Чтение онлайн

– Татаринов, на выход! – прозвучала команда.

Сергей внутренне сжался. Сколько у него уже было таких выводов… Он не мог не помнить, чем они для него заканчивались.

Он слез со своей верхней шконки.

– Живее давай! Чего копаешься? – рявкнул контролер, постукивая черной дубинкой по своей ладони. Пока по своей… Ох, как же бывает больно, когда ПР опускается тебе между лопаток! А уж когда тебя лупят, не разбирая куда…

Сергей вышел в коридор, держа руки за спиной.

– Вперед! Живо! – приказал контролер.

Наученный горьким опытом, Татаринов не задавал никаких вопросов. Какой в них смысл? Ведь все равно отведут, куда собирались. Независимо от того, будет ли он знать, на встречу с кем его ведут, или не будет. Встреча все равно состоится. За нее заплачено. Вот только с кем свиданка на этот раз?

Его доставили в тюремный дворик. Там его ждал Ящер.

– Ну, здравствуй! – Славик первым протянул руку и добавил: – Кто старое помянет – тому глаз вон.

– Враг моего врага… – ответил Сергей с улыбкой и пожал протянутую руку.

– Ну давай, рассказывай подробно, о чем ты там вспомнил, – предложил Ящер. – Только не тяни резину. Сам понимаешь…

Сергей кивнул и выдал неоднократно прокрученную в мозгу версию. Он уже два дня лежал на шконке, репетируя про себя, что скажет Ящеру.

Репетиции не прошли даром. Версия звучала убедительно.

– Хм, – сказал Славик, выслушав Сергея, не перебивая. – Очень и очень любопытно. Но ты уверен?..

– Как в наше время вообще можно быть в чем-то уверенным? Но вероятность очень велика.

– Я с тобой свяжусь, – заявил Ящер на прощание и опять пожал Сереге руку. Крепко и по-дружески. Они стали партнерами. «Враг моего врага»…

– Так ты с рождения знал, что станешь аптекарем? – спрашивала Светка у Отто Дитриха, нежась с ним в постели и наманикюренным пальчиком выписывая на груди немца непонятные барону узоры.

– Да, Светлана, – ответил фон Винклер-Линзенхофф.

Аптекари, как и врачи, в Европе всегда считались людьми уважаемыми. Дело это было не только почетным, но и доходным, во все века. Вот только во время эпидемий им запрещалось покидать свои аптеки, когда их соседи бежали из городов куда глаза глядят, причем подальше. Но эпидемий давно нет, а бизнес остался. Доходный бизнес… Отто Дитрих мечтал сделать его еще доходнее. Каждый мужчина в роду фон Винклер-Линзенхоффов считал своим долгом удвоить состояние, доставшееся ему от предков. Правда, не у всех получалось. Некоторые – теряли. А сколько преданий было в их семье… Преданий, передававшихся из поколения в поколение, причем половина из них пересказывалась только шепотом.

– Значит, они общаются? – уточнил Иван Захарович у Лопоухого.

– Да, шеф. Вот запись разговора.

– Ну-ну, – хмыкнул Сухоруков. Его взгляд не предвещал Сергею и Ящеру ничего хорошего.

Во второй половине дня в воскресенье позвонил Пашка. Оказалось, с ним только что связался еще один оператор с конкурирующего канала, но не соперничающий лично с Пашкой, наоборот, его приятель и собутыльник. Этот оператор, Коля, тоже был в «Крестах» в субботу, появился там впервые и снимал КВН. Коля хотел с нами посоветоваться по одному вопросу, вернее, даже не с нами обоими, а со мной.

– Что-то заснял интересное? – догадалась я.

– Я понял – да, – подтвердил мою догадку Пашка.

– Перезванивай ему и договаривайся. Или мы к нему, или он к тебе, или вы оба – ко мне.

В результате я поехала за Пашкой, по пути мы затоварились пивом. Пашка сказал, что им на двоих десяти бутылок хватит, в чем я, признаться, сомневалась, и я порулила на Гражданку. Далековато, конечно, с юга на север родного города пилить, но куда только не поедешь ради пользы дела, а возможно, и собственного благополучия – во всех смыслах этого слова.

Не откладывая дело в долгий ящик, Коля поставил кассету, перемотанную на нужное место, и продемонстрировал нам заинтересовавший его кадр.

Певец Артур Небосклонов, прославившийся любовной лирикой, передавал что-то одному из заключенных. Как я поняла, маляву.

Но это оказалось не все. Один из депутатов сделал то же самое, пока его коллега общался с народом.

– Давайте просмотрим все с самого начала, – предложила я.

Больше ничего интересного на пленке не было. Меня в компрометирующей ситуации Коля не заснял, как, впрочем, и Пашка, других операторов на КВНе не было, только пишущая братия, да и вообще, я действовала осторожно. И опыт у меня уже имеется в таких делах, не то что у Небосклонова и депутата.

– Ты это не записал? – спросила я у Пашки.

– Да нет вроде, – задумчиво произнес он. – Я же игроков снимал, потом тебя, когда ты с ними после игры разговаривала. Можем отсюда ко мне проехать, просмотреть повнимательнее. Тем более что мы знаем теперь, когда это было, – Пашка кивнул на экран.

Я спросила у Коли, чего он хочет. Он, оказывается, желал только посоветоваться со мной:

– Идти мне в ментовку или нет?

– Точно – не идти. Хотя бы для того, чтобы не подставлять ребят, которым эти малявы предназначались. Они могут быть вполне безобидными: например, весточка от родственников. Людям за решеткой очень важно, чтобы родственники о них помнили. Весточка с воли – праздник. И не надо подставлять тех, кто это передавал. Я говорю о заключенных, которым их дали в руки. Они по себе знают, как их товарищи по несчастью будут рады получить маляву.

– Юль, мне бабки нужны! Я весь в долгах.

– А, тогда без проблем. Делаешь снимок с пленки или часть пленки переписываешь на чистую кассету – и вперед. Грозишь Небосклонову и депутату ментовкой. Им полезно будет понервничать.

– Депутаты же вроде неприкосновенные?

– Только из Госдумы, из нашего ЗакСа, слава богу, нет. Отбрешется избранник народа, конечно, но я своим знакомым в органах передам пленочку, если хочешь. А там у многих на депутатов зуб. Серьезных неприятностей у него не будет, но… Думаю, и певец, и депутат решат, что лучше заплатить, если, конечно, ты не собираешься потребовать слишком много.

– По тысяче баксов с носа.

– Сойдет, – сказала я и спросила, нельзя ли для меня сделать копию кассеты. Тысячи баксов у меня с собой, правда, не было, только сто.

– Юль, да я тебе бесплатно сделаю, – сказал Коля. – Ну а ты, в случае чего, свяжешься со своими знакомыми в органах.

– Тебе-то кассета на что? – посмотрел на меня Пашка.

– Не мне, а Ивану Захаровичу.

– А-а… – протянули хором Пашка и Коля, также знавший об Иване Захаровиче, в основном благодаря мне.