Чтение онлайн

Кэл обдумывает мои слова.

– А я все еще буду твоим братом?

– Конечно.

– Но ведь ты об этом не узнаешь.

– Еще как узнаю!

– Ты будешь повсюду мне являться?

– А тебе этого хочется?

Кэл нервно улыбается:

– Наверно, мне будет страшно.

– Тогда не буду.

Кэлу не сидится на месте. Он мерит комнату шагами от кровати до шкафа. После больницы в наших отношениях что-то изменилось. Нам уже не так легко шутить.

– Кэл, если хочешь, выброси телек из окна. Мне так это очень помогло.

– Не хочу.

– Тогда покажи мне фокус.

Он убегает, чтобы взять все необходимое, и возвращается в своем особом черном пиджаке с потайными карманами.

– Смотри внимательно.

Кэл связывает углами два носовых платка, прячет в кулаке, потом медленно разжимает палец за пальцем. Платки исчезли.

– Как ты это сделал?

Он качает головой, постукивая по носу волшебной палочкой:

– Фокусники никогда не раскрывают своих секретов.

– Покажи еще раз.

Вместо этого Кэл тасует колоду и раскладывает карты:

– Выбери одну, запомни, но мне не говори.

Я выбираю пиковую даму и прячу в колоду. Кэл снова раскладывает карты, на этот раз лицевой стороной вверх. Дамы нет.

– Кэл, ты молодец.

Он плюхается на кровать:

– Еще нет. Вот бы сделать что-то большое и страшное.

– Если хочешь, распили меня пополам.

Он ухмыляется и тут же заливается слезами, сперва молча, а потом навзрыд. Насколько я помню, плачет он второй раз в жизни. Значит, ему это действительно нужно. Мы оба делаем вид, будто с этим ничего нельзя поделать, как с кровотечением из носа, и его чувства тут не при чем. Я обнимаю Кэла и прижимаю к себе. Он всхлипывает у меня на плече; его слезы мочат мою пижаму. Мне хочется слизнуть их. Настоящие, живые слезы.

– Кэл, я люблю тебя.

Это так просто. Я рада, что сказала ему об этом, хотя от моих слов Кэл разревелся в десять раз сильнее.

Пункт тринадцать: обнять братишку, когда за окном опускаются сумерки.

Адам залезает ко мне в кровать. Он натягивает одеяло до подбородка, будто замерз или боится, что на голову ему рухнет потолок.

– Завтра твой папа купит раскладушку и поставит ее здесь для меня, -сообщает он.

– Ты больше не будешь спать со мной в одной постели?

– Вдруг тебе самой этого не захочется? Что, если тебе не захочется, чтобы к тебе прикасались?

– А если захочется?

– Тогда я тебя обниму.

Но он напуган. Я вижу по его глазам.

– Ладно, я тебя отпускаю.

– Тс-с-с.

– Нет, правда. Ты свободен.

– Я не хочу быть свободен. –Он наклоняется и целует меня. –Если я тебе понадоблюсь, разбуди меня.

Он быстро засыпает. Я лежу с открытыми глазами и слушаю, как по всему городу гасят свет. Шепчут «спокойной ночи». Сонно скрипят пружины матрасов.

Я нашариваю руку Адама и крепко стискиваю.

Я рада, что существуют ночные портье, медсестры и дальнобойщики. Меня утешает мысль, что в других странах, в других часовых поясах женщины полощут в руках белье, а дети ручейками стекаются к школе. Где-то в мире в это мгновение какой-нибудь мальчишка взбирается на гору под веселый звон колокольчика на шее у козленка. Я очень этому рада.

Тридцать девять.

Зои шьет. Я понятия не имела, что она умеет шить. На ее коленях разложена лимонно-желтая распашонка. Зои вдевает нитку в иголку, оборачивает нитку вокруг смоченного слюной пальца и завязывает узелок. Кто ее этому научил? Я не свожу с нее глаз, а Зои шьет, словно всегда этим занималась. Собранные на затылке светлые волосы открывают нежный изгиб шеи. Зои сосредоточенно закусила нижнюю губу.

– Живи, -прошу я. –Ты ведь будешь жить, правда?

Она быстро поднимает на меня глаза и слизывает с пальца яркую капельку крови.

– Черт!-выдыхает Зои. –Не знала, что ты проснулась.

Я хихикаю.

– Ты цветешь.

– Я жирная! –Она привстает на стуле и в доказательство выпячивает живот. –Я размером с медведя.

Как бы я хотела быть ребеночком в ее животе. Быть маленькой и здоровой.

Памятка для Зои.

Не рассказывай дочери, что планета гибнет. Показывай ей только прекрасное. Береги ее, заботься о ней, несмотря на то что твои родители не смогли позаботиться о тебе. И никогда не связывайся с парнем, который тебя не любит.

– Как ты думаешь, когда родится ребенок, ты будешь скучать по своей прежней жизни?

Зои бросает на меня серьезный взгляд:

– Оделась бы ты, а? Вредно целый день сидеть в пижаме.

Я откидываюсь на подушки и оглядываю углы комнаты. В детстве мне всегда хотелось жить на потолке. Мне казалось, там чисто и пусто, как на румяной корке пирога. Теперь же потолок напоминает мне простыню.

– Мне неловко, что я тебя подвела. Я не смогу сидеть с твоим ребенком. Ничего не смогу.

Зои отвечает:

– На улице очень хорошо. Давай я попрошу твоего папу или Адама отнести тебя в сад?

На лужайке дерутся птицы. Голубое небо окаймляют рваные облака. Шезлонг теплый, будто часами стоял на солнце.

Зои читает журнал. Адам гладит мою ногу через носок.

– Ты только послушай, -говорит Зои. –Эту чушь выбрали лучшей шуткой года.

Пункт четырнадцать, шутка.

– Мужчина приходит к доктору и говорит: «У меня в заднице застряла клубника». «Прекрасно, -отвечает доктор, -у меня где-то были взбитые сливки».

Я заливаюсь смехом. Я похожа на хохочущий скелет. Нас послушать-Адама, Зои, меня –все равно что пытаться влезть в дом через окно. Не знаешь, какого ждать подвоха.

Зои кладет мне на руки младенца:

– Ее зовут Лорен.

Она пухлая, липкая и пускает молочные слюнки. От нее приятно пахнет. Она сучит рукавами, хватая воздух. Крохотные пальчики с полумесяцами ноготков цапают меня за нос.

– Привет,Лорен.

Я говорю ей, какая она большая и умная. Я болтаю всякие глупости, которые, как мне кажется, нравится слышать младенцам. Лорен смотрит на меня бездонными глазами и широко зевает. Я вижу ее розовый ротик.

– Ты ей нравишься, -замечает Зои. –Она тебя узнает.

Я прижимаю Лорен Тессу Уокер к своему плечу и глажу по спинке. Слушаю ее сердечко. Оно бьется уверенно и точно. Девочка невероятно теплая.

Под яблоней танцуют тени. Сквозь листву сочится солнце. Где-то далеко жужжит газонокосилка. Зои по-прежнему читает журнал. Увидев, что я проснулась, она бросает его на траву.

– Ты так долго спала, -говорит Зои.

– Мне приснилось, что Лорен уже родилась.

– Ну и как она, красивая?