Чтение онлайн

Парадоксально, но сила «MJQ» как единого коллектива заключается в заложенной в нем энергии распада. Посмотрите их «живые» выступления, и вам все станет ясно. Трое исполнителей твердо придерживаются заданной линии, как вдруг в какой-то момент вибрафонисту Милту Джексону надоедает весь этот формализм: он резко обрывает соло, срывает с себя пиджак, галстук и в фигуральном смысле слова начинает свинговать в одиночку. Остальные музыканты делают вид, что их это не касается, и как ни в чем не бывало (по крайней мере, с виду) продолжают играть в прежнем ритме. Сделав то, что хотел, Джексон в полном спокойствии надевает пиджак и повязывает галстук. И так повторяется несколько раз. В итоге получается захватывающий, чисто джазовый переход к свободе, сочетающей в себе распад и единство. Именно благодаря тому, что за долгих двадцать лет в составе «MJQ» только один раз произошли изменения, коллектив продолжал существовать, сохраняя при этом высокое качество исполнения.

Впрочем, в мире нет ничего вечного. Так и «MJQ» в один прекрасный момент исчерпал присущую ему оригинальность. Со временем играть вместе музыкантам стало в тягость, и в результате каждый решил идти своей дорогой. И все-таки музыка в исполнении «MJQ», звучащая в старых фильмах 60-х, оставляет очень светлое впечатление. Я отчетливо слышу трепет души, заточенной в гробу и рвущейся на свободу. Говоря попросту, я вновь и вновь убеждаюсь, что это и есть настоящий джаз. Хочется выпрямиться. Музыканты «MJQ» немногословны, но когда нужно сказать по делу, красноречия им не занимать.

В молодые годы я заслушивался Тедди Уилсоном. Собирал его пластинки. Быть может, наблюдая необычную картину, когда полный энергии юноша, которому едва исполнилось двадцать, с увлечением слушал Тедди Уилсона, чью-то душу охватывало странное смятение.

Впрочем, в последнее время я поймал себя на том, что практически не слушаю Тедди Уилсона. Так обычно бывает с некогда любимым, но приевшимся рестораном, который понемногу начинаешь обходить стороной. Временами, услышав в баре пианино Уилсона, я вдруг вспоминаю: «Ба, да это же Тедди Уилсон! Превосходная музыка». Однако чтобы, вернувшись домой, достать его старый винил и спокойно послушать, — до этого, как правило, не доходит.

Нет, Уилсон не наскучил мне. Просто его музыке становилось все труднее поспевать за стремительно развивающимся миром, который, говоря словами комментатора, ведущего прямую трансляцию марафона, значительно «ушел в отрыв».Одним словом, моя жизнь стала слишком суетной для того, чтобы я мог спокойно сесть и послушать Тедди Уилсона.

Этим я вовсе не хочу сказать, что его музыка — пережиток прошлого, не имеющий ни малейшей ценности в наши дни. Наоборот, чем больше музыка вдет вразрез с эпохой, тем сильнее она трогает за душу. Моя душа еще помнит теплоту его мелодий, и мне хочется верить, что даже в наши дни где-нибудь есть одинокие, полные энергии юноши, балдеющие от звуков пианино Тедди Уилсона. Пусть таких людей совсем немного.

Прелесть пианино Уилсона — в его оригинальном звучании. В нем не чувствуется ни демонической силы Арта Тэйтума, ни пронизывающей прогрессивности Бада Пауэлла. Нет в нем и присущей Телониусу Монку мощи. И тем не менее я не знаю такого пианиста, инструмент которого звучал бы столь же свободно и непринужденно, как у Тедди Уилсона.

Впрочем, это еще не все. Говорят, тот, кто сам умеет хорошо говорить, тот умеет слушать других. Случай с Уилсоном это подтверждает. Его пианино звучит не просто свободно. Прислушиваясь к тому, как его воспринимает аудитория, оно словно бы слушает само себя. В нем чувствуется пульсирующее сердце, искренняя душа, оно ведет трудновыразимый словами чувственный диалог. Очевидно, поэтому нам порой кажется, что в игре Уилсона есть какой-то особый механизм, способный исцелить душу. Очень естественный и человечный. Тедди Уилсона часто критикуют за то, что у него, мол, что ни возьми, все одинаковое. В таких случаях я обычно говорю, что поскольку другого такого музыканта, как Тедди Уилсон, больше нет, он и играет так, как должен играть. Что здесь непонятного? Разве я не прав?

Этот винил, выпущенный под лейблом «Коламбиа», — моя любимая запись трио Уилсона. Одна композиция лучше другой. Что ни говори, а никакому другому пианисту такое не под силу.

Во время Второй мировой войны на самом пике славы майор ВВС Глен Миллер пропал над Ла-Маншем. Музыкант стал красивой легендой, значительную роль в упрочении которой сыграл биографический фильм с Джеймсом Стюартом в главной роли [13] . Миллер ушел, но его музыка осталась.

Мне кажется, музыку Глена Миллера было бы правильнее называть не джазом, а танцевальной музыкой с элементами джаза. Не такая реформаторская, как у гремевшего в те годы оркестра Бенни Гудмена, и не свинговая, по крайней мере — в записи на пластинках. Тонкий, изысканный свинг, словно кружевные занавески на легком сквозняке, — это максимум. В оркестре Глена Миллера было немало талантливых музыкантов, но порой их игре недоставало правдивости. Очевидно, по этой причине сегодня многие джаз-фэны слушают Глена Миллера без энтузиазма.

И все же нельзя отрицать, что среди записей, оставшихся после Миллера, есть весьма оригинальные, красивые, качественные вещи. Вероятно, в то время эти мелодии служили удивительно практичныммузыкальным средством для молодых влюбленных. Должно быть, никому из них тогда и в голову не могло прийти задумываться — джаз это или нет. Эта музыка была создана для молодых, которые, обнявшись, проводили вместе красивый вечер. Свинг, скорее, звучал у них в душе.

Помню, когда я был подростком, в Кобэ по радио каждый вечер два часа крутили популярную музыку по заявкам слушателей. Так вот, в этой передаче в промежутках между популярными тогда Элвисом Пресли и Бобби Дарином частенько ставили Глена Миллера. Например, после «Hound Dog» звучала «A String of Pearls» или «In the Mood». He знаю, было ли так в остальной Японии или этим отличался лишь Кобэ, но так или иначе в начале 60-х музыка Миллера котировалась очень высоко.

Поэтому для меня та дюжина оставшихся после Миллера хитов — не какая-нибудь давняя традиция, а очень актуальные, милые сердцу мелодии. Помню, когда я писал свой первый роман «Слушай песню ветра», я думал: дойди дело до его экранизации, было бы здорово, если бы саундтреком к фильму стала «Moonlight Serenade». В этой вещи чувствуется удивительная псевдоклассическая атмосфера, напоминающая что-то вроде воздушной ямы. Кобэ тех лет ассоциируется у меня исключительно с «Moonlight Serenade». Словно эпоха, которой никогда не было, или место, которого нет нигде.

На записанной в 1962 году пластинке «Silver Jubilee Album» прежние звезды оркестра Глена Миллера (Рэй Эберле, Текс Бенеке, вокальный ансамбль «Модернэйрс») замечательно воспроизводят фирменный «миллеровский саунд». Когда слушаешь эту музыку, попивая охлажденный летними сумерками «шабли», становится совершенно неважно, свинг это или нет.