Чтение онлайн

Их голоса звучали так знакомо, словно воины разлучились лишь мгновения назад, однако каждый из них сильно изменился с того ужасного дня. Джайн Зар решила ненадолго остаться в тенях и послушать их разговор.

— Мы не говорим о нашей жизни, текущей вне этого места, — резко оборвал его Азурмен. Карандрас внял упреку и снова исчез, а его руна сразу же потускнела.

— Прости меня, отец святилища, я и не думал проявлять непочтение, — прошептал он во мраке. — Я больше не стану говорить о внешнем мире и времени, проведенном за пределами храма.

Азурмен кивком принял извинения и жестом попросил Карандраса занять подобающее ему место.

Джайн Зар вышла из теней.

— Твоя сдержанность всегда вдохновляла меня, Рука Азуриана, — промолвила она. Броню воительницы отличал цвет кости с вкраплениями черного. Она держала длинную глефу с серебряным клинком, а на ее боку висел клинковый трискель. Сделав три быстрых шага, она мгновенно очутилась в комнате. — Пусть она направляет нас в этот важный час.

Джайн Зар встала справа от Азурмена, остановившись на расстоянии руки от пьедестала. Руны ее аспекта вспыхнули ярко-белым. Лицо Кхаина над ней приняло форму баньши, чье ужасающее лицо, обрамленное извивающимися змеями, застыло в яростном крике.

В тишине все они ожидали следующего и последнего гостя.

В коридоре появился Багаррот Вой Ветра, на спине которого красовались свернутые блестящие металлические крылья полетного ранца, подобно плащу окутывавшие его тело. С плеча воина свисал трехствольный лазбластер, который слыл его основным оружием, а на поясе новоприбывшего покоился в ножнах изогнутый клинок. Руна Пикирующего Ястреба между Джайн Зар и Мауганом Ра зажглась призматическим разноцветьем. Багаррот расположился между товарищами, и только шуршание его перьевого гребня нарушало царящее безмолвие.

— Я услышал зов и тут же внял ему, — нараспев провозгласил Азурмен. — Я пришел сюда, в Первый храм, стоящий вне пространства и времени. Я жду указаний.

Он умолк и оглядел своих соратников. Джайн Зар не отрывала от него взгляда.

— Нечасто мы собираемся вместе, — продолжил Рука Азуриана.

— И вправду, — отозвался Багаррот, чей голос напоминал дуновение ветра. — Мои храмовые собратья, давайте же запомним это мгновенье. Вскоре мы непременно вернемся в смертный мир, чтобы исполнить священный долг.

— Ты сомневаешься в нашей преданности, Вой Ветра? — сердито прогудел Фуэган, глядя на храмового брата. — Всегда ты молвишь словно посланец, вестник рока, на крыльях которого рождаются перемены. Укротитель Бури, что ты слышал в небесах, о чем мы должны знать?

— Ничего нового, Хозяин Чистого Пламени. Бушующий шторм следует за тобой подобно проклятию, и будет так до Раны Даидры. Ты не сможешь убежать от него.

— К чему мне убегать? — произнес с ноткой иронии Фуэган и засмеялся.

— Коль еще не настал Конец Всего, зачем тогда ты созвал нас, Фуэган? — спросил Мауган Ра таким низким голосом, что его слова рокотом прокатились по всему залу.

— Огонь войны горит ярко, опаляя мою нить на пряже, — ответил Фуэган и затем повернулся к Азурмену. — Я лишь шел следом. Я не вел за собой.

— Я тоже шла следом, — провозгласила Джайн Зар. — Громогласный крик, сорвавшийся с губ самой баньши и пронесшийся чрез время и пространство, привел меня сюда. Этот вопль заберет множество жизней, когда я вернусь.

— Такова воля Азуриана, — заключил Карандрас. Повелитель Скорпионов сменил положение, словно даже не шелохнувшись. — Вновь мы узрим небесное видение.

— Так тому и быть, храмовый сын, — промолвил Азурмен. — Под лучами десятков тысяч солнц мы бродили и сражались. Нет конца нашей миссии, ибо именно мы принесем мир и покой нашему народу. Мы более не живые воины, ведь мы уже превратились в идеи и воспоминания о славном прошлом и об ошибках, которые нельзя повторять. Мы — учителя и предостережения. Хоть мы и собрались здесь и сейчас, мы лишь иллюзия и выдумка, воображаемые в этом месте во снах мертвого бога. Наши души были вытянуты из царства реальности. Разойдясь, мы окажемся там же, откуда ушли, в том времени, которое мы оставили, чтобы ответить на зов. Мы увидим то, что увидим, и поступим как должны, как мы и жили со времен раскола азурий.

Все кивнули в знак согласия и посмотрели на большой кристалл, находившийся в центре храма.

— Давайте же призовем видение Азуриана, — приказал Азурмен.

Каждый лорд-феникс положил руку на свою именную руну, после чего центральный шар поднялся в воздух и начал медленно кружиться. Пока он вращался, калейдоскоп многообразных цветов освещал обитателей храма.

Свет слегка замерцал, и в тот же миг стены храма исчезли. Шесть лордов-фениксов стояли под раздираемым бурей небом, а из фиолетовых грозовых туч хлестали красные молнии. От ярости разгневанных и опечаленных богов трещала земля и горело небо. Все, кроме храма, было уничтожено, а проклятые земли вокруг кишели разнообразными демонами — от великих владык до бездумных тварей. Им не давали проникнуть в храм ярость Кхаина и благословение Азуриана.

За стеной энергии ничто не смело шелохнуться: по крайней мере, все казалось неподвижным изнутри стазиса. Застывшие легионы демонов походили на нарисованные, а бушующий шторм выглядел как яркий узор в небесах.

То был момент из далекого прошлого, запертый навсегда силой Сердца Азуриана, Азурентеша, который, в свою очередь, устремился ввысь от алтаря-пьедестала, поливая храмовую семью радужным светом.

Джайн Зар прекрасно помнила это чувство, поскольку воспоминания о первом погружении не покидали мысли лорда-феникса. И хотя весь процесс нельзя было назвать приятным, да и к тому же баньши ощущала в душе что-то недоброе, она позволила Азурентешу затянуть в себя ее разум. В Сердце Азуриана она узрела мириады уходящих вдаль нитей, которые ясновидцы величали пряжей. Линии будущего и судьбы, давным-давно свитые богами и вселенной, устремились в неизвестные дали и исчезли из виду. Джайн Зар последовала за своей нитью из белого огня и узрела, как остальные пропали в лабиринте, а затем померкли и золотые линии света, которые сменили грохот и поток различных картин.

Все было покрыто красным от огня и крови.

Крики раздирали воздух, а планеты пылали.

Два мира-корабля, сплетенные воедино щупальцами тьмы, подталкивали друг друга к уничтожению.

Прогремел резкий смех жаждущего бога, упивающегося резней.

Дикая орда, вырывающаяся из печей и дымовых труб, душила и убивала своих жертв.

Вооруженный зеленой клешней кулак разбил кристаллическое око, ослепляя его перед лицом грядущей опасности.

Вернувшись в храм из Азурентеша, Джайн Зар чуть не ахнула от изумления. Она огляделась по сторонам и увидела, что ее храмовые собратья стояли на своих местах, а их руны погасли. Теперь святилище освещал только внутренний янтарный свет.

Шар вернулся на пьедестал и вновь побелел.

Последовав примеру Азурмена, Джайн Зар убрала руку с рунического стола и тут же ощутила, как разумом она отделилась от остальных. Теплота дружбы сменилась холодом одиночества.

— Мы увидели, что судьба уготовила сделать каждому из нас, — мрачно произнес Азурмен, по очереди взглянув на каждого ученика. — Мы не будем обсуждать, что показали нам видения, ибо глупо пересекать линии судьбы. Наши души отбудут, вернутся в мир смертных как раз в то время и в то место, откуда мы ушли. И там мы встретимся вновь. Кхаин снова расколот.