Чтение онлайн

но даже те, что скрыты до поры.

Ты можешь сам не понимать свой путь,–

иди крадучись, острожным будь.

Играет с нами разум в догонялки:

он прячет истины от нас,

как спрятана в горе глубокой жила

золотоносная.

Играй же с ним,

с коварным разумом твоим.

И вот настанет час, когда, играя,

из чащи выйдут звери — как из рая.

И антилопа превратится вдруг

в огромного слона, который рушит

и давит все вокруг.

Так что же лучше — не искать в ночи,

крадучись как пантера, искру правды?

Или найти ее, обжечься и понять,

что надо все равно ее искать?

Я — мой главный труд

Джерарду Мэнли Хопкинсу

Мой главный труд есть я.

Для этого я создан.

Для этого я в мир явился!

Так говорил нам Джерард,

кроткий Джерард Мэнли Хопкинс.

Перст судьбы

велел ему писать стихи и прозу.

Хотя, конечно, Хопкинс мог подвинуть

надменный этот перст и заниматься

другим свободным делом:

в крови у нас таится десять тысяч

возможных вариантов разных судеб.

…когда б у Бога некий судмедэксперт

мог взять обычный отпечаток пальца,

тем отпечатком был бы человек.

Ты только появляешься на свет,

тебя Он тут же метит беспощадно:

касается бровей или ресниц,

пока кричит от боли роженица,

и акушерка лается с врачом

(им в это время, в общем, не до Бога).

И вот ты опечатан, как сосуд,

тебя лелеют, тискают, ласкают,

того гляди — прикосновение сотрут.

Действительно, его всегда стирают.

И ты, взрослея, тщишься вновь найти,

как будто в том была прикосновенье

инструкция о жизненном пути,

маршрут прямого верного движенья.

Но Бог, не так он прост, чтобы написать:

иди туда и сделай то и то-то.

Ты сам едва ли был бы рад

играть марионетку-идиота.

Младенческое трогая лицо,

Господь шептал слова благие:

В тебе течет река отцов,

но берега ее другие.

Я дал тебе неповторимый образ.

Носи его, не подражая прочим.

Судьбы иной не находи:

не путай карты, не сыграв хоть раз.

Но если ты рискнешь и все же

смешаешь несколько колод,

то знай, что в каждой капле крови

все целое твое живет.

И даже если ты сойдешь с пути…

тебе с него до смерти не сойти.

Милый Хопкинс. Нежный Мэнли. Редчайший Джерард. Какое хорошее имя. То, что мы делаем — и есть мы. Благодаря тебе. Для того мы и пришли в этот мир.

Другой я

Другого Я мне сложно описать:

мне надо постоянно с ним сверяться.

Но стоит быстро повернуться

к нему лицом,

как он бежит за дверь.

Я сам давным-давно ее открыл.

И так и не закрыл с тех пор.

Порой он слышит мой призыв

и понимает: нужен, нужен!

Он нужен мне. Я — маска без лица.

Мое лицо принадлежит Другому.

У Бога нет к нему претензий. Потому

он к Богу ближе: вместе сочиняют

они большую оперу. А я –

фасад театра для премьеры.

Но вот я, весь бледнея, замираю,

пока его рука проходит сквозь мою:

сначала сквозь запястие, потом –

сквозь локоть, так — до самых пальцев.

Другой меня наденет как перчатку.

(и так же снимет, если надоем).

Его язык шевелится в моем,

Другой рассказывает мною миру

историю таинственной души

в таинственном ее движенье.

Он легок на подъем: легко берется

писать, потом легко бросает.

Играем в прятки с ним неделю за неделей.

Как тяжело мне брать и притворяться,

что если я Другого не найду,

я выживу без грусти и печали.

Я не умру.

Но я умру, когда Другой меня, играючи, покинет.

Где прячется Другой? В моих костях?

В крови? В трясине нервов? И оттуда

Выходит радужное чудо,

сияющий огромный зверь.

Я принимаю правила игры,

Пусть убегает мой Другой, бесценный,

а я прославлю бедного себя,