Чтение онлайн

— Я слишком полная, мои дорогие, слишком толстая. — Но поскольку после каждого купания, чтобы согреться, она съедала несколько пирожных, купленных у Риалла, причем до ленча из пирожков с лобстерами и маринованных груш, представлялось маловероятным, что ей удастся осуществить задуманное.

На Джейн с самого начала братья Диксон произвели самое благоприятное впечатление, и она отлично понимала, почему Рейчел их так часто вспоминает и так много лет поддерживает переписку. В общем, их нельзя было назвать красивыми, этого о них не мог бы сказать никто, тем более если сравнить их, к примеру, с мистером Найтли. Но их внешность, особенно Мэтта, была необычной и даже в какой-то степени поэтической. Так, собственно, и должно было быть, потому что Мэтт, он сам в этом признался, пробовал себя в поэзии и даже уже закончил несколько од; он ежедневно делал записи в блокноте, который именовал «книга набросков», и надеялся связать свою жизнь с литературой.

Они были англоирландцами.

— Предки пошли за Кромвелем, понимаете, и было это не так уж давно; норманны и чистокровные ирландцы нас не замечают, мы для них просто сброд, — ухмыляясь, объяснил Сэм.

Но Джейн предполагала, что после Кромвеля было много смешанных браков с чистокровными ирландцами; у обоих мальчиков были кельтские волосы, а у Мэтта настоящая грива — грубая, косматая и вьющаяся — до плеч; у них были высокие скулы и большие темные кельтские глаза. Оба были неудержимо болтливы и могли, по словам Рейчел, заговорить медведя так, что он забудет о зимней спячке. Они всегда оживленно жестикулировали, не брезговали драматической декламацией, искрометными шутками и острой сатирой. А их манеры, некогда столь грубые и неуклюжие, теперь были изысканными, что видели все, кроме миссис Фицрой, конечно. Мальчики понравились даже миссис Консетт.

— Прекрасные юноши, — вздохнула она. — А какая романтическая внешность! И со временем старший получит титул — когда умрет его дядя лорд Килфинан. Жаль только, что мистер Сэм такой болезненный.

— Ирландский титул! — фыркнула миссис Фицрой. Она считала их агрессивными, исполненными притворства и прочей чепухи. Но главное — Диксон! Что это за имя? Оно отдает бакалейным прилавком — вот и все, что можно сказать.

А тем временем Рейчел и Джейн неплохо проводили время с мальчиками. Их продолжали так называть, хотя Мэтту уже исполнилось двадцать, а Сэму — девятнадцать. Мэтт учился в Кембридже, а Сэм из-за постоянных болезней пока не поступил в университет, но рассчитывал сделать это в следующем году. Мэтт, конечно, унаследует поместье и титул своего дяди.

— Если я не стану раздражать старого маразматика, титул в конце концов перейдет ко мне. Но он может вычеркнуть меня из завещания, если захочет, и, бьюсь об заклад, рано или поздно сделает это, потому что у него слишком много тараканов в голове и он меня не любит.

Сэму предстояло принять сан, но сначала надо окончательно выздороветь. Их мать, веселая беззаботная леди, редко позволяла себе слишком долго тревожиться из-за жизненных сложностей, но даже она беспокоилась о теперешнем его состоянии. Семейство прибыло морем из Корка в Уэймут, и, к сожалению, в районе Лендс-Энд их судно попало в жестокий шторм; бедный Сэм совсем расхворался и кашлял так сильно, что у него началось кровотечение. Но все надеялись, что свежий воздух и морские купания скоро восстановят его здоровье. Миссис Диксон всегда была несокрушимой оптимисткой. Плохо, конечно, что после утреннего купания Сэм почувствовал себя так плохо, что был вынужден лечь и отдыхать до полудня, но в самом ближайшем будущем он непременно поправится. Ну а Сэм следил за тем, чтобы физическая немощь не испортила ему характер; он всегда был весел, почти каждый день зазывал друзей к себе в дом на Тринити-роуд, куда стараниями миссис Диксон, очень преданной матери, было доставлено прекрасное фортепиано. Оба ее сына обожали музыку: Мэтт любил петь и имел прекрасный голос, Сэм играл на скрипке и тоже хорошо пел, но из-за этого кашлял. Братья вместе с Рейчел и Джейн исполняли самые разные песни, дуэты, трио и квартеты. Сэм был счастлив, найдя в Джейн великолепную исполнительницу, и дом, как часто говорила миссис Диксон, «целыми днями звучал, как гнездо певчих птиц». По вечерам Мэтт, Рейчел и Джейн брали лошадей и ехали на прогулки в окрестные деревни; иногда их сопровождал Фрэнк Черчилль; он тоже приехал на воды в Уэймут с дядей и несгибаемой тетей. Но Фрэнк в сравнении с разговорчивыми, одаренными богатым воображением, яркими братьями Диксон казался добрым, дружелюбным, но довольно скучным молодым человеком, и на Тринити-роуд его приглашали нечасто.

Миссис Фицрой могла только жаловаться — что она и делала. По ее убеждению, внучка слишком много времени проводила с этими ирландскими разбойниками, однако полковник Кэмпбелл не возражал, если только с молодыми людьми постоянно находились миссис Диксон или миссис Консетт.

— Но ведь она не знакомится с теми, с кем должна общаться, — ежедневно повторяла миссис Фицрой. — Здесь девочки леди Пичли, и Далримплы, и мисс Актон — все они представители высшего общества, от которых Рейчел могла бы научиться манерам и приятному обращению, а вместо этого она поет ирландские песенки и носится на лошади по окрестностям, приобретая еще больше веснушек.

— Возможно, и так, мэм, но она определенно стала не такой нервной и, похоже, меньше заикается. — Это было чистейшей правдой. То, чего не смог добиться синьор Негретти со всеми своими упражнениями, было достигнуто благодаря смеху, удовольствию и приятной компании. После двух-трех часов пения с мальчиками Рейчел говорила намного свободнее, почти не заикалась и не задыхалась. Иногда молодые люди играли в шарады, читали стихи, декламировали и рассказывали, и можно было только удивляться, как блестяще Рейчел все это удавалось. Веселые разговоры и дружеское участие сотворили чудеса, придав ей уверенности в себе. Да и ее внешность, заметила Джейн, менялась каждый день, причем в лучшую сторону. Нос уже не был таким красным, регулярное применение косметических средств улучшило волосы, лучезарная улыбка оживляла лицо.

Тетя Фрэнка Черчилля, давно ставшая инвалидом, почти не показывалась в городе; она сняла красивый дом на Огаста-плейс и в основном оставалась взаперти, принимая то докторов, то массажистов. Она ни разу не искупалась в море, но вместо этого принимала ежедневные дорогущие горячие и холодные ванны в заведении, специально для этой цели поставленном на набережной. А ее муж, с другой стороны, нанял одну из купален с зонтиками, сдающихся в аренду за полтора шиллинга (с сопровождающим), и каждое утро в семь часов его видели выбирающимся из портшеза и поднимающимся по ступенькам в купальню; после этого лошадь тянула купальню на достаточную глубину, затем ее выпрягали и уводили на берег, а купающийся мог спуститься с морской стороны конструкции в воду и купаться под зонтиком, с помощью сопровождающего или без оного. После завершения купания лошадь снова впрягали с береговой стороны конструкции и купающегося доставляли на сушу.

Полковник Кэмпбелл, испробовав то же самое однажды, заявил, что все эти купальни — ерунда, способная разве только вытрясти душу из нормального человека, и предпочитал плавать в море без громоздких подручных приспособлений. Поэтому он, Мэтт Диксон и Фрэнк Черчилль нередко уходили на северную оконечность бухты — к казармам в полумиле от города, где могли плавать и плескаться вдалеке от женских глаз, не боясь оскорбить чью-либо скромность.

Джейн и Рейчел чрезвычайно сожалели, что женщины не могут сделать того же самого; по их общему мнению, купальни были крайне неудобны, да и сопровождающий всегда возвращался раньше, чем хотелось бы (на весь пляж было всего около сорока купален, поэтому они пользовались повышенным спросом). Но им очень нравилось море, «и оно благотворно в-влияло на п-папину больную н-ногу», всегда говорила Рейчел.

Миссис Фицрой уже давно разменяла седьмой десяток, и пока Кэмпбеллы жили в Вест-Индии, ее сильно донимал ревматизм. Она теперь прихрамывала и ходила с тросточкой. Она часто сопровождала миссис Кэмпбелл на горячие ванны и постоянно глотала разные снадобья и минеральные воды. Остаток дней она проводила в изысканной компании, играя в карты и получая информацию. Миссис Черчилль, характер которой стал еще хуже, близких друзей не имела вообще, а наперсников могла пересчитать по пальцам, однако она считала миссис Фицрой вполне приемлемой собеседницей и не возражала, если могла, принимая ванны, иногда обсудить с ней дела молодых людей.

Между ними было решено, что брак Фрэнка Черчилля и Рейчел станет великолепным решением. Фрэнк (если тетя этого пожелает) будет хорошо обеспечен, а у Рейчел имеются свои двенадцать тысяч, которые она получит после свадьбы. Это неплохая основа для более чем приличного существования. Следовало признать, что если Фрэнк был слегка непостоянен, возможно, чуть легкомыслен и ненадежен, серьезность и основательность Рейчел очень скоро заставят его остепениться.

— Потому что она, не стану скрывать от вас, мэм, серьезная умная девушка, в этом отношении она пошла в мать. Я не сомневаюсь, что, так же как Сесилия, она станет разумной преданной женой в отличие от моей другой внучки, Шарлотты, которая не думает ни о чем, кроме флирта. Мне бы только хотелось разделить ее с этим несносным созданием Фэрфакс, удивительно надоедливая девица; чем скорее ей велят собирать вещи, тем лучше будет всем нам, — говорила миссис Фицрой.

— Ваш зять намерен выделить приданое и мисс Фэрфакс, если она захочет выйти замуж? — спросила миссис Черчилль, проявлявшая почти профессиональный интерес к подобным делам.

В этот момент обе леди пили чай с вафлями в библиотеке Джона Харви, после того как с откровенным неудовольствием убедились, что семейства Диксонов и Кэмпбеллов отбыли в трех колясках на прогулку вокруг озера Редипол.

Миссис Фицрой уже открыла рот, чтобы ответить отрицательно, но ее перебил военный оркестр, так оглушительно громко заигравший «Правь, Британия, морями», что беседа временно прекратилась: пока звучала музыка, миссис Фицрой получила возможность подумать. И в результате ее размышлений, когда миссис Черчилль, всегда необычайно целеустремленная, если речь шла о получении информации, повторила вопрос, она ответила: