Чтение онлайн

Понятно, что джентльмен тщательно избегает такой нетактичности и чувствует себя неловко, наталкиваясь на нее у других. Из этого, конечно, не следует заключать, что духовная жизнь джентльмена менее сложна, чем у остальных людей, просто он из чувства нравственной чистоплотности переживает один свои радости и горести, не ища ни в ком поддержки и сочувствия.

Безукоризненная сдержанность, при всех обстоятельствах жизни проявляемая джентльменом, и составляет, пожалуй, наиболее ценное достоинство джентльмена, выгодно выделяющее его из среды остальных, менее воспитанных людей. Уменье владеть собою – это фундамент воспитания. Мы должны выработать в себе способность беспристрастного контроля над душевными движениями, правда, таким образом и мы лишим себя многих радостей, зато избавим себя и от острых страданий и горестей большинства людей. Тот, кто находится во власти своих чувств и страстей, перестает владеть собою, он только жертва тех радостных или горьких порывов, которые бросают его то в ту, то в другую сторону, делая из него беспомощное, безвольное существо.

Джентльмен же должен всегда, как наружно, так и душевно, сохранять свою корректность, никогда не переходя известных границ, и благодаря этому качеству главным образом он и является всегда приятным и желанным в обществе.

Если мы попробуем бросить взгляд на улице, в театре или клубе на собравшееся там общество, то, конечно, хоть сколько-нибудь внимательному и опытному глазу бросится разница между этими, казалось бы, приблизительно одинаково одетыми людьми.

Так как мы говорим об одних сильных представителях человеческого рода, то среди мужчин приблизительно можно насчитать пять боле или менее резко отличающихся друг от друга типов.

Начнем с представителей так называемой «богемы», составляющих, так сказать, переходную ступень от людей совершенно чуждых культуре и ее требованиям к цивилизованным представителям человеческого рода. Тут нам представляется наглядный случай убедиться, что талант и образование получают настоящую ценность только в связи с воспитанием и внешним благообразием. Все великие гении были строго дисциплинированными натурами, и в этом, может быть, разгадка их жизненного успеха.

Человек, у которого развито эстетическое чувство, никогда не будет пренебрежительно относиться к своей внешности. В этом отношении несколько выше «богемы» стоит буржуазный класс. В нем уже созрело понятие о необходимости внешней опрятности и порядка. Конечно, ни эстетическое чувство, ни индивидуальные потребности вкуса не играют здесь никакой роли.

Джентльмен, наоборот, вполне ясно сознает значение жизненной задачи, составляющей смысл его существования, а именно: довести до возможно полного гармонического совершенства все данные ему природой душевные и физические качества. Это идеал мужества и корректности в общественной и частной жизни, идеал, стремление к достижению которого сопряжено со столькими же затруднениями, сколько радостей даст оно в конечном результате, так как таким образом достигается здоровое нормальное развитие наших способностей. Как всегда, крайности и преувеличения встречаются и в этом направлении. Каждый из нас понимает важность и цену чувства меры.

Многие, однако, из заботы о своей наружности создают исключительный культ, причем, естественно, впадают в крайность, – мы говорим о так называемых пшютах с их утрированной элегантностью, вечным желанием производить эффект, желанием, делающим их большею частью смешными и жалкими в глазах окружающих.

Попробуем проследить историческое развитие мужской культуры, начиная с античного мира, и таким образом получить более ясное представление о том типе, который в наши дни известен под определением «джентльмена».

Племенам древнего Востока, по-видимому, было чуждо современное значение этого слова. В Библии и старинных персидских и индийских книгах мы встречаем много подробностей, касающихся одежды, нравов, обычаев, находим и некоторые указания на эстетические вкусы и понятия о красоте, но все это носит исключительно общий характер. Понятие о культе и жизни джентльмена мы находим много позднее, во времена расцвета Греции. Мы видим, что мудрый Сократ советовал своим ученикам внимательнее смотреть на себя в зеркало, о пользе которого Платон написал даже хвалебную песнь. Афинская молодежь заботу о своем теле превратила в художественный культ. Мы знаем о тех роскошных банях, составлявших собственность греческого правительства, которые ежедневно посещались и составляли сборный пункт как молодежи, так и солидных людей и ученых.

Мы узнаем также о широком применении в те времен массажа, целью которого являлось достижение возможного совершенства и красоты тела втираниями благовонных эссенций. Гимнастике также отведена большая роль. Заботы о теле распространяются и на мельчайшие подробности костюма; и как это ни покажется преувеличенным, но вопросы о манере завязывать шнурок сандалий или носить тогу составляли тему продолжительных споров между афинскими мудрецами. Нельзя обойти молчанием и того, что так называемая греческая школа философов прежде всего внушала посещавшим ученикам правила внешнего изящества и благовоспитанности, и, право, то, что внушалось в те времена греческому юноше, могло бы найти широкое и полезное применение у нашей современной молодежи.

В Риме это направление греческой культуры скоро перешло в крайнее преувеличение, так как благородное чувство меры было чуждо страстному увлекающемуся темпераменту римлянина.

Поэтому-то они заимствовали только внешние формы греческой культуры, превратившейся, в сущности, в Риме в циничную погоню за наслаждениями.

В то время как греческий денди Алкивиад представляет собой тип развитого интеллигентного человека, многие черты характера которого близки даже нашему XX веку, римский щеголь является исключительно грубым, развратным искателем сильных ощущений; он чужд хороших манер и воспитания. Неудивительно, что подобное миросозерцание быстро привело к полнейшему банкротству начавшейся зарождаться в Риме культуры.

Затем, уже только в XVI столетии, нам приходится видеть возрождение мужской культуры. Эпоха Возрождения, в сущности, воскресила дух древней Греции, придав только соответствующие времени формы. Искусства и литература процветают в эту эпоху.

Бесчисленное множество вновь появившихся княжеств и герцогств стараются внести оживление и разнообразие в придворную жизнь развитием культурных стремлений. Италия является в это время законодательницей хорошего тона. Вследствие необыкновенного обилия мелких дворов господствующим тоном является придворный тон. Костюм принимает все более определенную форму. Манеры и образ жизни придворного джентльмена того времени тоже входят в известные рамки дисциплины.

Граф Балтазар Кастаглионе, выдающий придворный того времени и, кроме того, человек, обладавший в высшей степени развитым чувством вкуса и меры, написал первую в своем роде книгу о хорошем тоне и манерах.

Нужно отдать справедливость мастерству автора этого сочинения, могущего до наших дней быть полезной настольной книгой каждого джентльмена. С переходом итальянцев через Альпы их придворная культура отражается на Франции и Германии. Развивающая общественная жизнь не замедлила обнаружить и свои обратные стороны: преувеличенная роскошь и изысканность в костюмах привела к вмешательству в этом направлении закона, и, таким образом, тип придворного джентльмена постепенно демократизируется.

В богатых торговых немецких городах того времени, как Нюрнберг и Аугсбург, встречается уже тип вполне светского мужчины, обладающего изысканным костюмом, изящными манерами и вообще всеми качествами современного джентльмена.

XVIII столетие, так называемый галантный век, является расцветом мужской культуры. В это время Франция является центром всемирной цивилизации. Конечно, теперь нам кажутся немного карикатурными мужчины эпохи рококо, любившие яркие оттенки, дорогие ткани, кружева и драгоценности, с их преувеличенно-изящными манерами и вычурной речью… Все это составляет слишком резкий контраст с тем, что привыкли считать хорошим тоном в наше время. Поэтому-то праотцом современного джентльмена и является не французский придворный времен рококо, а англичанин Георгий Брумель, бывший лучшим другом принца Уэльского, впоследствии короля Георга IV. Уже в то время жизнь английского высшего общества приняла вполне законченную светскую форму, и принц Уэльский являлся центром кружка знатной молодежи, поставившей себе задачу быть законодателями хорошего стиля в манерах и модах мужчин. Брумель был, если можно так выразиться, предводителем этого кружка. Пожалуй, он обладал одним из самых выдающихся светских талантов, которые насчитываются в истории мужской моды. Он не оставил после себя записок, но в разговорах с друзьями и почитателями им определенно высказаны все правила, которыми следовало бы руководствоваться и современному джентльмену.