Чтение онлайн

— Что «ммм»?

— Это я вас не перебиваю.

Она снова заставила себя улыбнуться и сказала:

— Я — взрослый человек. Мы оба — взрослые люди. Мы можем это сделать.

— Да, насколько я помню.

Она замерла, потом прижала палец к его теплым губам.

— Нет. Никаких воспоминаний. Начинаем сначала.

Он задумался на секунду, кивнул, набрал воздуху в грудь и произнес прямо и недвусмысленно:

— Здравствуй, Корделия. Меня зовут Оливер. Я бы очень хотел заняться с тобой любовью в первый раз прямо сейчас.

Уголки ее губ поднялись вверх. Черт, ну кто же знал? Она думала о его скулах, об изгибе носа, невероятных глубоких синих глазах, глядящих на нее с необъяснимым любопытством, о том, что это был именно Оливер, здесь, сейчас, в его возрасте, в этом самом месте, где они оба раньше не бывали.

— Да, — выдохнула она, — Да…

Физиология была неловка и нелепа, как всегда, но прикосновения… как же она соскучилась по прикосновениям, и почему только…

— Да… сделай еще вот так…

— Есть, мэм, — неразборчиво произнес он, втягивая губами ее удивительно чувствительную грудь.

«И почему только…

… занимаемся ли мы этими странными вещами только затем, чтобы обменяться ДНК? Или это ДНК подначивает нас? Хитрая молекула. А мы взломали программу. Биологические пираты».

Его рот нашел пристанище ниже. Она издала звук, в котором, кажется, не оставалось ни капли достоинства. «Достоинству здесь места нет, так что давай, убирайся…»

— Эй, там, на корабле!..

Он поднял голову и пристально посмотрел на нее.

— Корделия, твои мысли снова не о том.

— Не могу сдержаться, — она тяжело дышала. — Ты сделал всё, чтобы мои нейроны сошли с ума.

Его улыбка снова скрылась из поля зрения.

— Отлично, — сказал он с долей самодовольства. — Иногда мне очень нужно этого самого «не того».

— Могу предоставить.

— О да….

Солнце, вынырнувшее под разошедшимися облаками, коснулось горизонта прежде, чем им снова понадобились слова.

Наутро Джоул проснулся рано, в старой кровати, с Корделией под мышкой, расслабленной до самой последней косточки; он чувствовал ее спокойное дыхание, слишком нежное для того, чтобы назвать его храпом. Он вдохнул теплый запах ее волос, ощутил гладкость ее кожи рядом со своим лицом на подушке. Восторг, решил Оливер — так называется эта эмоция, включающая в себя возбуждение и немного страха. Он был во всех смыслах счастлив, что уже не подросток, но было отрадно ощутить в себе под всеми прожитыми годами и опытом того мальчишку с дикого запада.

Только без юношеской неуверенности. Он порадовался, что эта часть потерялась. Вчера было хорошо. Гораздо лучше, чем его прежние и, как выяснилось теперь, совершенно непрактичные грешные мечтания о сексе в лодке. Зачастую реальность разочаровывает в сравнении с воображением, но только не в этот раз. Все было правильно. Или, по крайней мере… пока правильно. Он поцеловал проснувшуюся Корделию и принялся ей доказывать, что вчерашнее не было случайностью. Она вся была — тихое сонное кошачье мурлыканье и раскрытые объятия, с теми необыкновенными и практичными уловками, что составляли самую ее суть.

Прошло довольно прилично времени, прежде чем она скатилась с него и, громко шлёпнувшись на постель, пробурчала: «Есть хочу». А он хотел бы задержаться в этой Хижине номер Один… ну, может, на всю оставшуюся часть года? Но запас еды в сумке-холодильнике у них был только на день; никакого продолжения не планировалось. Так что, положение вынудило их пасть до грабежа проживающего вблизи гражданского населения, точно армию в период Изоляции. Матушка Пенни, как выяснилось, была полностью готова к их вторжению, и в итоге они устроили на ее крыльце пикник с вареными яйцами, бутербродами, сухофруктами, домашними кофейными кексами и крепким, так кстати пришедшимся чаем со сливками.

Утро выдалось теплым и безветренным. Поверхность озера, словно зеркало, отражала дальний берег и безоблачное небо. Стало очевидно, что сходить под парусом напоследок не получится. Но Корделия, нимало не разочарованная таким поворотом, тут же организовала экскурсию в том странном прозрачном каноэ, которое вчера привлекло ее внимание. Рыков и Пенни помогли снять его с козел – оно оказалось удивительно легким – и отнести к воде. Когда Рыков вручил ему весло, Джоул попытался понять, что тот думает о новом повороте в жизни своей овдовевшей леди, но по его лицу, как всегда, ничего нельзя было прочитать. Что, вполне возможно, говорило само за себя — если бы он одобрял происходящее, то мог бы улыбнуться. В конце концов, он так частенько делал при случае. С другой стороны, если бы оруженосец всерьез не одобрял происходящее, то уже мог бы аккуратно вмешаться или прервать их дюжиной разных способов. Рыков… ну, Рыков входил в командную цепочку Корделии, а не Джоула. И она должна была знать, как с ним обращаться.

Корделия уселась на место рулевого на задней банке. Оттуда ей было все прекрасно видно сквозь прозрачный корпус. Она направила каноэ влево, вдоль берега, прямо к тихой заводи, которой завершалась эта часть озера. Джоул наслаждался медленно проплывающей береговой линией, солнцем, целующим его лицо и проникающим даже сквозь тонкую рубашку. Одинокий красношкурый шестиног, пьющий воду, поднял бесшеею голову и замер, уставившись на них, не мигая всеми четырьмя глазами. Щелкнул несколько раз треугольным клювом и удрал в заросли. Когда они доплыли до мелководья, причудливо окрашенные водные растения с шелестом хлестали по корпусу, пока они скользили сквозь их заросли. Крошечные шарики-вампиры выбрались и плавали в воздухе радужными облачками, словно праздничные конфетти в честь наступившего утра.

— Ох, ты должен это увидеть, — это было первое, что произнесла Корделия после долгого молчания. — Обернись и посмотри.

Джоул поставил весло, ухватился за банки и развернулся со всей осторожностью, на которую способен человек при полном параде, не жаждущий превращать лодочную прогулку в заплыв. Впрочем, каноэ было широким и достаточно стабильным... для своего класса плавсредств. Он уставился вниз, сквозь прозрачное дно, а спустя мгновение уже опустился на колени, чтобы рассмотреть получше. Затем встал на четвереньки.

Он чувствовал себя птицей, смотрящей вниз на экзотический лес. Он смог насчитать три… шесть, восемь разных видов маленьких созданий, юркающих в тенях стеблей. Формой они были ещё разнообразнее, чем уже знакомые наземные круглые и шестилапые тела, а оттенки цвета — удивительно изысканные, красные и синие, серебристые и оранжевые, в полосках, пятнышках и V-образных узорах.

Более массивное яйцевидное создание прокатилось мимо них и затем дёрнулось в сторону; его… еда?.. исчезла в золотистой вспышке и облаке бронзового дыма, и Джоул рассмеялся — отчасти от изумления, отчасти от приятного удивления.

— Что это за создания? Как они называются? — И почему он никогда не замечал их раньше, ведь он не раз переплывал это озеро?

— Без понятия. Думаю, у большинства из них пока даже названия нет. Нам по-прежнему не хватает людей для базовых научных изысканий. Даже после сорока лет исследований большая часть планеты остается загадкой. Все наши биологи в основном заняты оценкой расположения будущих поселений с точки зрения био-опасности. И иногда находят их. Хотя первые колонисты проделали превосходную работу, испытывая все на себе. — Корделия издала специфически вице-королевский тяжелый вздох.