Джин Грин - Неприкасаемый. Карьера агента ЦРУ № 014
Шрифт:
– Не слыхал…
«Надо завязать узелок на память», – подумал Джин. Чему только не учили его ньютоны ЦРУ; а про футбол забыли!..
Они проехали шесть километров по проселочной дороге и свернули к райцентру.
– Грайворон! – сказал шофер. – Райком направо, совхоз «Красный куст» – налево. Богатый совхоз, сады, ставок с зеркальным карпом, а главное – парк. Там теперь, в том парке, академический заповедник. До революции, говорят, там имение было шикарное, каких-то дворян, сейчас не помню..
– Гриневых-Разумовских, – проговорил Джин.
Вдали, над деревьями, висела круглая красноватая луна.
Машина уехала. Пыль, взбитая шинами машины, осела.
А Джин все еще стоял с чемоданом на земле своих предков, один на один с собою.
Третья серия
Быстрыми деловыми шагами Джин шел по шоссе. Все вокруг, весь пейзаж, за исключением этого бетонного шоссе да линии высоковольтной передачи, соответствовали рассказам отца, снимкам, рисункам, его мысленным прогулкам по «родине предков».
Поселок скоро остался позади. Впереди поблескивали под луной медленно текущие воды. «Вот и Ворскла, – подумал Джин. – За мостом через сто метров поворот к усадьбе. Что там сейчас?»
Деревья за мостом стояли плотной черной стеной. Может быть, теперь уже нет здесь никакого поворота, а парк превратился в дикий лес? Поворот оказался на месте. От шоссе отходила грунтовая дорога, петляющая среди высоких деревьев.
Джин пошел по ней из тени в свет, из тени в свет и скоро увидел прямо перед собой, словно выплывший из детского сна, ярко освещенный луной въезд в родовое поместье: белые башенки, похожие на солдат в нахлобученных жестяных касках, свернувшихся львов, чугунную решетку ворот.
Все это выглядело под луной как гигантский негатив знакомой с детства фотографии из семейного альбома. Не хватало только фигуры молодого отца в военном мундире и опершейся на его руку княжны Мещерской, его первой невесты.
Джин осторожно приблизился. На воротах висела табличка: «Парк-заповедник Академии наук Украинской ССР». За воротами начиналась широкая аллея. В полусотне метров от аллеи среди стволов блестели стекла спящего домика. Вокруг не было ни души. Стояло полное безмолвие, только из Грайворона изредка доносился приглушенный расстоянием лай собак да шелестели под тихим ветром деревья.
Он толкнул рукой ворота: они оказались незапертыми. Джин пошел по аллее. Здесь должны быть скульптуры: Пан, Аполлон, две менады… Сколько раз в детстве он мысленно проделывал этот путь от ворот к красивому дому с колоннами и широкими окнами!..
Ни дома, ни скульптур не оказалось. В том месте, где, по расчетам Джина, должен был быть дом или хотя бы остатки фундамента, были разбиты клумбы и расставлены скамейки для отдыха экскурсантов. Был здесь также столб с направленными в разные стороны фанерными стрелками: «В корабельную рощу», «Итальянские сосны», «Кедры», «Исторический дуб», «К цепному мосту».
Джин сразу узнал этот цепной мост, перекинутый через один из рукавов пруда. Он вступил на закачавшиеся доски, над головой тихо скрипнули цепи. Середина моста была освещена луной, и, когда он вышел из тени, ему показалось, что кто-то следит за ним из чащи парка. В два прыжка он пересек мост, бросился на землю, уткнулся лицом в пахучий мох, замер. Над ним поскрипывали ветви гигантских сосен, иногда вскрикивали ночные птицы… подозрительных звуков не было. Он поднял голову, раздвинул папоротники. Сосновая роща, вся в пятнах лунного света, проглядывалась насквозь. Она была пустынна. Он знал и эту рощу и знал, что дальше за ней находится холм, а на нем родовой некрополь Гриневых-Разумовских или то, что осталось от него.
На вершину холма вели стертые годами каменные ступени. За оградой некрополя матово отсвечивали под луной массивные кресты из темного мрамора, ясно различался контур скорбного ангела на крыше склепа.
Джин вошел в склеп, включил фонарик. Тонкий луч заскользил по стене.
«Сережа+ Марина = любовь, дружба, верность»,
«Здесь были мотоциклисты ХПИ»,
«Мишка, ждем тебя на аэродроме к рейсу 17.30», –
прочел Джин. Луч опустился на надгробие. Ближе к входу были две темные плиты. На одной из них была выбита надпись:
«Его превосходительство генерал-майор кавалер Станислава и Анны Николай Владимирович Гринев».
Здесь лежал дед Джина Грина, агента № 014. На другой было начертано:
«Анна Дмитриевна Гринева, урожденная графиня Разумовская».
Здесь лежала бабка Джина Грина, агента № 014. В головах у могил этих людей, проживших вместе долгую счастливую жизнь, на бронзовой доске Джин прочел, вернее вспомнил, полустертую надпись:
«И затопили нас волны времени, и участь наша была мгновенна».
Дед увлекался поэзией, и эта фраза была взята отцом из оставшихся после него тетрадей.
Джин шагнул в глубину склепа, пошарил фонариком и увидел в углу то, что так интересовало его милого друга Лота, – надгробную плиту своего прадеда кирасирского полковника графа Ивана Разумовского, героя Крымской и Балканской кампаний. Массивный бронзовый крест стоял в головах могилы. Джин взялся за перекладины креста, попытался его повернуть. Крест был неподвижен.
Он вышел из склепа и отсчитал пятнадцать шагов точно на север. Остановился он прямо возле ограды некрополя, между вторым и третьим мраморными столбами. Здесь он вынул из сумки складную лопатку и начал копать.
Через некоторое время лопатка стукнулась о металл. Джин посветил фонариком и увидел ржавую железную скобу. Надев перчатки, он взялся за скобу и потянул ее на себя. Послышался довольно сильный скрежет, скоба подалась. Джин отвел ее до упора, прижался к ограде, огляделся – все было спокойно.
Тогда он побежал обратно к склепу. Скорее, скорее окончить это проклятое дело, скорее выбраться отсюда, вернуться, подать заявление об отставке, вырваться из под власти Лота, попытаться… Стоп, сначала закончи все, потом… сейчас не время… как ты вырвешься?.. В конце концов Лот поймет… ведь были же вы прежде друзьями… если ему нужен этот чертов тайник – пожалуйста, а тебя пусть оставят в покое…
Он обхватил руками крест над гробом кирасирского полковника, нажал плечом. Крест начал тяжело поворачиваться, а вместе с ним, только в другую сторону, начала поворачиваться мраморная плита. Отвернув крест до упора, Джин снова включил фонарик. Под ним на глубине двух метров лежали останки графа. Тускло блеснули под лучом лежащий на груди скелета кирасирский шлем и эфес сабли.
В полуметре от истлевшего гроба находилась небольшая ниша с металлической заслонкой. Джин взялся за ручку заслонки – она была прикрыта липкой окисью. Он отбросил заслонку, нащупал другую ручку и, напрягая все мускулы, вытащил из тайника небольшой, но очень тяжелый сейф походного типа. Все оказалось так, как рассказал Лот.