Чтение онлайн

«Я никого не виню, это произошло совершенно случайно, знаю, что Морт, каким бы здоровенным дураком ни был, внутри он тот ещё сентиментальный мальчишка. Он пытался остановить работу двигателя, но у него ничего не получилось. Скажи ему, чтобы не носил на сердце тяжелый груз, если я умру. Передай моей семье, что я их безмерно любил. Нет, не останавливай меня…»

В этот момент начал было мотать головой Нед, стараясь переубедить Хена, что тот ещё в порядке, что он будет жить. Но тот оборвал его намерения. Хен, который в жизни никогда не посмел бы перечить, знал, что из этой передряги ему не выбраться.

«И ты и я понимаем, что я так или иначе умру, то ли от потери крови, то ли от болевого шока, а может и вовсе от повреждения мозга, когда его окончательно зальёт кровью, как только попытаются вытащить эту штуку. А может и от всего сразу. Не теряй время, просто выслушай меня. Кроме твоих искренних сожалений о моей потери, обними моих родных и постарайся как можно быть чаще рядом с ними, это очень важно! А ещё лучше, чтобы твоя любимая жена Берта помогла тебе в этом деле. Как только придёт время, и ты поймёшь, что она начинает приходить в себя, ты должен подойти к ней и сказать, что я прошу её, чтобы она не смела тратить годы жизни на оплакивание меня. Она и дети должны знать, что для меня будет искренним проявлением любви ко мне – это возвращение к полноценной жизни. А Ксени должна будет найти себе нового спутника жизни, который будет достоин её. И чем раньше она это сделает, тем будет лучше для всех. Прошу: навещай их! Я хочу, чтобы мои дети видели пример настоящего мужчины».

У Неда округлились глаза, он хотел спросить, при чём тут его жена, как через мгновение все осознал и, не издав ни звука, продолжил всё слушать.

«А что касается тебя, Нед, то я хочу тебя попросить о прощении, я, наверно, умру, но хотя бы сейчас должен быть искренен с тобой. Вот уже полгода, как я перевожу на твоём корабле наркотики из Ближнего Востока. Прости, капитан, но это так. Я всегда был крайне осторожен и был уверен, что, даже останови нас в открытом море береговая охрана, они ничего не смогли бы найти, даже загнав сюда тысячу собак и ищеек. Я делал это из раза в раз», – в этот момент он достаёт что-то из своего правого кармана брюк, крепко сжав в кулаке, и пытается это поднести к своей груди.

За дверью полыхает пожар, капитан обращает свой взор на это и понимает, что ситуация ухудшается донельзя. Казалось бы, необходимо остановить пожар, но время уже упущено, поэтому, тяжело это осознавать, но надо срочно созвать и готовить команду и объявить об эвакуации. В этот момент раздаётся гудок. Матрос, оставшийся у штурвала, это его рук дело. Нед осмотрелся и увидел, что корабль начал не только терять обороты, но и своё направление, об этом он его точно не просил, надо было срочно подниматься наверх. Голова начинала разрываться от боли.

Он поднялся, понимая, что жизнь и последние слова Хена важны, но есть проблемы и посерьезнее. Собрав матросов, он разделил их на две группы. Одна должна была сообщить остальным в дальних частях корабля об эвакуации, особенно тем, кто спал, они могли ничего и не услышать, а вторая должна была аккуратно переместить двух пострадавших человек наверх, к эвакуационным шлюпкам. Сделав это, он быстро побежал на капитанский мостик, корабль заметно сбавлял ход и менял направление, смещаясь к берегу, а это беспокоило ещё больше. Поднявшись, он мельком глянул в глаза пареньку, потом начал бегло осматривать показания и увидел, что мощность була уже около тридцати, нет, уже около двадцати процентов от той, которая была до того, как он покинул мостик. Он смотрел на панель и ждал, что вот-вот кто-то сообщит ему о течи. Он уже не только видел это на приборах, а видел собственными глазами.

Моряк, что стоял у штурвала всё это время, услышал мощный гулкий взрыв пятью минутами ранее, заметил, что корабль начал резко терять обороты, и тут слева открылся вид на небольшую бухту. Он понимал, что было бы хорошо подплыть поближе к берегу и остановиться, капитан бы его похвалил за принятие такого смелого решения, там будет неглубоко, конечно, вряд ли корабль утонет, а если нет, то там мелко и поднять бы его не составило труда. Но бухта эта называлась Волчье логово, и он совсем не знал этого.

Нед увидел, что парень свернул ближе к бухте, видимо, надеясь, что можно было бы уткнуться в берег, а может, просто сесть на мель, думая, что мы можем утонуть. Нед сообщил дважды всем по общей громкой связи о том, чтобы все в течение двух минут готовились к эвакуации, быстро собрали всё необходимое и собрались у шлюпок. Их было две, места им и двум лежачим морякам вполне должно было хватить.

Подняв свой взор, он осмотрелся и вспомнил, что это за логово. Вспомнил старичка годом ранее в порту, в который они сейчас должны были приплыть. Он рассказывал о старой бухте, её прозвали Волчьей, потому что в ней то и дело тонули корабли, а поднять было их невозможно, потому что там было очень глубоко, глубже, чем несколько сотен метров от берега. Волчья, потому что и моряки, покинувшие свои тонущие корабли, всё равно не спасались, там было холодная вода из-за большой глубины и большого утёса, который с восточной стороны не давал ей прогреваться, а скалистый, скользкий и крутой берег был как окончательной чередой испытаний. Ведь добравшись даже до берега, волны, которые были порой причиной кораблекрушения, могли добить бедолагу уже о берег. «Держись подальше от этого логова, чтобы ни случилось, лучше отверни в открытое море, чем туда», – говорил этот странный попахивающий алкоголем моряк. Но именно здесь оказался Нед. Именно здесь. Уже через год он парковал тут свой новенький «Мистик».

Корабль не останавливался, но плыл медленно. Нед подумал о том, что стоило бы прислушаться и отвернуть обратно, в сторону моря. А у шлюпок уже собрались если не все, то большая часть моряков, он отправил туда и младшего моряка, оставшись один на один со стоявшими перед ним проблемами. Нед посмотрел на тёмную воду, словно под ним было метров пятьдесят бездны, спереди высился большой утёс. Крепко сжав в руках штурвал, он резким движением решил повернуть. И тут прогремел третий, мощный и последний взрыв, разорвавший прошивку корабля, и в него хлынул поток воды.

Когда Нед подошел к спасательному надувному плоту, который уже готовили матросы, оба пострадавшие матросы уже лежали рядом с ним. Склонившись над умирающим другом, показалось, что тот пришел в себя. Хен вновь что-то зашептал хриплым голосом:

– Прости, друг мой, но ты имеешь полное право меня ненавидеть, презирать и просто кинуть на съедение свиньям, не обронив при этом и слезы. Я не был честен перед тобой совсем, практически никогда. Прости, капитан, но уже три долгих года из четырех, что я тебя знаю, я люблю твою жену Берту. Не просто милые улыбки и воздыхания при встрече, мы спим, в тайне ища возможности для встреч. Мы опьянены и, словно подростки, прячемся от рассерженных родителей. Ни ты, ни моя жена не знали об этом. Мы делали это так искусно и расчётливо, что делало из нас ещё больших мерзавцев. Я отказывался признавать то, кем я стал. И только сейчас, когда смерть склонилась надо мной, я говорю тебе: прости, ты прекрасный человек, но твоя любовь к нам обоим сделала тебя слепым, а мы этим воспользовались.

Взгляды Неда и Хена были устремлены друга на друга. Капитан замер, он оказался в кошмаре, который становился только хуже. Но он хотел услышать всё. Слушал и падал в бездну.

– Было лишь это? Нет. Два года я перевожу наркотики. Наша остановка в Ливане ограничивается не только стандартной загрузкой товара, но и нестандартным заполнением наркотиков, которые я поставляю мафии за хорошие деньги. В ящике со спасательным и оборудованием для погружения два килограмма героина, произведённого где-то на Ближнем Востоке. Я не знаю как именно, но поступи так, как посчитаешь нужным. Это твой корабль и твоя воля. Про…

И тут у него началась судорога, и он начал тяжело захлёбываться и кашлять.

Нед всё слушал внимательно, запоминая каждое слово. В первые мгновения он хотел услышать от Хена что-то о его родных и близких, о том, как он их любит, о том, чтобы они всегда помнили о нём, но не губили свою жизнь тяжёлыми воспоминаниями и оплакиванием, это было бы так рационально и практично, в этом был весь его помощник. Но тут Хен заговорил о нём, о Неде, и об его жене, об их тайне, об его тайне, он каялся, словно перед ним был священник, которому он исповедовался на смертном одре. Да, всё так и выглядело. Угроза смерти делает нас сильными, делает нас храбрыми и откровенными. В последние минуты жизни мы становимся для себя тем, кем хотели быть всю жизнь.