Чтение онлайн

Я посмотрел на тело.

– Вы не против, если я позаимствую?

Уже послышались звуки первых сирен, и я прыгнул.

Эвэ сидела за столом с банкой диетической колы и пузырьком пилюль. Я бросил биту и прыгнул через комнату, схватив склянку со стола.

Она моргнула и сказала бесцветным голосом:

– Да я не собиралась. Подумывала об этом, правда, подумывала.

Я бросил склянку через всю пещеру, и она пролетела в старую шахту.

– Зачем?! – спросил я. – Эти уроды уже достаточно нагадили. Хочешь помочь им в работе?

Она опустила глаза. И не подняла их больше.

Люби меня. Отведи меня обратно в кровать и люби меня. Сделай так, как будто всего этого не было никогда.

– Мне очень жаль, – сказал я. – Мне очень жаль твоего от…

– Черт подери! Ты не мог соврать? Зачем ты мне назвал свое настоящее имя? Почему не соврал? Ты же столько врал!

Об этом я уже думал. Если бы я назвал выдуманное имя, ее отец был бы жив. Да, черт побери, я мог быть Полли МакЛендом, тем козлом. Я взял ее за локоть, чтобы поднять, и она попыталась меня ударить. Я автоматически сделал блок. Выходит, годы занятий карате не прошли даром. Не давай своей девушке бить тебя.

Что-то было не так.

Я усадил ее обратно на стул, и пока она барахталась, пытаясь обрести равновесие, обнял ее и прыгнул с ней на дорожку возле школы.

Согнувшись, она бросилась в сторону, потом огляделась.

– Что это, почему сюда? – Она удивленно таращилась в сторону школы.

Я показал на здание медицинского центра, на здоровенный красный крест с внутренней подсветкой на слове «Реанимация».

– Там твои брат и мама. Они в порядке – может быть, сильно обезвожены, но в остальном – ничего. – Я пожал плечами.

Злоба, ярость, испуг, смятение, горе – наконец ей удалось со всем этим справиться, отодвинуть подальше, но такое усилие оказалось чрезмерным. На протяжении: всего пути до больницы и дальше мне пришлось ее поддерживать.

Народу там было немного. К нам подошла медсестра с озабоченным лицом. Эвэ была не похожа на обычного посетителя – вела себя странно, шумно, неуемно.

Я усадил ее и обратился к сестре.

– Ее мать и брата только что доставили сюда. Может, вы помните, клейкая лента, кляпы, и все такое.

Медсестра вытаращила глаза.

– А полиция…

Я поднял руку, и выражение моего лица заставило ее остановиться на полуслове.

Я положил Эвэ на коленки ее сумочку, погладил по волосам и сказал:

– Надеюсь, тебе никогда не придется врать о том, кто ты, Эвэ.

Сделал глубокий прерывистый вдох и почувствовал, как к глазам подступили слезы.

Было уже наплевать, видят меня или нет.

– Прощай.

Я прыгнул.

Я по-прежнему чувствовал запах Эвэ на своей постели. Черт, да ведь ее пальто все еще лежало рядом с моим, на комоде. Я положил его с собой в кровать и зарылся в него лицом.

Все перемешалось – папа и мама, Сэм и Консуэло, Генри. Эвэ. Горе Эвэ – ее погибший отец, человек, который просто попытался убедиться, что его дочь в безопасности. Мне так хотелось, чтобы он тогда оставил меня в покое. Всем было бы лучше, все остались бы живы, по крайней мере. Мне хотелось разозлиться на него, но сколько я ни пытался, вся злость обращалась против себя.

В конце концов, кто был тут общим знаменателем, если не я?

Наступила худшая, самая длинная ночь.

Сначала я прыгнул случайно, когда Полли спровоцировал меня. И лапу и маму убили.

То, что я жил у Алехандры, обрекло на гибель Сэма и Консуэло. А если бы я тогда не вызвал иммиграционную службу, агенты могли остаться в живых.

Если бы я не назвал Эвэ своего настоящего имени и не рассказал о том, где я жил, был бы жив ее отец. Я, я, я – все было из-за меня.

Я себя ненавидел. Даже подумал о таблетках в том туннеле. Я заснул, и мне снились кошмары. Проснулся, а реальность была такой же устрашающей.

Запах Эвэ дразнил и мучил меня, и я действительно был на волосок от того, чтобы завернуться в ее пальто, спуститься в старый туннель и подобрать те ядовитые пилюли.

Какое-то время я упивался этими мыслями, но потом неожиданно всплыл другой общий знаменатель.

…Они.

Я застал следователя Боба Вихиля из шерифского департамента Сан-Диего на парковке в Лемон Гроув. Он только захлопнул дверцу своей машины и поворачивался к зданию, когда появился я, ухватил его за ворот и прыгнул.

Он тяжело приземлился на спину на Пустыре, но его рука со служебным оружием выпросталась из-под пальто чертовски быстро.

Меня там уже не было.

Я наблюдал за ним несколько минут, сидя в тени на верху насыпи. Он попытался позвонить, но его сотовый умер. Через пару минут он отложил пистолет, и я прыгнул, ударив его правую руку шокером. Вихиль свалился, забавно корчась, а я завладел его оружием, газовым баллончиком, двумя запасными обоймами, телефоном, кошельком и наручниками, прежде чем он смог наконец сесть.

Когда я схватил его в первый раз, на парковке, успел почувствовать жесткий край его бронежилета. Сначала намеревался ударить его электрошокером в спину, но передумал и выбрал руку.

Даже не пришлось тратить время на угрозы пистолетом. Я вынул из него обойму и отшвырнул подальше, проверив, не осталось ли пули в стволе.

Она там была. Мы оба дернулись от громкого звука.

– Как плечо, Боб?

Он уставился на меня. Я закатал рубашку на левом боку и повернулся, показывая ему шрам.

– Видите это? Вот так ваши друзья пытались завладеть моей почкой. Клево, да?

Выражение его лица со злобного сменилось на настороженное.

– Мне-то это очень не нравится, Боб. Думаю, можно больше не объяснять. – Я прыгнул на двадцать футов позади него и спросил: – А вы меня понимаете, Боб?

Он развернулся так быстро, что споткнулся и завалился на бок.

– Что ты за птица? – спросил он хрипло.

– А они не сказали, Боб? Они ничего не предоставили, никаких улик? – Я снова прыгнул, левее от него на двадцать футов, и он снова отскочил. – Вы подставили меня. Как вы думали, что произойдет?

– Они сказали, что ты, ну, угроза для национальной безопасности.

– Шестнадцатилетний мальчик? Угроза? – Я открыл его кошелек. Там было три двадцатки и пара кредиток, но было и еще одно отделение, на молнии. Я раскрыл его и присвистнул. Показал ему толстую пачку банкнот. – А вам неплохо платят, как я посмотрю!