатовый оттенок, в который покрасили стены во время недавнего ремонта. Коридор все равно выглядел мрачным и унылым: ободранные скамьи, тусклый свет ламп, решетки на окнах, - недоставало только надписи при входе «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» Впрочем, ее с успехом заменяли табличка «Сигурдский районный суд г. Альвхейма» и строгое предупреждение иметь при себе документы, удостоверяющие личность.

У входа в суд словно собралась стайка ворон: три закутанные в черные тряпки женщины жались друг к другу.

– Здравствуйте!
– преувеличенно бодро сказала я.
– Ну как настрой?

– Мы здоровы и благополучны, - ответила за всех Зейнаб.
– Благодарим, госпожа.

– Все помните?

– Да, госпожа, - согласился гарем нестройным хором.
– Мы справимся, госпожа, не беспокойтесь!

Я только вздохнула. Мне бы их уверенность!

Казалось бы, не первое мое судебное заседание и даже не сто первое, а все равно мандражирую.