Чтение онлайн

«Мы добились впечатляющих результатов в разведении. Это превосходит мои самые смелые ожидания. Я только что вернулся из павильона рептилий: у нас появилось шестнадцать яиц гекконов Гюнтера и восемь яиц сцинков Телфэйра. Теперь мы можем быть почти что спокойны за судьбу обоих видов. Кроме того, нам удалось получить восемьдесят пять детенышей ямайского питона. С помощью нового способа Боба Мартина нам удалось скрестить боа с Круглого острова: у нас есть два самца и одна самка. В следующем году мы подберем для нее самого крупного самца и будем надеяться на лучшее. Ты же знаешь, как мало науке известно об этих чертовых тварях. Мы не знаем даже, откладывают ли они яйца или рождают живых детенышей. И никто не знает, на какое количество детенышей можно рассчитывать. Если они похожи на ямайских, то в течение пары лет мы сможем восстановить популяцию на Круглом острове. Сейчас у нас так много ямайских боа и хутий, что если бы нам удалось найти подходящее место, то мы могли бы попробовать возвратить эти виды в природу. Если бы найти богатого американца или европейца, располагающего собственным островом, мы могли бы начать работу. Как бы мне хотелось сделать это одновременно с возвращением в природу круглолицего ибиса! Тогда можно было бы говорить о настоящем успехе. У меня начинает кружиться голова, когда я думаю о потенциале в этой области. За два года у нас должно появиться достаточное количество золотых крыланов и розовых голубей, и можно будет подумать о том, чтобы выпустить кое-кого из них на волю…

Дорогая, так радостно видеть, когда мои мечты воплощаются в реальность. Ты даже не представляешь, какое это счастье. Но ничего, скоро мы будем работать вместе. Мы отловим зверей, привезем их сюда, скрестим, и ты поймешь, что я имею в виду. Это удивительное ощущение! Ради него можно вытерпеть годы тяжелой работы, без которой невозможно ни одно достижение. Но наша работа требует огромного терпения…»

В ноябре 1978 года Ли наконец-то закончила работу над своей диссертацией по общению животных — «Исследование роли шумов в канале общения на основании анализа звуков, издаваемых лесными животными». Она представила диссертацию на рассмотрение, и 22 ноября ей сообщили, что ей присуждена докторская степень. Защита проходила три часа, в комиссию входили восемь профессоров, а Джеральд маялся за дверями. После защиты Ли с Джеральдом вылетели на Джерси, чтобы отметить Рождество. Ли впервые праздновала Рождество вдали от дома. На праздники к Джеральду прилетел Лоуренс, который остался во Франции в полном одиночестве. «Я провожу Рождество на Джерси в зоопарке моего брата, — писал Лоуренс Генри Миллеру. — Здесь, как всегда, полно снега, но раздающиеся вокруг звуки напоминают мне тропический лес. Картина сюрреалистическая! По ночам рычат львы, на рассвете раздаются дикие птичьи вопли и уханье шимпанзе. Это очень странный остров. Порой он вызывает у меня приступы клаустрофобии».

Джеральд и Ли собирались встретить Новый год в испанском замке у Флер Коулз. Богатая и талантливая американка Флер Коулз была необычным человеком. Она писала, рисовала, редактировала, издавала книги, занималась благотворительностью, держала салон. Флер была знакома с огромным множеством знаменитостей. Флер и ее муж Том подружились с Джеральдом, когда она поддержала его во время дворцового переворота 1973 года. Накануне Нового года Флер позвонила Джеральду и предупредила: «Поскольку вы еще не женаты, я поселю вас в отдельных комнатах, чтобы слуги не болтали». На это Джеральд ответил: «Что ж, в таком случае мы не приедем».

Флер Коулз отступила, и 27 декабря Ли и Джеральд прилетели в Мадрид, а оттуда направились в восхитительный замок неподалеку от Трухильо, построенный римлянами, переделанный маврами, разрушенный наполеоновской армией и восстановленный Флер и Томом. Коулзы устроили у себя великолепный мавританский садик и галерею между двумя уцелевшими мавританскими башнями. Испанские замки, английское поместье на Джерси, поездки через Скалистые горы — Джеральд сдержал свое обещание: жизнь Ли изменилась самым кардинальным образом. Но, помимо этого, в ней появилось и совершенно иное. Ли вспоминала:

«Той весной мы путешествовали по Центральной Америке и странам Карибского бассейна — Коста-Рике, Панаме, Антигуа, Монтсеррат. А потом нам сообщили, что Джерри наконец-то получил развод, и мы вернулись в Мемфис за десять дней до свадьбы. Моей матери пришлось взять на себя все заботы. Джерри пригласил уйму народу — свою сестру Маргарет, Джереми Маллинсона с женой, Джона Хартли с женой, Сэма и Кейт Уэллер, Дэвида Хьюза, Питера Гроуза с женой и всех руководителей нашего американского Фонда. Все эти люди провели в Мемфисе три-четыре дня, и мы все очень веселились. Родственники Марго Рокфеллер устроили большое барбекю у бассейна, пару вечеринок организована я, несколько — мои друзья и друзья моей матери, даже Джерри и то устроил собственную вечеринку. В Америке принято, чтобы жених проводил так называемый «репетиционный обед». Если свадьба проходит в церкви, то репетиционный обед устраивается после репетиции церемонии за день до настоящей свадьбы. Но в этом случае такое было невозможно, поскольку я принадлежу к епископальной церкви, американскому аналогу англиканской, и священник не позволил мне обвенчаться. Он сказал: «Мистер Даррелл разведен, поэтому мы не можем вас обвенчать». Меня это не беспокоило, потому что я уже давно перестала быть религиозным человеком, но моя мама ужасно рассердилась. Так или иначе, мы решили провести церемонию в нашем саду, а репетиционный обед Джерри провел на старинном пароходе. Он пригласил всех гостей, и мы спустились по Миссисипи. Я надела свое платье в стиле доброго старого Юга — пышные юбки на кринолине, облегающий корсет, а Джерри выбрал полосатый пиджак, соломенную шляпу, пышный галстук и лаковые ботинки, позаимствованные у моего отца. На корабле был оркестр, шампанское лилось рекой, а Джереми Маллинсон, шафер Джерри, произнес речь. Ему приходилось перекрикивать шум двигателей, к тому же из-за его английского акцента никто не понял, что он сказал. Но все остались в полном восторге, начали открывать новые бутылки, оркестр грянул… Тем вечером на Миссисипи был особенно красивый закат. Все прошло просто великолепно…

На следующее утро Джерри поднялся очень рано. Наша свадьба состоялась 24 мая 1979 года. С утра шел дождь, но затем небо прояснилось. В тот год в Мемфисе весна запоздала, и в нашем саду вовсю цвели кизил и азалии. Цветы были повсюду. Это была восхитительная церемония. Джерри, по обычаю, не позволяли подниматься наверх до самого последнего момента, поэтому мой брат прихватил с собой упаковку пива и спустился к нему, чтобы скрасить ожидание. В пять тридцать мы вышли из дома, чтобы совершить церемонию. Флейтист и арфистка заиграли «Канон» Пахебеля, а потом эстафету у них принял старый негр Мозес, отлично игравший на пианино. Мы поженились на газоне под цветущими кизиловыми деревьями. Совершал церемонию судья, старый друг моих родителей. Потом вынесли огромный торт, все стали читать приветственные телеграммы и танцевать. Вечером я переоделась, нас осыпали рисом, и мы уехали в отель возле аэропорта, потому что на следующее утро нам предстояло очень рано улетать в Англию. Мы обещали Питеру Буллу, что будем присутствовать на его благотворительном пикнике. Прямо из аэропорта мы кинулись на это мероприятие. Питер беседовал с маркизом Бата. Когда он нас увидел, то сказал: «О, о, о… Сейчас я заплачу…» Наконец-то мы с Джерри стали мужем и женой. И мы намеревались жить долго и счастливо».

Эта свадьба надолго осталась в памяти тех, кому довелось на ней побывать. Когда Джерри и Ли уехали, в Мемфисе стало пусто и печально. «Город с вами был совсем другим, — писала молодоженам сестра Ли Харриет. — Мама даже немного всплакнула после вашего отъезда. Папа зажег свечи, чтобы вам сопутствовала удача. Я тоже очень скучаю по вас, мисс Скарлетт, но знаю, что мистер Ретт позаботится о вас».

Брак означал для Ли начало новой удивительной жизни рядом с удивительным человеком. Для Джеральда эта свадьба стала возрождением, обновлением, возвращением к жизни и к работе в зоопарке и в Фонде.

Жизнь Джеральда и Ли изменилась, хотя для каждого из них по-разному. Для Джеральда брак с Ли означал не просто перемены в жизни, это было настоящее спасение. Его близкий друг и коллега Джереми Маллинсон ни минуты в этом не сомневался: «Ли, вне всякого сомнения, стала спасительницей Джерри. Я думаю, что, если бы не она, он бы умер гораздо раньше. Он быстрым шагом шел к своей кончине. Если бы не этот брак, он бы совершал медленное самоубийство. Но теперь он мечтал только о жизни — о жизни с Ли». Как замечал Питер Олни: «Ли стала спасением для Джерри, а он был апофеозом ее жизни». По мнению Олни, Джеральду крупно повезло, что он нашел Ли: «Она оказала огромное и благотворное влияние на его жизнь. Благодаря ей он прожил на десять лет больше».

Семейная жизнь давалась Ли сложнее, чем Джеральду. Он уже был женат и прекрасно знал, чего можно ожидать. Ли же переехала с американского Юга на английский остров, сменила зоологический факультет на зоопарк, карьеру на реальную работу, безвестность на известность, спокойную, размеренную жизнь на кочевую. Треть года они с Джеральдом проводили в поездках по всему миру, собирая деньга для Фонда, читая лекции и собирая животных, вторую треть они проводили в Мазе на юге Франции, а последнюю — в Джерсийском зоопарке. Джеральд вел привычный для себя образ жизни. Он просыпался с банкой пива и засыпал с бокалом бренди. Никаких возражений он не принимал. «Мой доктор говорит, что я не заслужил такого замечательного сердца, печени и состояния здоровья», — постоянно повторял он. Ли приходилось с этим смиряться.

Джеральд очень гордился своей молодой женой и не переставал удивляться своему счастью. «Он был неотделим от нее, — вспоминал близкий Друг семьи Дарреллов. — Но и она не покидала его ни на минуту. Несмотря на разницу в возрасте и различия культур, это был брак, заключенный на небесах». Хотя Джеральд редко оценивал людей по ученым степеням и премиям, Ли явилась исключением. Он очень высоко оценил ее диссертацию, так, словно это была его собственная работа. Он постоянно поддерживал ее и помогал ей в научной работе. Сестре Джеральда Маргарет иногда казалось, что он слишком опекает свою молодую жену. «Не возводи ее на пьедестал, — предостерегала она. — Не пытайся заставить ее стать такой, какой она быть не может. Она не редкое и нежное растение. Относись к ней как к нормальной, красивой, молодой жене. И не более того!» Сначала друзья Даррелла удивлялись, как молодая и красивая девушка может уживаться с этим грузным мужчиной, который уже перешагнул за пятьдесят. «Ли была серьезной девушкой с серьезными намерениями, — вспоминала Флер Коулз. — Ей повезло — она встретила нужного мужчину в нужный момент своей жизни. И наоборот».

В одном отношении Ли оказалась совершенством. Женившись на столь молодой женщине, Джеральд терзался сомнениями, насколько долго его хватит. Особенно они усиливались, когда он видел ее в обществе молодых мужчин. Несколько раз эти сомнения выливались во вспышки неконтролируемой ярости и ревности. Джеральд постоянно говорил о своей любви и преданности.

Квартира в поместье Огр претерпела серьезные изменения, после того как в нее въехала новая хозяйка. Джеральд сломал стену, разделявшую две небольшие комнаты, и получилась просторная, светлая гостиная. Очень украсил эту комнату белоснежный ковер, по которому были разбросаны желтые и оранжевые коврики. Вклад Джеральда в обстановку квартиры ограничивался его книгами, которые занимали две стены в гостиной (здесь разместились книги для чтения — зоологическая библиотека переехала в его кабинет на первый этаж). Здесь же Ли поместила его коллекцию скульптуры, посвященную животным. Эти статуэтки были привезены из самых разных стран и изготовлены практически изо всех известных человеку материалов — от глины и дерева до стекла и железа. На стенах красовались викторианские открытки с изображением пышных обнаженных красоток, обрамленные в позолоченные рамки. В комнате стало светло, просторно, но непосвященного она ставила в тупик. «Я помню, как вошел в эту комнату впервые, — вспоминает Саймон Хикс, секретарь Фонда. — Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного. Я просто не понимал, где я нахожусь. Люди не знали, как себя здесь вести. Джерри мог расправляться с ними, как его душе было угодно».