Чтение онлайн

Абсолютно. Перефразируя одного из твоих любимых писателей-фантастов, даже самый скромный интеллект не способен совсем уж ничему не научиться за шесть миллионов лет.

Старик принудил себя бодро улыбнуться туманному воздуху.

– Шесть миллионов... Уж эти мне гены самоомоложения Ремилардов! Занудная вещь - бессмертие, э? Ну не то чтобы я был готов покончить с собой, ты же понимаешь! Э... А ты знаешь... ты предвидишь, когда я?..

Правду сказать, нет. Moi, je ne suis pas le bon dieu, j't'assure [Я ведь не Господь Бог, уверяю тебя (фр.).]. Однако я намерен позаботиться, чтобы ты по меньшей мере протянул столько времени, сколько понадобится для завершения семейной хроники.

– Что ж, спасибо и на том.

Роги облизал ложку, съел последний кусочек яблочного пирога и допил кофе. Затем переключил печку на мытье посуды и засунул в нее миски, чашку, вилку, ложку и нож. Минуту спустя он уже укладывал вещи, тихонько напевая припев "Зимней песни" Дартмутского колледжа.

Наконец Фамильный Призрак Ремилардов сказал: "Ты готов, дядюшка Роги? Дома ты окажешься через мгновение. И никаких неприятных ощущений - это тебе не космолет в гиперпространстве!"

– Не в нижнем же белье, черт подери!
– Старик принялся вытаскивать одежду и успел натянуть брюки и рубашку, прежде чем внезапно исчез из снежного грота со всем своим имуществом.

Темноту пещеры теперь чуть рассеивало фосфорическое свечение лишайников. Послышалось шуршание, потом негромкие "плюх-плюх-плюх": экзотические крабовидные животные торопливо выбирались из норок, чтобы подобрать оставшиеся крошки земного сыра.

А снаружи над снежным гротом завывал Деналийский буран.

1

ИЗ МЕМУАРОВ РОГАТЬЕНА РЕМИЛАРДА

Меня все еще навещает этот кошмар. И он привиделся мне в ту ночь, когда я был бесцеремонно переброшен с Денали на Землю за неделю до конца моего лыжного отпуска с приказанием снова сесть за мемуары.

Как всегда, сон развертывался жутко быстро. Вначале - ничего страшного: красивая мать держит младенца, закутанного с головкой в одеяло, и переводит взгляд с него на входящего четырнадцатилетнего мальчика. Ее старшего сына окутывает странная зловещая аура. Он поспешно вернулся домой из Дартмутского колледжа в пасмурный ветреный день, одетый в черный кожаный костюм турбоциклиста, держа под мышкой модифицированный шлем. Глаза у него серые, сознание непроницаемо, а улыбка становится неуверенной и кривой, когда мать предлагает ему развернуть одеяльце, чтобы он смог впервые увидеть новорожденного брата... во плоти.

Руки в черных перчатках слегка подрагивают от сдерживаемых чувств, которые старший мальчик презирает и тщетно старается подавить. И вот младенец лежит совсем голенький. Какое безупречное тельце! И сознания Марка и Терезы сливаются в общей радости.

Мама, он совсем нормальный!

ДададаДА!

Папа ошибся, генетический анализ ошибочен.

Да, милый, ошибка ошибка ошибка физически маленький Джек нормален, а его сознание, его сознание...

Как сознание?

Ах, Марк милый, его сознание просто такое чудо поговори с ним не бойся его разбудить...

Нежные веки младенца поднялись.

В моем кошмаре под ними не было глаз.

Я слышу смех, узнаю голос Виктора. Только это не может быть Виктор он уже умер за двенадцать лет до рождения Джека, а до этого двадцать семь лет пробыл беспомощным, бестелесным, каким станет и Джек. Но в отличие от Джека Виктор был лишен всех метафункций, любого физического или психического контакта с окружающим миром. В моем кошмаре дьявольский смех преображается в запах сосен и нестерпимую боль. По лицу Марка катятся слезы - впервые за его суровую юность. Безглазый младенец улыбается нам.

Внезапно начинается настоящий кошмар.

Глаз нет. Только пустота, беззвездный мрак, но живой, пронизанный жутким знанием. Сон устремляется вперед, Тереза и юный Марк исчезают. Остается жалкий младенец, подсоединенный к сложной, поддерживающей жизнь аппаратуре, и я с ужасом слежу, как его человеческий облик начинает таять.

Я пытаюсь отвести взгляд от этого жуткого зрелища, но не могу. А процесс дезинкарнации, запрограммированный его собственным организмом, все убыстряется.

В отчаянии мать винит в страданиях ребенка себя, свою гордыню. Поль, его отец, заглушая душевную боль клиническим бесстрастием, находит эту дезинкарнацию по-своему завораживающей. Марк впервые видит ментального человека. Дени Ремилард, Колетт Рой и другие научные светила Конфедерации Землян называют ребенка аномалией, мутантом, родившимся до своего времени, слишком рано в эволюционном плане, броском вперед в развитии человеческой расы. Четыре экзотические расы Галактического Содружества с жалостью называют маленького мальчика уродцем и обреченным. Непостижимые лилмики отказываются обсуждать его и категорически запрещают эфтаназию.

В кошмаре мое сознание вопиет: "Нет, нет, Ти-Жан. Бог, как ты допускаешь, чтобы его тело умирало, а мозг продолжал жить, этот удивительный супермозг. Боже, почему, почему?.."

Тут я вижу этот мозг обнаженным.

Я умоляю: "Пусть и он умрет дай бедняжке умереть останови машины попытки генной инженерии бессмысленное вмешательство отпусти его с миром отпусти его!"

Чудовище, которое не знает себя, видит в этом мозге Величайшего Врага, и в огненной вспышке машины останавливаются.

Я вновь слышу смех мертвого демона - Виктор смакует омерзительную иронию этой ситуации. Ибо мозг, воплощение Джека Бестелесного, не умирает, а остается жить. Вопреки всему он живет, неуязвимый, питая себя каким-то темным психосозидательным способом, подкрепляясь атмосферой и фотонами, существуя, и адаптируясь, и обретая знания, и накапливая мудрость и благородство, и, Господи Боже, я так его боюсь - меня парализует ужас, даже когда он пытается успокоить меня, и во сне я кричу его имя:

Ти-Жан! Джек!

Этот жуткий мутант, это нечто остается моим милым маленьким племянником в четвертом колене - Джоном Ремилардом, блестящим, жизнерадостным трехлетним человечком, заключенным в 1, 7 килограмма ничем не поддерживаемой человеческой энцефалической протоплазмы.

Ни одно из будущих замечательных достижений Джека не проникает в мой кошмар. Только мой страх, мое отвращение и демонический шепот: "Кого следующего ждет дезинкарнация? Не тебя ли, Роги?.."

И вновь рядом со мной Марк, уже гораздо старше. Но на этот раз он в черной броне - влажно поблескивающий контролирующий тело цереброэнергетический усилитель, опаснейший стимулятор сознания, на который Галактическое Содружество наложило строжайший запрет. Марк рассматривает бестелесное нечто, своего брата-мутанта, с нескрываемым восхищением. И как ни парадоксально - с завистью.

В безглазых глубинах я замечаю предостережение. Сознание Джека говорит нам: "Нет, человеческое лучше. Для тебя, Марк. Для всех вас".

Марк улыбается и отрицательно качает головой. Психочеловек - это неизбежность, кульминация разума, и нет нужды ждать, пока медлительная эволюция приведет к нему.

Внезапно я вижу троих, парящих в межзвездном пространстве: безлицую женщину в алмазном наряде, сверкающую плазму, облекающую первого психочеловека, и фигуру в черной броне, направляющую межзвездную армию против первых двух. Метапсихическое Восстание человечества против Галактического Содружества началось.