Чтение онлайн

Невдалеке от открытой площадки, под деревьями, стояла некая конструкция, напоминающая небольшой лабиринт с панельными стенками. Вход туда был украшен цветами в горшках, листья которых изрядно поникли на жаре. «Сад Ощущений» — гласила каллиграфически написанная от руки вывеска. А также: — «Испытайте свои чувства! Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус — в чем ваша сила? » Микос гем Сорен с надеждой поджидал посетителей у входа, чтобы провести их внутрь. Слово «Цетаганда» нигде не фигурировало, из чего Корделия сделала вывод, что Кайя Фориннис обладает неплохим маркетинговым чутьем, хотя гем Сорен, одетый в обычный наряд для пикника — брюки, рубашку и сандалии — все равно демонстративно выделялся за счет кланового грима на лице. В этом тоже чувствовалось влияние Кайи — от скрытой опеки до веселого вызова.

Лон, осанкой напоминавший те самые поникшие цветы, маячил рядом с гем Сореном как верный помощник. Корделия поинтересовалась насчет остальных, и оказалось, что они помогли с оформлением экспозиции и ушли к ручью. Быстрая проверка по наручному комму показала, что приставленная к ним телохранительница из СБ держит их в поле зрения, так что Корделия вновь вернулась к этой ревностной попытке культурного просвещения.

Дипломатично скрывая недостаток энтузиазма, Оливер позволил провести их внутрь, хотя СБшный телохранитель Корделии зашел первым. В качестве испытания зрения предлагались разноцветные карточки, напомнившие Корделии ролики с оптическими иллюзиями, испытание осязания предполагало набор скрытых текстур, которые предлагалось потрогать, не видя. В качестве испытания слуха гем Сорен представил ряд колокольчиков. «Никакой электроники», – догадалась Корделия. Вдруг это считается за обман? Обоняние предлагалось испытывать с помощью небольших кусочков влажной губки в маленьких бутылочках. Для испытания вкуса предназначались одинаковые бесцветные жидкости в одноразовых пластиковых чашечках, очевидно, позаимствованных из палатки медиков, что нанесло страшный удар по чувству прекрасного хозяина лабиринта, объяснившего, что для успешной презентации необходимы фарфоровые чаши, изготовленные вручную. К большому облегчению Корделии, пить эти жидкости было не нужно, только погрузить в них кончик языка и почувствовать вкус во рту. Гем Сорен был несколько ошарашен, когда Оливер угадал всё без единой ошибки, но заметно приободрился, когда ошиблась Корделия, и он смог вежливо ее поправить тоном, похоже, некогда позаимствованным у воспитателя цетагандийского детского сада. Она решила, что детям эта забава точно понравится, и стала относиться к гем Сорену более дружелюбно. К сожалению, произведение цетагандийского искусства, которое их пригласили оценить по окончании тренировок восприятия, так и осталось полной абракадаброй.

— По крайней мере, его хоть облизывать не пришлось, — шепнул Оливер ей на ухо, когда они вышли. — Было бы логично.

Она тихонько фыркнула.

На середине заключительного пассажа своей лекции гем Сорен прервался на полуслове, глядя с удивлением на свою левую руку, к которой незаметно присосался шарик-кровосос размером с виноградину. Он прихлопнул паразита одновременно с хоровым воплем Корделии и Лона: «Только не бейте!».

Гем Сорен сдержал унизительный вопль, лишь открыл рот от боли и удивления.

— И не чешите! — Корделия материнским жестом перехватила его руку именно в тот момент, когда он попытался почесаться. — Его останки липнут ко всему как жвачка, — хотя обычно говорили «как сопли». — А кислота продолжает разъедать кожу. Вы можете пойти или к ручью и смыть это с себя как можно скорее, или в палатку медиков, у них есть состав, нейтрализующий их любопытную биохимию. Я бы порекомендовала вам отправиться к медикам.

Получив авторитетное указание, атташе убежал, но в последний момент успел оставить Лону ряд указаний, что делать до его возвращения. Лон, как заметила Корделия, воспринял их с той же ответственностью, как любой пятнадцатилетний подросток, на которого навешивают неприятную работу. «Сложную и бессмысленную». А затем звякнул комм Оливера, сообщая, что в музыкальной палатке их уже ждут: «…и вы бы не могли подойти, сэр?»

И они пошли на следующее мероприятие, но напоследок Корделия бросила Лону:

— Поливай эти цветы так ревностно, будто они твои пленники. Теперь их жизни зависят от тебя.

Толпа во временно приспособленной для других целей музыкальной палатке состояла в основном, как поняла Корделия, из тех самых двухсот с чем-то офицеров космофлота, их подруг, приятелей и семей, которые и задумали все это мероприятие. Пикник и непринужденная атмосфера, как ей казалось, будут меньше располагать к формальностям. На заднем плане маячил Блез Гатти, снимавший кадры для официального видео. Ранее ей пришлось не один раз припугнуть его, чтобы он не лез на глаза, исполняя подобные обязанности, и он наконец-то усвоил урок.

Распорядителем праздника был жизнерадостный лейтенант-коммандер из службы орбитального контроля космического движения, очевидно, хороший организатор как по долгу службы, так и вне ее. Он провел их к местам за столом, стоявшим на небольшом возвышении – какой-никакой, а барьер – и начал праздник речью, приветствующей почетного гостя, кадровых военных, вице-королеву и приехавшую семью вице-королевы, занявшую весь первый ряд и лишь иногда ерзавшую на стульях. Корделия удивилась, что Алекс и Хелен вернулись к такой скучной части праздника, хотя, быть может, она недооценила магнетическую силу торта. Рядом с ней Оливер морально подготовился принимать поздравления в духе барраярского армейского юмора.

Первый дар имениннику поставил на стол радостно ухмыляющийся лейтенант из корпуса пилотов шаттла. Это была двухлитровая пивная кружка, наполненная чем-то холодным и бледно-зеленым, но явно не пивом, и позвякивающая кубиками льда. Корделия никогда не понимала, придумали ли эти кружки ради шутки, ради вызова, или кому-то просто было лень постоянно тянуться за добавкой. Толпа зааплодировала, когда Оливер добросовестно поднес кружку ко рту и отхлебнул. Глаза у него вылезли на лоб, но он лишь спокойно поставил кружку на стол и уточнил:

— У нас что, сегодня со льдом перебои?

В ответ на реплику последовал заслуженный смех.

— Что? — шепотом спросила Корделия, и он ответил, подвинув к ней кружку на несколько сантиметров с предложением попробовать:

— Фрида такого не смешивала.

Она попробовала, чуть не подавилась от убойной крепости напитка и быстро отодвинула кружку обратно.

— Думаю, это по твоей части.

— Они что, хотят споить меня до падения под стол еще до того, как всё начнется?

— Ты что, не знаешь своей репутации?

— Какой именно?

— Думаешь, никто не заметил, как ты пил на дворцовых приемах? О тебе думают, что у тебя самая крепкая голова среди всех сергиярских военных.

— Там почти всегда бывало жарко. Мне страшно хотелось пить, — горестно прошептал он. Потом поднял кружку и сделал еще один глоток, благоразумно игнорируя призывы осушить ее до дна.

— По крайней мере, перебьет вкус цетагандийского искусства.

Следующим экскурсом в армейский юмор была презентация бутафорской памятной медали «Пережившим проверки адмирала Джоула» размером с блюдце на разноцветной ленточке. Ее Оливер воспринял благодушно, но обернувшись, улучил момент и, озорно сверкнув глазами, повесил медаль на Корделию. По слегка неловким взглядам Майлза и Катерины она поняла, что те уловили личный подтекст, но надеялась, что кроме них никто больше ничего не понял.

— Это примерно как молодые девушки соревнуются за то, чтобы снять со своих парней их армейские жетоны? — спросила она, еле сдерживая желание поцеловать его прямо на глазах у всех.

— Угадала, — ответил он.

Затем последовали пара неизбежных речей с воспоминаниями от его старших офицеров, иногда сопровождавшиеся остротами, но, к облегчению Корделии, не скатывавшиеся в полную безвкусицу. Ну а потом настала ее очередь встать и произнести собственную короткую речь, за которой, как она понимала, последует вручение серьезного подарка. Ей пришлось постараться, чтобы в речь не прокрались те самые заученные фразы, которые она произносила на протяжении последних трех лет. И не в последнюю очередь потому, что Оливер бы их узнал. «Мы собрались восхвалять Цезаря, а не хоронить его», к счастью. Выражение признательности, а не панегирик.

Хотя, подумала она, если Оливер отбывает в Форбарр-Султану, неизбежно последует церемония смены командования. Военные церемонии, как и любые другие, часто повторяли друг друга. «Да и хвалебные речи тоже».

Интересно, что же придумали офицеры в качестве подарка. Подкомитет, возглавляемый Кайей Фориннис, провел на днях в ее кабинете короткое, но интенсивное обсуждение всех вариантов, перебирая все возможности, а потом разошелся с озадаченным видом. Они не намекнули на размер бюджета, но учитывая, сколько их собралось и сколько было в комитете старших офицеров, вряд ли речь шла об обычном недорогом презенте, на который по-быстрому скинулись младшие.