Джекпот
Шрифт:
Бен обалдевает, узнав о Костином уходе, вечная сонливость его куда-то девается. Бегает, сумятится: как же так, куда, зачем? О себе печется: кто теперь будет инъекции за него делать, прикрывать в часы дневного сна… Говорит Костя, что нашел более оплачиваемое место. Бен, наивняк, мчится к начальству: лучший технолог уходит, дайте прибавку к жалованью. Те руками разводят – нет фондов. На нет и суда нет. Подруга-медсестра в обиде: почему ей ничего не сказал? Сомнения Эллу гложут, подозревает что-то, но недоговаривает. С ней еще будут проблемы.
Хорошо, он уйдет из госпиталя. Чем же заняться, в конце концов? – свербит неотступная мысль. Нельзя же ничем не заниматься. Открыть свой бизнес, вложить деньги во что-то его интересующее. Во что? Доходный дом купить. Отремонтировать, заселить жильцами. Не годится. Иметь дело с квартирантами – сплошной геморрой. Кто-то платить откажется – попробуй высели его. Через суд только. Год на это уйдет, не меньше. Маета одна. Может, издательство открыть русское? Глупо, кому оно нужно в Америке! «Либерти» бедствует, а ведь какое издательство было! Газету наподобие той, которую его друг-приятель редактирует. Но как послушаешь его, не захочешь в это окунаться. Разве что для денег. Деньги у Кости имеются, тогда зачем? Безумно скучно это – журналистикой как вторсырьем заниматься. Сплошное воровство – из Интернета, из доставляемых еженедельно газет российских, переводы статей из американских изданий без ссылок. Своего – мало. Да и ненадежное это дело: рынок скукоживается, приезжает нового народу совсем мало, нелегалам тоже непросто выживать, многие назад подаются, старики вымирают, молодежь подрастает и на русском не читает – оттого и падают тиражи. Лет на десять работенки хватит, не больше, не слишком оптимистично оценивает ситуацию Даниил. Выходит, нет пока ничего путного, стоящего. Да и надо ли приумножать богатство – с лихвой хватит и того, что есть, еще внуку останется. Американец скажет однозначно – надо. Необходимо. Костя в этом не уверен.
Встречается он с Даней редко – занят приятель по горло. Звонит Костя на днях ему и приглашает поужинать. Скучает по нормальному общению, разговору о книгах, фильмах, вообще о чем-то ином, не связанном с уколами, «бон скенами» и прочей хренью. Идут в японский ресторанчик «Нанатори», рядом с домом Костиным. Костя возьми и спроси приятеля – вдруг стукает в голову: не попадались ли статейки про выигравших джекпот? Попадались, ответствует Даня. Недавно, месяц примерно назад, печатали подборку. Перевод из «желтого» еженедельника. А зачем тебе? Просто так, интересуюсь. Можешь уточнить, из какого источника брали? Могу. Приятель не забыл, звонит на следующий день: из «Глоб». Дашь журнальчик почитать? Никаких проблем. Подъезжает в редакцию и получает желаемое.
Весь вечер читает. Не потому, что так интересно, скорее поучительно. Двадцатью четырьмя страницами журнал разразился. Каких только историй нет! Более всего поражает, что без малого половина обладателей джекпота не ушла с работы. Как герой Воннегута. Вот в чем загадка… Костя счастливые истории отбрасывает, тут все ясно, его иное интересует. И этого тоже вдосталь. Электрик Фрэнк Капачи двух приятелей-барменов просит купить ему билеты лотереи Powerball, в другом штате продававшиеся. Те шестьдесят миль в Висконсин проезжают и, будучи там по своим делам, покупают Фрэнку пять билетов. Он торжественно обещает: если выиграет, даст обоим по миллиону. При людях в баре, все слышат. И что вы думаете: выигрывает джекпот, на руки 104,3 миллиона! Обещание свое Фрэнк выполняет, дает друзьям по… 10 тысяч. Друзей он, понятно, теряет, те даже в суд на него подают, призвав в свидетели находившихся в баре. Отворачиваются от него многие, кто его знал. Бадди Пост, выигравший 16 миллионов, объектом заговора родного брата становится, требовавшего разделить джекпот. Братец двадцать лет получил, но не сидел по причине СПИДа – судья смилостивился. А от Бадди жена уходит, треть денег он теряет, неудачно купив бизнесы, ну и так далее. «Моя жизнь – сплошной кошмар», – признается. бывший автомеханик Пол Куни: миллионы спускает на стриптизерш, проституток и подруг, после чего теряет жену. На суде по поводу развода любвеобильный Пол заявляет: жена в порыве ревности хотела якобы кое-что ему отрезать, однако на судью сей аргумент не действует и он постановляет разделить между бывшими супругами оставшиеся от выигрыша деньги. Можно баловнем судьбы быть и потерять свободу, как приключается с иммигрантом-албанцем Джозефом Рукай. Был нормальный, усердный работник, по отзывам его босса, но, выиграв 17 миллионов, сходит с круга. Кончается печально: повздорив, убивает любовницу, ее отчима и садится в тюрьму на двадцать лет. Дениз Росси скрывает выигрыш джекпота от мужа, оформляет развод. Обман открывается, половину денег приходится теперь уже экс-супругу вернуть. Билли Боб Харелл, отец троих детей, маниакально жаждет выиграть во что бы то ни стало. И это случается – становится он обладателем 31 миллиона. Тратит их как сумасшедший. Помимо всего, заводит молодую любовницу, дарит ей автомобиль шикарный, драгоценности. А дальше – развод и самоубийство. Роберту Полчеку в двадцать четыре сваливаются семь с половиной миллионов. И тут начинается… «Я чувствую себя так, будто окружен акулами. Люди приятные мне только и думают, как заграбастать мои деньги. Я не знаю, кому верить…» Кончается тем, что поджигает он собственный дорогой дом…
Называют это психиатры «синдром внезапного богатства», резюмирует «Глоб». Такие люди постоянно испытывают чувство вины, отчужденность, страх, неуверенность.
Веселенький вывод, думает Костя, закончив чтение. Значит, не случайно и его одолевают страхи, сомнения, предчувствия, не распирает, как накачиваемый футбольный мяч, безумная радость, эйфория. А ведь он еще и не держал в руках денег; что же будет, когда станет обладателем миллионов? Все нормально будет, пытается успокаивать себя, – ведь он знает, чего опасаться, врасплох его богатство не застанет.
4
В первых числах мая наконец-то из офиса лотереи звонят – ждите письма с вызовом для получения чека. Письмо приходит через три дня. 21 мая надлежит господину Ситникову явиться за выигрышем по адресу: 15 Бивер-стрит.
Костя волнуется, просит дочь сопровождать его. Дина неотразима, в мини-юбке, водолазке, подчеркивающей грудь, и на шпильках. Готова роль виновницы торжества играть наподобие дивы голливудской. Пока идут они по коридору, мужики в открытую пялятся, что американскому учреждению не свойственно. Ну, да здесь атмосфера особая – азарта, страсти, удачи, здесь деньгами огромными пахнет, посему многое можно, дозволено, на что в других местах табу. Выходит, с одеждой дочь не ошиблась, в самую точку попала.
– Ты никому не сказал о выигрыше? – интересуется Дина как бы между прочим.
– Кому я мог сказать?
– Я знаю… Друзьям-приятелям, женщинам. – И глаз косит озорно. У нее прекрасное настроение. Молодая, красивая, сексапильная, а теперь и богатая – о чем еще может мечтать женщина в тридцать шесть?
Костя пока никому не сказал. Листал книжку Ховард и нашел семь советов всезнающей Гейл таким, как он, обладателям джекпота. Два совета особенно в память врезаются: держите в себе новость о выигрыше сколь можно долго и не бойтесь говорить «нет» друзьям и знакомым, идущим к вам с протянутой рукой. Первому совету Костя покамест следует, второй глухой протест вызывает в нем. Слишком категорично звучит. А если друзьям нужны деньги позарез, от этого судьба их зависит – тоже сказать «нет»?
В просторном помещении народу битком, аплодируют, кто-то фотографирует. Вот и соблюдай совет Ховард. Костю не спрашивают, хочет ли он огласки, снимков в газетах. Возражай не возражай, никто и слушать не станет. Это в инструкции оговорено и его подписью заверено.
– Вы, мистер Ситников, второй русский в Нью-Йорке, кто такую сумму выиграл, – доводит до его сведения один из устроителей встречи.
Про первых русских Костя знает, Даня рассказывал: семья из Украины, глава семьи – водитель кар-сервиса (вид такси) бруклинского, говорят, за рулем по сей день – скучно дома сидеть. Прав Воннегут…
Устроители фотокопию чека демонстрируют, громадную, как плакат на первомайской демонстрации в былые годы советские. Опять аплодисменты. Щелкают затворы фотокамер. Улыбайтесь, улыбайтесь, господа, завтра ваши счастливые физиономии украсят полосы нью-йоркских газет. Дина в роль входит, позирует точно заправская модель или кинозвезда. Костя выдавливает из себя натужную улыбку. Тарарам этот раздражает. На чеке-плакате вожделенные цифры значатся: 9 миллионов 300 тысяч. Уже после всех вычетов, включая налоги.
Бокалы с шампанским, улыбки до ушей, поздравления, рукопожатия – умеют американцы чествовать победителей. Однажды в компании докторов, куда случайно попал, до хрипоты Костя спорит с одним чудаком, тот пытается убедить, что нет в Америке понятия «зависть», то есть зависть, конечно, присутствует, однако созидательный носит характер, а не разрушительный, как в России. Завидую успеху другого, хочу добиться того же или большего – мыслит американец. Завидую соседу, что у него дом кирпичный в три этажа, а не развалюха вроде моей, сожгу гада – думает российский житель. Чепуха, чушь собачья! Костя кипятится, зависть изначально не может быть созидательной. Вот и сейчас руку жмут, поздравляют, сами же в душе ненавидят люто – почему этому иммигрантишке повезло, а не мне?..
Странную теорию по поводу зависти развил Даня. Отнюдь не парадоксалист он, суждения его скорее прогнозируемы, нежели неожиданны, но тут, признаться, удивил. Смерть всех уравнивает, поэтому он никогда никому не завидует, кроме гениев. В писательстве, скажем. Ущербная философия слабых духом, робкое утешение? Возможно. Хотя он, Даня, к слабым духом себя не относит. Впрочем, кто знает, каков наш дух, пока проверка настоящая не наступит… И все же зависть его стороной обходит, как имеет он смелость утверждать. Старается Даня не думать о смерти, ибо нет ничего опаснее и разрушительнее, однако глядит на сытых, самодовольных, купающихся в злате победителей, удачников, баловней фортуны – и как слабый удар током: все рано или поздно кончится, уйдет, исчезнет, сгинет, канет в Лету. Не может быть зависти к преходящему. И дальше рассуждает о том, что смерть есть абсолютный нравственный критерий, без которого невозможна оценка того, что же такое жизнь. Экклезиаста наизусть шпарит: «И увидел я весь труд и все усердие, что они – зависть людей, это тоже суета и утомление духа…» Такая вот недоуменная игра Даниного воображения.
Как к теории этой относиться, толком не знаю. Смерть как мерило всего сущего… И зло, и мудрость вековечная одним обусловлены – страхом смерти, в сердце человеческом живущим. Произрастает страх из-за невозможности примириться с забвением, что уйдешь ты бесследно: тело твое, мысли твои, чувства твои – ничто не оставит следа в мире и в потомках.
В чем-то прав Даня, однако нет людей, лишенных зависти. Делают вид, что не завидуют, а самих жаба при виде чужого успеха душит. Так вот, теперь мне будут завидовать, а не я кому-то. Вполне устраивает.