Чтение онлайн

– Откуда ты это знаешь? – спрашивает она.

– Потому что приходской констебль приглашал добровольцев. Он сказал мне, что Лефрой уже записался.

– Когда?

– Ранним утром, пока ты пыталась уснуть. – Джеймс ухмыляется. – Я уйду, как только позавтракаю. Если хочешь, я заседлаю Грейласс и одолжу тебе своих гончих. Ты могла бы попробовать поохотиться на Лефроя.

Джейн хмуро смотрит на брата, а Джеймс прячется за газетой, и его плечи трясутся.

Грейласс – пони Кассандры. Теоретически Джейн умеет ездить верхом, но предпочла бы этого не делать. Тем более что она не проверяла теорию с тех пор, как в возрасте двенадцати лет слетела с взбрыкнувшей кобылы.

– Значит ли это, что личность преступника установили?

Джеймс, нахмурившись, опускает уголок газеты.

– Думаю, что нет.

– Тогда как понять, кого искать?!

Джеймс пожимает плечами:

– Мы будем ловить любых бродяг, всех подозрительных типов.

– Подожди здесь, Мэри. Я захвачу шляпку.

Если есть хоть малейший шанс, что это поможет установить личность настоящего убийцы и спасет какую-нибудь бедную душу от ложного обвинения, Джейн должна рассказать мистеру Крейвену все, что знает о мадам Рено. Ради памяти убитой женщины она обязана добиться справедливости. С ее стороны было эгоистично желать остаться дома. И если Том не собирается наносить визит сегодня, у нее хотя бы будет больше времени, чтобы сочинить не столь явно восторженный ответ. В конце концов, молодая леди должна сохранять скромность.

Джейн подходит к воротам Дин-хауса, кивая в знак приветствия непрерывному потоку знакомых, идущих навстречу. Должно быть, по пути в Стивентонский приходской дом Мэри направо и налево передавала распоряжения своего дяди. Состоятельные семьи, торговцы и слуги толпятся на подметенной гравийной дорожке. Одна из самых набожных прихожанок отца Джейн промокает глаза носовым платком, а стоящий рядом с ней работник с фермы сжимает челюсти и бормочет что-то себе под нос.

Джейн прижимает руку к боку, желая унять покалывание. Она быстрым шагом взбиралась на холм, пока пение малиновки в живой изгороди компенсировало отсутствие болтовни между ней и ее спутницей.

– Скажи-ка, Мэри. Как, по мнению твоего дяди, приглашение всех жителей графства осмотреть труп мадам Рено поможет расследованию?

– Не будь тупицей, Джейн. Всем известно, что души убитых не покидают тело. Они не могут перейти в вечность, пока не попытаются сообщить живым подробности своей смерти.

– Понятно. – Джейн кивает, несмотря на свой скептицизм. Ей не терпится поскорее поговорить с магистратом и уйти в надежде, что Том заедет в дом священника по возвращении с поисков убийцы, хотя это звучит не очень романтично. Теперь, когда Джейн стоит перед деревянно-кирпичным фасадом особняка эпохи Тюдоров, ей становится не по себе при мысли о возвращении на место преступления. – И много ли убийц твой дядя поймал таким образом?

– Пожалуй, не много. – Мэри вырывается вперед, взбегая по каменным ступеням к двойным дверям. Дин-хаус с его черными балками и крутыми крышами – сплошные углы и остроконечности. Даже стекла в окнах заострены по краям, а хрустальные светильники выполнены в форме бриллиантов. – В основном его вызывают искать браконьеров, а я не думаю, что у лесных птиц есть душа.

Джейн спотыкается, представив широко раскинутые руки мадам Рено и темную лужу крови вокруг ее пепельно-бледного лица.

– Иди вперед. Я тебя скоро догоню.

– Что такое? Ты больна? Выглядишь немного зеленоватой.

– Просто хочу отдышаться.

Мэри пожимает плечами и ныряет в открытую дверь.

Как только подруга уходит, Джейн зажмуривается, чтобы избавиться от внезапного головокружения, угрожающего охватить ее. Вновь открыв глаза, девушка замечает знакомый зад, торчащий из кустарника. Она идет по тропинке на шорох, заодно восстанавливая душевное равновесие. В эркерном окне, выступающем на первом этаже прямо над ней, между свинцовыми прутьями решетки виднеются заостренные черты лица и глаза-бусинки леди Харкорт. Джейн поднимает руку в знак приветствия, но хрупкое тело женщины остается неподвижным.

Очевидно, леди Харкорт не в настроении приветствовать зевак, толпящихся у ее дома. И с чего бы ей радоваться? Потеря старшего сына Эдвина в результате внезапного и трагического несчастного случая стала для нее тяжелым ударом, а помолвка Джонатана оказалась омрачена еще одной жестокой и бессмысленной смертью. Такое нелегко вынести.

Джейн терпеливо ждет, пока владелец ягодиц закончит свои дела в кустах. Через несколько мгновений он встает и поворачивается к ней лицом. У него такой же рост и привлекательные черты лица, как у всех ее братьев, но немного более плотное телосложение, да и одет он куда небрежнее. Он не ездит верхом и не охотится, как другие, а предпочитает хорошо покушать.

– Это ты, Джорджи! Боже мой, что ты там делал?!

Глаза Джорджи загораются, а губы расплываются в широкой улыбке. Он тянется к руке сестры, хватает ее обеими ладонями и энергично трясет. Когда он наконец отпускает ее, то подносит одну руку ко рту и делает жест, будто что-то откусывает.

– Хочешь печенье? – спрашивает Джейн.

Госпожа Калхэм когда-то работала в семье глухих в Саутгемптоне и научила Джорджи разнообразным жестам, которые он использует для общения. Впоследствии все дети семьи Остен научились бегло разговаривать на пальцах благодаря близкому общению с братом, хотя Джорджи время от времени любит подловить их, применяя новые жесты собственного изобретения. Джейн уверена, что он мог бы научиться читать, если б только у ее матери и отца хватило времени и терпения обучить его.

– Ну, там ты его не найдешь, не так ли? Глупыш.

Джордж делает тот же жест, только более оживленный.

Из-за дома выбегает Джек Смит. Джек – сын госпожи Калхэм. Он на несколько месяцев младше Джейн. Заметив Джорджи, Джек упирается ладонями в колени и пытается отдышаться.

– Мисс Остен, – хрипит он, снимая свою фетровую шляпу и прижимая ее к груди. – Я действительно думал, что на этот раз он ускользнул от меня.

Когда Джорджи исполнился двадцать один год, мистер Остен нанял Джека в качестве профессионального опекуна, сопровождающего его сына в приключениях и делающего все возможное, чтобы уберечь того от неприятностей. Джеку было всего одиннадцать, но с самого начала он исполнял свою роль с достойной восхищения серьезностью и за минувшие десять лет ни разу не дал повод усомниться в его преданности подопечному. Чтобы сохранять хорошее настроение, Джорджи должен регулярно есть и спать – то, о чем он обычно забывает, если предоставить его самому себе.

Джейн указывает на голые розы под эркерным окном:

– Он рылся в кустах, когда я его обнаружила.

Что же могло так заинтересовать Джорджи? В конце года на кустах остаются только набухшие красные плоды шиповника, а под ногами нет ничего, кроме земли.

– Ох, Джорджи. Что мне с тобой делать? – смеется Джек, надевая шляпу. – Я привяжу тебя к себе, если будешь убегать.

Джорджи делает совершенно неуместный жест, не оставляя у Джека сомнений в том, что бы он сделал, если бы кто-нибудь посмел так с ним обращаться.

– Думаю, он голоден, – замечает Джейн, пытаясь оправдать плохие манеры своего брата.

– Голоден? Джорджи? Да ведь мы только что позавтракали! – Джек разводит руками. – Я полагаю, вы слышали о страшном происшествии здесь прошлой ночью?

Джейн вздрагивает.

– Да. Ужас.

– Мы подошли, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Видите ли, мою матушку вызвали, чтобы подготовить бедную женщину к погребению. Джорджи вроде бы держался рядом со мной, но когда я оглянулся, его уже не было.