Чтение онлайн

– Мне... нужен... развод!
– выпалила она, задыхаясь, и сжала кулаки.
– И что-то решать с детьми! И...

Летиция хихикнула и поспешила спрятаться в своем ларце.

Пожалуй, я и впрямь погорячилась. Никаких разговоров о семье и браке в приемной адвоката? Да львиная доля наших дел - разводы, алименты и прочие семейные дела!

Я смерила клиентку взглядом - отчего-то она напоминала загнанную в угол мышь, которая решила броситься на кошку - и велела:

– Присаживайтесь. Рассказывайте по порядку. Почему вы решили получить развод?

Она сжала бледные губы.

– Мой муж - сектант!

Я поневоле заинтересовалась. Надо сказать, одно время всевозможные секты в Мидгарде кишмя кишели. После их повывели. Часть, чьи верования более-менее укладывались в нормы закона и морали, слегка приструнили. С остальными обошлись жестче. Сокамерникам, знаете ли, проповедовать трудно. Они почему-то не хотят приносить гуру земные блага в обмен на обещание неземных.

– Продолжайте, - попросила я мягко.
– У вас есть дети?

– Трое, - созналась она, и ее усталое, без тени косметики, лицо разом смягчилось. Должно быть, в юности она была хороша. Красива той мягкой, трудно уловимой красотой, которая отличает скромные луговые цветы.
– Старшей тринадцать...

Почему-то губы ее задрожали. Однако клиентка с собой справилась. Стиснула пальцы и продолжила:

– Мы женаты четырнадцать лет. Когда муж увлекся этими своими идеями, я подумывала развестись. Но...
– Она судорожно вздохнула.
– Не захотела рушить семью. У нас ведь дети уже были, квартира. Я надеялась, он одумается...

Она обреченно мотнула головой и опустила взгляд.

– Не одумался, - заключила я.
– Если не секрет, почему вы решились на развод именно сейчас?

По опыту, семьи чаще всего распадаются либо в первые годы после рождения детей, либо после того, как они выпорхнут из гнезда. Проще говоря, или как только семейная лодка начнет лавировать меж острых камней - пеленок, сосок, безденежья и «голова болит», или когда женщине уже незачем станет терпеть и смиряться.

Она не расплакалась, как я ожидала. Напротив, вскинула голову и ломким от ярости голосом произнесла:

– У моей Вики уже начались месячные. Муж сказал, что она готова к... ритуалу!

– Что за ритуал?
– уточнила я хмуро и постучала карандашом по столу. Эта история начинала дурно пахнуть.
– Жертвоприношение?

В ее серых глазах плеснул ужас.

– Нет-нет! Но...
– Она побелела.
– Муж хочет принести на алтарь ее девственность. Чтобы обрести просветление, как он сказал. И ещё он сказал, что в ритуале примут участие все высшие жрецы.

Что в переложении на реальность, скорее всего, означало банальную групповуху. С малолетней, м-да.

И я сказала то, что должна была сказать:

– Вы заявили в полицию?

Даже в этом случае, боюсь, делу ход не дадут. Не потому, что сектанты стоят так высоко. Просто доказательств-то у нее нет! А на слово обиженной женщине, которая может банально мстить бывшему супругу, никто не поверит.

– А они смогут нас защитить?
– вопросом на вопрос ответила она и прямо встретила мой взгляд.
– Если я дам показания...

Я вынужденно покачала головой. Увы и ах, защита свидетелей у нас понятие умозрительное. Ни о какой смене документов, пластической операции, новой профессии и всем прочем, что показывают в фильмах, и речи не идет. Максимум - закрытое судебное заседание и «засекреченные» данные свидетеля. Но это, как показывает практика, хилая защита от по-настоящему разъяренных подсудимых.

Она опустила плечи.

– Будь я одна, я бы... Там ведь много всякого творилось! Но я должна думать о детях, понимаете?

Я понимала. И не могла ее обвинить.

– С разводом проблем не возникнет, - заверила я.
– Думаю, судья вполне удовлетворится просьбой рассматривать дело в ваше отсутствие.

– Отлично.
– Она сосредоточенно кивнула.
– А с... лишением родительских прав? Кажется, это так называется?

– Боюсь, - вздохнула я, - с этим возникнут трудности. Насколько я понимаю, на алименты вы не подавали?

– Мне ничего от него не нужно!

– Семья стояла на учете как нуждающаяся в особом контроле?
– поинтересовалась я со слабой надеждой. Ведь могло же нам повезти!
– Может, обращались к школьному психологу?

Увы.

– Нет, ничего такого. Дети хорошо учатся, я с ними занимаюсь. Только их... ну, дразнят в школе.

Ожидаемо.

– Он судим? Привлекался за употребление наркотиков? Давно безработный?

Ну хоть что-нибудь! Человека нельзя лишить родительских прав просто так. Нужны причины: систематическое уклонение от воспитания и содержания детей, насильственное преступление в отношении ребенка и прочее в этом духе.

Она снова покачала головой.

– Коля работает сторожем. И его никогда даже за драку не задерживали.

Я вздохнула. Всегда неприятно обманывать надежды клиента, особенно когда ему больше не к кому обратиться.

– Ничего не получится, да?
– спросила она упавшим голосом.
– Он отберет детей?!

– Глупости!
– рассердилась я.
– Разумеется, не отберет. Вы ведь ушли от мужа вместе с детьми?

– Не могла же я их там бросить! А детей ему точно не отдадут?
– спросила она настороженно.
– Он мне угрожал...

Я повторила то, что уже говорила клиенткам сотни раз:

– Как правило, в случае спора суды оставляют детей с матерью. Нужны действительно веские причины, чтобы передать их отцу, - объяснила я и посоветовала: - Найдите квартиру, устройтесь на работу, отдайте детей в школу. Только лучше все-таки переехать подальше.

– Обязательно! А если он все-таки нас найдет?

– Предупредите учителей, - пожала плечами я.
– И пусть дети нигде не ходят сами, иначе есть риск, что отец увезет их силой... Но тогда - немедленно в полицию! Вы меня поняли?

Она кивнула.

– Я ещё слышала, что отцы имеют право на... ну, встречи.

Я хмыкнула. Формально я не должна учить клиента нарушать закон. На практике же... как говорится, все не так однозначно.

– А вы не давайте. Пусть судится. И даже после того, как он получит решение суда об определении порядка общения с детьми... Просто не открывайте дверь.

– А это законно?
– удивилась она.

Я созналась:

– Не слишком. Но заставить вас не смогут.

В конце концов, закон не должен стоять выше интересов детей!