Чтение онлайн

Я был поражён её намёком. Не грубостью слов. Я слышал достаточно прямых речей от шлюх при дворе в Уайтхолле, и Частити Баркок в Рейвенсдене умела говорить просто, как обычная торговка, расписывая, что ей хотелось бы сделать с достопочтенным Мэтью. Но такое ложное, ошибочное предположение…

— Я не желаю смерти своему брату, миледи. Я не хочу быть графом!

— Ох, Мэтью. Бедный, несчастный Мэтью, — улыбнулась она, изогнув бровь. — Я не желала быть титулованной графиней Коннахт, но так вышло, что мой отец умер. Я не хотела быть хозяйкой Ардверрана, но так вышло, что умер мой муж. — Странное выражение, которое я не смог объяснить, промелькнуло на её лице. — Иногда зимой, когда день отличается от ночи только тем, что тучи становятся чуть светлее на несколько часов, мне больше нечего делать, кроме как читать. Недавно мне попалась гадкая лживая книга, где утверждалось, что жизнь — это вещь одинокая, бедная, грязная, грубая и короткая. Я много думала об этой фразе, Мэтью. Одинокая, бедная, грязная, грубая и короткая. Правдивость её привела меня сюда, и кто знает, куда занесёт она вас?

Наша лодка двигалась вдоль пустынного берега. То тут, то там сиротливо стояли башня в руинах или хижина. Миледи молчала, глядя на озарённые солнцем земли за береговой полосой. Наконец, указала на них тонкой рукой.

— Потерянные земли Макдональдов, капитан, — сказала она. — Всё вокруг, куда ни глянь, принадлежало когда–то клану моего мужа. Владения Ардверранов простирались почти до самого Кинтайра. Теперь они собственность Кэмпбеллов. Вон там, к северу, — земля Гленранноха, вся она — на прежней территории Макдональдов. Всё, что лежит к югу и к востоку — в руках Кэмпбелла из Аргайла, несмотря на то, что сам Аргайл мёртв. Скажите мне, капитан Квинтон, вы знакомы с королём, не так ли? Я слышала, ваш брат — его старый друг. — Я согласился, и она продолжила: — Тогда объясните мне, капитан. Макдональды, и мой муж в их числе, сражались за этого короля. Лорд Аргайл издевался над ним и предал его, и король вполне оправданно насадил его голову на пику Эдинбургского замка. Так не будет ли справедливым теперь отдать земли предателя, Кэмпбелла из Аргайла, верным королю Макдональдам, которым они и принадлежали по праву с незапамятных времён? — Она посмотрела мне прямо в глаза с непроницаемым видом. — Где же ваш король со своим правосудием, капитан Квинтон?

Я молчал, крепко задумавшись над ответом. Честь требовала от меня защищать короля, моего монарха и друга моего брата. И тем не менее, в её словах было много истины — я уже не раз со дня Реставрации слышал подобные доводы. Многие кавалеры ринулись домой из изгнания, только чтобы узнать, что их земли давно попали в руки перекупщиков или военных, и, возможно, проданы ещё раз совершенно невинным и полноправным новым владельцам. Что же делать королю? Умиротворить верных соратников и объявить недействительным любой передел земель с момента казни его монаршего отца? Это почти наверняка станет поводом для начала новой гражданской войны под крики обделённых. Или подтвердить права нынешних хозяев, тем самым наградив людей, десятилетиями яростно воевавших с короной, и оставив ни с чем тех, кто так преданно служил ей?

По своему обыкновению, король выбрал тот же путь, каким всегда пользовался в подобных случаях, если выбор перед ним был сродни Сцилле и Харибде.

Он не сделал ничего.

Вернувшимся кавалерам и занявшим их территорию круглоголовым пришлось самим по мере возможностей договариваться о решении, и многие семьи вынуждены были снова платить за землю, столетиями принадлежавшую им. И хотя даже в худшие времена моя мать как–то сумела сохранить почти всё имение Квинтонов в целости, она волей–неволей продала кое–что из менее важных владений в Хантингдоншире старому корыстному законнику, члену парламента с Чансери–лэйн. Он до сих пор остаётся их счастливым обладателем.

Я начал неуклюже объяснять леди Макдональд тернистые затруднения на пути короля, но ей это быстро надоело.

— Достаточно, капитан. Вы подтверждаете то, что мне и так известно. Земли Аргайла не будут возвращены истинным владельцам, а перейдут к его никчёмному сыну Лорну, пусть на нём и лежит обвинение в измене. И если не к Лорну, то, несомненно, к Гленранноху. Да, уверена, генерал с радостью вновь расширит свои границы, как он уже не раз делал за счёт Макдональдов. Зачем давать такую мощь в руки генерала Кэмпбелла, обделяя при этом моего сына? Гленраннох ничем не доказал верности нашему королю и состоит в родстве с такими знаменитыми предателями!

Её щёки горели страстью, но она гордо не склоняла головы. Я сказал, что разделяю её мнение о генерале, и когда она обернулась к берегу, коснувшись моего лица огненно–рыжими волосами, я вновь увидел себя суровым рыцарем в доспехах, побеждающим врагов попавшей в беду дамы.

Мгновение казалось, что наша прогулка окончится на этой печальной и горькой ноте, но я давно заметил, что любую мать, даже мою собственную, можно благополучно увести от трудной темы, задав вопрос о сыне — и это наблюдение подтвердилось. Стоило мне заговорить о юном сэре Иэне Макдональде Ардверранском, как лицо миледи просияло. Она начала длинное обсуждение всевозможных болезней, перенесённых им в детстве, его настроений и достоинств, и своих надежд на его будущее.

— Он станет великим человеком, Мэтью, — воскликнула она, гордо сверкая очами. — Он превзойдёт своего отца. Может быть, под его правлением могущество вернётся в Ардверран.

На аудиенции в замке мальчик показался мне хлипким малым с посредственными способностями, но я восхвалял его как нового Ахиллеса, Аристотеля и Соломона в одном лице. Это было приятно графине, и она с благодарностью потрепала меня по плечу.

— Вы должны отобедать с нами, капитан. Иэну будет полезно побеседовать с человеком вроде вас — капитаном королевского корабля, потомком великих воинов и благородных графов! Да, вы должны отобедать в Ардверране. Я настаиваю.

Она задержала на мне взгляд чуть дольше, чем положено, и отвернулась с лёгкой улыбкой, играющей в уголках губ.

Мы подошли к оконечности короткого мыса, и гребцы трудились, борясь со встречным течением. Ветер стих, и я не мог припомнить другого такого же идиллического дня в моей жизни. Солнце ярко отражалось в воде и сверкало в брызгах, летящих от вёсел. Берег был достаточно близок, чтобы мы чувствовали сладкий аромат вереска. Крошечная разрушенная часовня возвышалась на мысе, и мне стало любопытно, стоит ли она здесь со времён Колумбы. Миледи умиротворённо расположилась рядом, закрыв глаза и подставив солнцу лицо и волосы. Плащ соскользнул с её плеч, и я следовал взглядом от её подбородка, вдоль длинной шеи и к белой коже, изящными изгибами уходящей под край камзола. К своему вечному стыду, я думал о том, о чём женатому мужчине думать не положено. Корнелия жила в моём сердце, но мои мысли и взгляд принадлежали только этой женщине. Я представлял себе, что произойдёт, окажись мы с ней наедине в Ардверране. Я помню, что подумал: «Этот день не может быть более совершенным…»

Внезапно, когда мы обогнули мыс и повернули в следующую бухту, раздался странный возглас кормчего. Леди Макдональд открыла глаза и тревожно подалась вперёд. В середине бухты стоял на якоре большой военный корабль.

Я ещё не стал настоящим моряком, но уже знал достаточно, чтобы дать быструю оценку этому кораблю. Сорок орудий, я полагал, может быть, парой больше — он почти равен по мощи «Ройал мартиру» и превосходит «Юпитер». Точно не английской постройки. Фламандский или, возможно, голландский, хотя они строят корабли для всей Северной Европы. Его корпус был выкрашен в тёмный, почти чёрный цвет. Корабль не поднял флага, говорящего о его принадлежности, паруса свободно обвисли, и он раскачивался на единственном якоре. И команда его не отдыхала, как матросы «Юпитера» в тот момент. На реях виднелись люди, и дозорный уже заметил нас. На верхней и главной палубах начали выдвигать пушки.

По приказу леди Макдональд кормчий резко двинул румпель к левому борту, и мы развернулись, чтобы с удвоенными усилиями гребцов вновь скрыться за мысом. Корабль не мог нас преследовать, даже если бы капитану и пришло это в голову — пролив был слишком мелок, да и ветер очень слаб. Не прошло и минуты, как мы оказались в безопасности, вне досягаемости мощных пушек.

— Мы сейчас же направимся в Ардверран, — сказала леди Макдональд с мрачной решимостью. — Я пошлю людей пройти вдоль берега, узнать всё возможное об этом корабле. Это может быть голландец, конечно, или датчанин. Они часто останавливаются здесь пополнить запасы провизии…

— Миледи, — подумав, заговорил я, — и часто они заходят за провизией с пушками наготове и со спущенным флагом? — Она смотрела мне в глаза, пытаясь понять значение моих слов. — Какой бы это ни был корабль, он не спешит быть узнанным.

Я не мог поделиться с ней подозрением, зародившимся в моей голове. Все, от короля до его скромного капитана Мэтью Квинтона, полагали, что корабль с оружием для Кэмпбелла из Гленранноха — это простой «купец» из Брюгге или Остенде. Такова была информация от торговца, Кастель–Нуово. Но что, если Гленраннох собрал достаточно денег, чтобы купить не только мощный арсенал для своей армии, но и военный корабль, с которым не сравнится ни один другой в западных морях? По крайней мере, ни один корабль, обычный для этих морей — поскольку явным и единственным исключением ныне был «Ройал мартир» капитана Джаджа. Покупая корабль, Гленраннох не мог знать, что королю станет известно о его планах и он пошлёт на перехват эскадру. Тогда, в 1662 году, все войны в Европе завершились, и купить оружие и военный корабль было так же легко, как жареные каштаны, и почти так же дёшево. Никогда ещё рынок орудий убийства не был настолько переполнен.