Чтение онлайн

Представители ее большой семьи работали в отелях курортной зоны – горничными, садовниками, водителями автобусов и поварами. Те, кто не был занят в курортной сфере, жили в США, присылая домой деньги, но их соотношение постепенно менялось, так как курортная зона расширялась, а попасть в Штаты становилось все сложнее.

В тот вечер устроили праздник в честь возвращения домой Консуэло, и она раздавала подарки всем и каждому. Я совсем было потерялся, если бы не Алехандра, одна из многочисленных племянниц Консуэло. Кроме испанского, она говорила еще и по-английски, по-французски и по-немецки, ей было двадцать пять, и она была хороша собой. С шестнадцати лет она работала в сфере туризма и училась в Институте иностранных языков в Мехико. Еще – руководила бюро переводов и давала уроки ускоренного испанского. «Посетите прекрасное Уатулько, отдыхайте на пляже и учите испанский!» – говорила она. Алехандра часто улыбалась одними глазами, но когда ее широкий рот раскрывался в улыбке, это почти пугало.

Мне хватило пяти минут, чтобы в нее влюбиться. Мы говорили по-французски, но не потому, что ее английский страдал, а потому, что у нее было меньше возможности практиковать французский. Я чувствовал некоторую неловкость – ведь раньше я говорил по-французски только с мамой.

Она представила меня всем, вначале сеньоре Моньяррас-и-Ромере, ее бабушке и матери Консуэло, а затем и детям ее многочисленных кузенов. Мне называли имя за именем, но я запомнил лишь пару. Еда казалось одновременно знакомой и необычной. Я ел тортилью, в которую были завернуты гуакамоле, и что-то еще, очень вкусное, острое и хрустящее.

– Что это? Точнее, кес ке се?

Глаза Алехандры заблестели.

– Чапулинес! Кузнечики.

Я выглядел сбитым с толку, тогда она попробовала объясниться по-французски.

– Куз-не-чи-ки!

Достаточно было только сказать.

– Кузнечики?! Я ем кузнечиков?! – Я развернул лепешку, и сразу стало ясно, что она сказала правду: ножки и все такое, жаренные в масле.

Она рассмеялась.

– Если не хочешь, я съем! – и протянула руку.

Заупрямившись, я закатал содержимое обратно и доел до конца. Хрум, хрум, хрум. Было так же вкусно, но я теперь-то знал…

На следующий день у меня началась «болезнь туриста», и весьма острая, с температурой, судорогами и постоянным беганьем в туалет. Конечно, мне не доставляло радости вспоминать кузнечиков, но все же я никак не мог бы сказать, что они были плохо приготовлены. Консуэло отпаивала меня крепким чаем. Когда я спросил ее, что за чай она заварила, она ответила что-то по-испански и добавила:

– Это от поноса.

Кузнечиковый чай, как пить дать!

Позже она принесла маленькую деревянную коробочку и сожгла ее в Железной сковородке. Когда уголь остыл, жестами показала, что надо сделать.

– Поешь древесного угля.

– Б-э-э-э! Ни за что!

Пришла Алехандра и начала меня уговаривать.

– Он всасывает токсины, это самый быстрый способ остановить понос. Только один раз прими. А больше не надо, иначе будет плохо.

– Я не хочу. Вы и кузнечиков едите! – Я сжал зубы и сжался сам, готовый сопротивляться до последнего. Но она сжульничала.

– Сделай это для меня, милый.

Черт бы побрал этот французский!

– За нее. – Я проглотил половину угля с небольшим количеством соленой кипяченой воды. – За электролиты, – и они от меня отстали.

Мои побегушки после этого прекратились, и в тот же вечер я смог поесть риса с куриным бульоном. Через два дня, после моей первой нормальной еды, Алехандра и Консуэло вывели меня во двор, и мы селя в тени банановых деревьев, растущих у стены.

– Моя тетушка говорит, что ты не просто сирота, и те кто убил твоих родителей, охотятся за тобой.

Я неохотно кивнул. Я знал, что нужно ей все рассказать. Невозможно просить ее о помощи, ничего не объясняя. И потом, она мне нравилась. Мне не хотелось, чтобы она оттолкнула меня и перестала со мной знаться.

– И она привезла тебя сюда, чтобы ты мог здесь скрыться от них. Они ведь все равно убьют тебя, если найдут.

– Да.

– Она не говорит, почему они хотят тебя убить. Говорит, только ты можешь мне об этом рассказать.

– Ах! – я облизнул губы и кивнул Консуэло. Алехандре же я сказал: – Это… это мило с ее стороны.

Оказывается, Консуэло бережет мой секрет.

Тут Консуэло что-то сказала, и последовала короткая перепалка между ней и Алехандрой, слишком быстрая, чтобы я мог уловить смысл.

Алехандра снова взглянула на меня, немного смущенная.

– Она говорит, что хочет попробовать. То,что раньше не хотела делать.

Я поднял брови, глядя на Консуэло. И понял, о чем она говорила. Я предложил вариант быстрого перемещения еще тогда, в гостиной у Сэма; он перевел, но она, конечно, испугалась. Теперь, похоже, мысль о повторении пятидневного путешествия на автобусе и маршрутках оказалась более пугающей.

И потом, это поможет ответить на молчаливый вопрос Алехандры.

– Когда она хочет обратно?

По сравнению с количеством вещей, с которым мы прибыли, чемоданчик Консуэло был просто крошечным, во она захватила с собой, коробку с местной едой, потому что не могла купить такой в Калифорнии.

– Кузнечики? – спросил я.

Алехандра засмеялась, а Консуэло ответила:

– Нет. Сэм не любит.

Тем не менее подниматься с коробкой в джунгли было довольно тяжело, я весь взмок, пока мы добрались до точки, из которой я должен был транспортировать подарки Консуэло в прошлый раз. Сюда-то я мог прыгнуть из дворика, но теперь я был настороже. Мне вдруг стало понятно, что в правилах есть какой-то. смысл.

Что же там с четвертым правилом? Кто решает, когда можно прыгать?

– Ты умеешь хранить секреты, как твоя тетя? – Я говорил по-английски. Своему знанию французского я не доверял, а мне нужно было выразиться предельно четко и ясно.

Алехандра склонила голову к плечу.

– Это опасно для меня? Или для моей семьи?

Я сглотнул.

– Если ты не сохранишь тайну, да, может быть опасно. – Она нахмурилась, и я продолжил: – Я никогда бы не причинил никому вреда, но те, кто за мной охотится, могут быть опасны, если попытаются достать меня.

– Хорошо. Я умею хранить тайны. – Она наклонилась ко мне чуть ближе и прошептала: – Да и кто рассказывает своим родителям все!

Ого.

– Ладно. Начнем с коробки.

Я прыгнул в гостиную к Сэму. Его там не было, но я слышал возню на кухне. Я крикнул:

– Сэм, это Гриффин!

– Господи Иисусе! – послышался звук, будто тарелка стукнулась о дно раковины. Он появился в дверях, вытирая руки посудным полотенцем. – Все в порядке?