Чтение онлайн

— Кто ваш бог?!

— У нас нет богов!

— Кто ваш брат?!

— Ред Браун! Ред Браун! Ред Браун!

— Кто вы?

— Мы — гиксосы!

— Кто мы?!

— МЫ — КРАСНЫЕ ГИКСОСЫ!!!

— Свобода!

— Смерть!

— Свобода!

— Смерть!

— Свобода или смерть?!

— И смерть, и свобода!!!

— Мир прекрасен!

— Очистим его!

— Железо и кровь!

— Кровь, мясо, пулеметы!!!

— Год Ноль!

— С новым годом!

— Ред Браун!

— С НОВЫМ ГОДОМ!!!

— Отлично, поехали отсюда, — подытожил командир.

Джипы взревели почти одновременно и направились на север. Деймос Хеллборн лежал на дне кузова, между цилиндрами пулеметной треноги. Стоявший за пулеметом гиксос держался одной рукой за казенник, а в другой сжимал чью-то отрубленную кисть и с хрустом обгладывал пальцы.

«Какая странная каменоломня», — заметил Деймос, когда гиксосы вытряхнули его из машины.

Разумеется, над ним давлели штампы и стереотипы, но все-таки… Каменоломня — это, как правило, карьер или каньон. Грубо говоря — углубление в земле, в котором, собственном камни и добывают. Иногда камни добывают в горах. Иногда… Но раскинувшийся перед ним пейзаж не укладывался ни в какие рамки!

Слишком правильная груда камней на плоской равние, а чуть дальше — еще одна, и еще одна… По правую руку — Нил, и какой-то мертвый город на другом берегу. Определенно, знакомая местность. Хеллборну раньше не приходилось бывать в Египте, но он прочел столько книг, видел столько фотографий… и поэтому все вспомнил и узнал!!!

Когда-то здесь стояли великие египетские пирамиды. Хеопса, Хефрена, Сфинкса, и дальше по списку. Потом их кто-то взорвал, разбомбил, уничтожил — и превратил в циклопические груды камней. Среди которых сейчас бродили, ползали и копошились тысячи — десятки тысяч оборванных, изможденных, изуродованных, жалких, несчастных людей всех рас и цветов кожи. Рабы древнего… нет, нового Египта.

Колючая проволока в несколько рядов, дополнительно украшенная пулеметными вышками, тянулась чуть ли не до самого горизонта. Многочисленные репродукторы извергали какой-то незнакомый, но очень бравурный марш. Деймос прислушался.

И под звуки этой музыки обломками фараонского величия нагружали разнокалиберные грузовики — от скромных двухтонок до гигантских карьерных самосвалов, немедленно отбывающих куда-то на север. На строительство Авариса, не иначе.

А потом Хеллборн увидел вторую половину беды. Столбы вдоль дороги, распятые скелеты, подвешенные клетки, виселицы, черепа на кольях — полный набор, почти как в освобожденном Порт-Султане, но в несколько раз больше. Раз в десять. А то и в двадцать.

«Святая дева Елизавета, куда я попал?!»

— Ну, чего встал? — довольно добродушно поинтересовался командир патруля. — Шагай вперед!

И они зашагали.

Комендант лагеря и начальник работ обитал в самом настоящем вертолете, выгодно смотревшемся на фоне палаток, деревянных бараков и прочих глинобитных домиков. Вертолет был лишен винтов, лопастей и других важных деталей, необходимых для полета. Но, как подозревал Хеллборн, должен был сохранить роскошное внутреннее убранство. На борту приземленной машины среди прочих красовался плакат с готическим текстом: «Только на твердой земле человек может быть свободен!» Похоже, воздушные полеты здесь не поощряются. И «Купидону-27» просто не повезло напороться на случайный пустынный патруль, вооруженный зенитными автоматами.

Комендант был высок, белокож и здоров — почти как командир патруля, только еще моложе. Он щеголял в аналогичной красной униформе без знаков различия. На доставленного пленника комендант взирал с легкой смесью лени, презрения и любопытства. Как ему это удавалось? — решительно непонятно.

— Так за что тебя романцы повязали? — спросил гиксос-начальник.

— За контрабанду, — поспешно объяснил Хеллборн. — Пустяковое дело, товар стоил гроши, но шеф местной сигуранцы решил устроить за мой счет отпуск в столице. Он очень спешил, поэтому мы и пролетали над Египтом.

Деймос очень старался отвечать на все вопросы быстро и максимально ясно. У него временно пропало всякое желание шутить. Он только что видел, как двух рабов забили камнями, а одного четвертовали кхопешем и принялись поедать конечности — еще до того, как бедняга испустил дух.

Ах, как хорошо было в плену у виксов! у абиссинеров! у румын! даже у индюшатников — там была хоть какая-то надежда.

В этом аду, как ни банально это звучит, надежду должны были давным-давно убить. И сожрать.

— Запомни раз и навсегда, — спокойно и как-то равнодушно отвечал комендант, — если ты еще раз произнесешь это запретное и грязное слово на букву «Е», тебе отрежут язык, вместе с головой. Наша страна, от Ливийской пустыни до Нила, и от Нила до Красного моря называется Гиксосия. Мы — гиксосы. Красные гиксосы. Понял?

— Так точно, сэр! — рявкнул Деймос. — Гиксосия. Мы — гиксосы!

— «Мы», а не ты, — на удивление мягко поправил его собеседник. — Ты пока еще не гиксос.

— Так точно, сэр!!!

— Бывший солдат? — поднял брови гиксос.

«Какой у него отвратительный фламандский акцент!»

— Так точно, сэр!

— Прекрати называть меня «сэром», — столь же мягко потребовал гиксос, от чего по спине Хеллборна пробежался предательский водопадик пота.

— Так точно!.. Виноват.

— Напомни, как тебя звать?

— Хеллборн. Деймос Хеллборн.

— Англичанин?

— Так точно.

— И что же мне с тобой делать? — комендант задумчиво посмотрел на пирамидные развалины, пулеметные вышки и пыточные столбы.

«Что делать?» У Хеллборна было время об этом подумать, пока пулеметные колесницы удалялись от сгоревшего «Купидона», и пока он шел вдоль жуткого забора к жилищу коменданта.

Судя по всему (хоровод вокруг костра, лозунги, одноцветная униформа), он попал в руки правящего в Египте революционного движения. Какую официальную идеологию они исповедуют? Коммунизм? анархизм? фашизм? стоцкизм? — неизвестно, но явно не какой-нибудь нацизм-национализм, потому что среди них есть белые европейцы, арабы, негры, и нет ни эллина, ни иудея. То есть красные гиксосы вполне будут рады принять в свои ряды скромного англосакса. Надо прикинуться восторженным неофитом — но не очень восторженным, не переиграть. Там видно будет. Прикинуться неофитом, потому что в противном случае он рискует превратиться в распятый скелет или в пустой череп.