Чтение онлайн

Франц кивнул.

– На коврике в багажнике обнаружены кровь и кусочки мозга Брубейкера. Их соскребли бумажными салфетками, но недостаточно тщательно.

– Что-нибудь еще? – спросил я.

– Еще очень многое. Там найдены другие следы крови, совсем немного, возможно, с рукава или лезвия ножа.

– Кровь Карбона, – сказал я. – Она осталась после предыдущей поездки Маршалла в багажнике. А нож нашли?

– Нет, – ответил Франц. – Но внутри багажника полно отпечатков Маршалла.

– Иначе и быть не могло, – заметил я. – Он провел в нем несколько часов.

– Под ковриком нашли личный знак, – сказал Франц. – Вероятно, цепочка была порвана и он оказался в багажнике.

– Личный знак Карбона? – спросил я.

– Совершенно верно.

– Любители. Что-то еще?

– В основном обычные вещи. Машина была довольно грязной. Волосы, волокна, старые обертки, банки от содовой, ну и все в таком же духе.

– А баночка от йогурта?

– Одна, – ответил Франц. – В багажнике.

– Клубничный или малиновый?

– Клубничный. С отпечатками Маршалла. Такое впечатление, что он решил перекусить.

– Он открывал баночку, – сказал я. – Но йогурт Маршалл не ел.

– Там еще оказался пустой конверт, – продолжал Франц. – Адресованный Крамеру в Двенадцатый корпус, в Германию. Авиапочта, с прошлогодней маркой. Обратного адреса нет. Такое впечатление, что прежде в нем лежала фотография.

Я ничего не ответил. Франц посмотрел на меня в зеркало.

– Это хорошие новости? – спросил он.

Я улыбнулся.

– Если раньше у нас были только предположения, то теперь появились косвенные улики.

– Гигантский скачок для всего человечества, [39] – сказал Франц.

Потом я перестал улыбаться и отвернулся. И начал думать о Карбоне, Брубейкере и миссис Крамер. И о миссис Ричер. В начале января 1990 года по всему миру умирали люди.

Дорога до Ирвина заняла более часа. Наверное, об автострадах Лос-Анджелеса говорят правду. На базе все выглядело как обычно. Все были чем-то заняты. База расположилась на большом участке пустыни Мохаве, и здесь по очереди жили полки бронетанковых войск, которые участвовали в учениях, когда сюда прибывали другие части. Тут всегда царила напряженная атмосфера учений. Погода обычно оставалась солнечной, и люди неизменно получали удовольствие, играя с большими дорогими игрушками.

– Ты хочешь сразу заняться делом? – спросил Франц.

– А ты за ними приглядываешь?

Он кивнул:

– Очень осторожно.

– Тогда давай сначала позавтракаем.

Офицерский клуб был превосходным местом назначения для людей, умирающих от голода после завтрака на местных авиалиниях. Буфетная стойка растянулась, наверное, на милю. Здесь было такое же меню, как в Германии, но апельсиновый сок и фрукты выглядели в Калифорнии более естественно. Я съел столько же, сколько средняя пехотная рота, а Саммер и того больше. Франц уже позавтракал. Я вливал в себя кофе до тех пор, пока влезало. Потом отодвинулся от стола и глубоко вздохнул.

– Отлично, а теперь за дело.

Мы отправились в кабинет Франца, и он позвонил своим парням. Он сказали, что Маршалл ушел из-под наблюдения, но Вассель и Кумер продолжают сидеть в гостевых комнатах для офицеров. Франц отвез нас туда на своем «хаммере». Мы вышли на тротуар. Ярко светило солнце. Воздух был теплым и пыльным, и я уловил запах растущих повсюду шипастых пустынных растений.

Мне показалось, что гостевые комнаты для офицеров строил тот же подрядчик, что и базу 12-го корпуса в Германии. Ряды одинаковых комнат с небольшим двориком посредине. С одной стороны находились общие помещения, комната с телевизором, стол для настольного тенниса, гостиная. Мы вошли вместе с Францем в гостиную, где Вассель и Кумер сидели рядом в кожаных креслах. Я сообразил, что прежде видел их только один раз, в своем кабинете в Бэрде. Это казалось довольно странным, если учесть, сколько времени я потратил, размышляя о них.

Они оба были в новенькой полевой форме с камуфляжной расцветкой для пустыни, которую часто называют «шоколадной крошкой». И оба выглядели в ней так же фальшиво, как и в зеленом камуфляже. Вассель и Кумер куда больше походили на членов клуба «Ротари». Вассель по-прежнему оставался лысым, а Кумер по-прежнему носил очки.

Оба посмотрели на меня.

Я сделал вдох.

Старшие офицеры.

Причинение беспокойства.

«Это ты можешь оказаться в тюрьме».

– Генерал Вассель и полковник Кумер, – сказал я. – Вы арестованы по обвинению в нарушении Единого кодекса военного правосудия. Предварительный сговор с другими лицами с целью убийства.

Я затаил дыхание.

Однако никакой реакции не последовало. Оба молчали. Они восприняли это как должное. Словно круг замкнулся и случилось то, чего они боялись. Будто они с самого начала ждали, что все произойдет именно так. Я выдохнул. Когда человеку сообщают плохие новости, он проходит несколько стадий. Горе, гнев, отрицание. Но Вассель и Кумер уже миновали все эти стадии. Тут сомнений не оставалось. Процесс завершился, и они были готовы принять плохие новости.

Я попросил Саммер выполнить все формальности и произнести кучу стандартных формулировок. Предупредить об ответственности. У Саммер это получилось лучше, чем у меня. Ее голос звучал уверенно и профессионально. Ни Вассель, ни Кумер не реагировали на происходящее. Ни тебе всплеска возмущения, ни просьб, ни гневных уверений в собственной невиновности. Они лишь послушно кивали в нужных местах. А в конце сами поднялись с кожаных кресел еще до того, как им предложили встать.

– Наручники? – спросила у меня Саммер.

– Обязательно, – ответил я. – Мы поведем их на гауптвахту. И не нужно сажать их в машину. Пусть все видят. Они – позор для армии.

Я получил указания от одного из людей Франца и взял его «хаммер», чтобы добраться до Маршалла. Он должен был находиться в домике возле мишени, которая сейчас не использовалась, и наблюдать за стрельбами. Мишенью служил устаревший танк «Шеридан», сильно потрепанный. Домик стоял где-то неподалеку от танка. Мне посоветовали не покидать колею, чтобы не напороться на неразорвавшиеся артиллерийские снаряды или пустынных черепах. Если я наеду на снаряд, то погибну. Если же прикончу черепаху, у меня будут неприятности с Министерством внутренних дел.

Я выехал с базы в одиночестве, ровно в девять тридцать утра. Я не хотел ждать Саммер. Ей предстояло решить множество процессуальных вопросов с Васселем и Кумером. У меня возникло ощущение, что мы находимся в конце долгого пути, и я хотел побыстрее его завершить. Я взял взаймы пистолет, но это было неудачное решение.

Ирвин занимал достаточно большую часть Мохаве, здесь вполне могли бы поместиться пустыни Ближнего Востока или, если забыть о жаре и песке, бесконечные степи Восточной Европы. Из чего следовало, что здания базы скрылись из виду прежде, чем я преодолел десятую часть пути до обещанного танка «Шеридан». Местность вокруг была совершенно открытой. «Хаммер» казался крошечным. Был январь, поэтому над землей не висело жаркое марево, хотя температура оставалась довольно высокой. Я применил неофициальную инструкцию обращения с «хаммером», которая называлась «Кондиционер 2-40» и состояла в том, что ты опускал два стекла и ехал со скоростью сорок миль в час. Сразу появился приятный ветерок. Обычно скорость сорок миль в час была для «хаммера» довольно высокой из-за его массивности. Но на таких открытых пространствах она совсем не чувствовалась.

Через час я продолжал ехать с той же скоростью, но так и не нашел домик. Пустыня уходила в бесконечность. Одна из самых больших военных резерваций в мире. Это уж точно. Может быть, у Советов имелось что-то побольше, но меня бы это удивило. Не исключено, что Уиллард знает лучше. Я улыбнулся собственным мыслям и продолжал ехать дальше. Оказавшись у линии водораздела, я вновь увидел бесконечные пространства впереди. Впрочем, точка у горизонта могла быть домиком, который я искал. В пяти милях к западу виднелось облако пыли. Возможно, двигалась танковая колонна.