Чтение онлайн

— Но при чем здесь я?

— Только став членом этой организации и с этой организацией за твоей спиной сможешь ты свести счеты с теми, кто убил твоего отца! Твои враги — это враги ЦРУ. Слушай, я объясню тебе, что ты должен сделать…

— Значит, ты убежден, что Лешаков был подослан красными? — сказал Джин. — Не верится что-то… И мама не верит…

— Сомневаться в этом могут только яйцеголовые [29] , — ответил Лот. — Что и говорить, в Америке так часто валят все беды на красных, что яйцеголовые уподобляются тем скептикам, которые отмахнулись от крика пастушонка-шутника: «Волки! Волки!» — хотя пастушонок на этот раз вовсе не шутил.

— Но ведь Красавчик сказал мне, что Лефти Лешаков — бывший коллаборационист, ди-пи, беглец от коммунизма, ставший у нас обыкновенным гангстером.

— В этой книжке, — веско произнес Лот, помахивая «Искусством разведки», — упомянут и метод засылки шпионов и диверсантов под видом беженцев. Почитай эту книжку. Она тебе многое расскажет об американской разведке и о коварных кознях русских. История американской разведки, собственно, начинается с частного детективного агентства Аллана Пинкертона, которого президент Линкольн нанял, чтобы заниматься разведкой и контрразведкой во время войны Севера и Юга. А русская разведка намного старше и опытнее.

— Читали, читали, — усмехнулся Джин. — «Из России с любовью». Генерал Грубозабойщиков, страшное нечто Роза Клебб, которая сама участвует в убийствах…

— Даллес поинтереснее Флеминга, Джин.

— А как ты, Лот, попал в ЦРУ?

— Очень просто. В Корее мы, рэйнджеры, ходили в разведывательный поиск от Джи-2, разведотдела восьмой армии. Это было в ноябре пятидесятого, в дни разгрома этой армии на реке Чоньчон. Американцы еще не научились воевать по-настоящему — боятся крови. В Корее они потеряли всего двадцать тысяч убитыми и восемьдесят тысяч ранеными и пошли на мировую. Мы, немцы… Ну да ладно… Со своей разведротой, действуя вместе с английским подразделением коммандосов номер сорок один, я принимал участие в ряде секретных операций. Я был ранен тогда, но вынес к своим представителя американской разведки майора Шнабеля. Через год, когда Даллес стал заместителем директора ЦРУ, он взял к себе в Вашингтон Шнабеля, а Шнабель — меня. Даллес собрал в ЦРУ большую группу бывших офицеров абвера, СС и СД, все они воевали против красных, обладают богатейшим опытом… Иные из них имеют тридцатилетний стаж в разведке. У нас имеются офицеры из 800-го учебно-строительного батальона специального назначения, который вырос во время второй мировой в знаменитый диверсионно-разведывательный полк «Бранденбург». Но нам нужна и молодежь, такие крепкие, круто сваренные, самостоятельные парни, как ты. Наши вербовщики ведут сейчас большую негласную работу среди всех выпускников колледжей и университетов. Но я с тобой толкую не как вербовщик, а как друг и будущий родственник. О тебе я уже говорил с полковником Шнабелем — да, он полковник теперь, наши люди растут быстро, — он очень интересуется тобой. Мы с ним запланировали для тебя большую программу. Уверен, что ты блестяще пройдешь все виды проверки в Вашингтоне — физическую, психологическую, психиатрическую. Твое медицинское образование тебе вовсе не повредит, наоборот. Для начала мы определим тебя на курсы КОД…

— Курсы КОД?

— Курсы кандидатов на офицерские должности. Будь уверен: как офицер ЦРУ ты не только расправишься со всеми врагами, но и сделаешь блестящую карьеру, такую карьеру, которая и не снилась бедным эскулапам.

— Какие предметы проходят на этих курсах?

— Конечно, не акушерство и гинекологию, а методы вербовки и связи с агентами, способы визуального наблюдения, тайнопись и шифровку, установление таких электронных аппаратов подслушивания и теленаблюдения, какие ты видел в машине Эс-Ди, скрытное фотографирование на микропленку, вскрытие замков всех систем. Старику Флемингу и не снились все те предметы, которые сейчас проходят будущие офицеры ЦРУ. А наша новая техника! В этой работе есть все — настоящая мужская романтика, борьба умов, упоительные победы, головокружительные приключения, порой неограниченные деньги, женщины и блестящая жизнь.

— Словом, все как у Бонда?

— Джеймс Бонд — старая шляпа!

Лот долил стаканы, подбросил в них по паре полу-растаявших кубиков льда.

— За такую жизнь, старина! Поверь мне, она одна достойна настоящего мужчины.

Джин задумался.

— Тебе бы, Лот, быть коммивояжером. Ты так расписал прелести этой профессии. Но я хотел бы знать все подробности, прежде чем решиться на такой шаг.

Он поморщился, поглаживая раненое плечо.

— Разумеется, Джин! Никакой особой спешки нет. Я не простил бы себе, если бы поторопил тебя в таком деле. Я вот что предлагаю… Нам все равно надо завтра утром обязательно показать твою рану врачу. Простому врачу не покажешь — он обязан немедленно сообщать о каждом огнестрельном ранении в полицию. И не всякий врач возьмет взятку, чтобы держать язык за зубами.

— Я допускаю, — усмехнулся Джин, — что среди ста восьмидесяти тысяч членов Американской медицинской ассоциации попадаются и честные врачи.

— Возможно, возможно, но я покажу тебя нашему врачу из «фирмы». Он заклепает тебя по первому классу. Ну, а потом, — Лот на секунду задумался и вдруг осклабился, — а почему бы нам не рвануть с тобой на международные скачки в Лорел? Хороший стресс выбьет из твоей башки воспоминание о Красавчике. Скачки! Это идея! А оттуда уже отправимся в Вашингтон. И я покажу тебе штаб Центрального разведывательного управления и познакомлю с кем надо. Идет? А теперь вот тебе твой «ночной колпак» [30] .

— Значит, это не твоя хижина, Лот, а ЦРУ?

— Ты догадливый паренек, Джинни-бой!

В ту ночь, несмотря на выпитое, на усталость, Джин плохо спал. Причиной бессонницы были скорей всего нервы, о существовании которых он прежде, в общем-то, и не подозревал, и, конечно, этот неожиданный разговор с Лотом. За какой-нибудь час он бегло прочитал в постели книгу Аллена Даллеса, отставного директора ЦРУ, и мир, в котором он жил, показался ему совсем другим, приобрел вдруг второе дно. Он почувствовал себя как человек, который впервые, полюбовавшись небоскребами Рокфеллер-центра в Манхэттене, вдруг попадает в подземный город под Рокфеллер-центром, с двумястами магазинами и двадцатью пятью ресторанами, город с двухсоттысячным населением: по населению Рокфеллер-центр может считаться пятьдесят восьмым городом страны, он больше Женевы…

В своей книге Даллес остро полемизировал с критиками ЦРУ, всячески превознося его роль в борьбе против коммунизма, за сохранение «американского образа жизни». Джин и прежде читал о выступлении члена Верховного суда Уильяма О. Дугласа, заявившего, что под покровом секретности и бесконтрольности ЦРУ из органа безопасности становится очагом национальной опасности. Друзья Джина среди детей и внуков русских эмигрантов, да и среди стопроцентных американцев, ставили свое отношение к ЦРУ в зависимость от своего отношения к Советской России: враги России славили Аллена Даллеса, а друзья России хулили его. Джин помнил, что голос последних звучал особенно возмущенно и гневно после фиаско вторжения в кубинском Заливе свиней.

На чьей же стороне правда и справедливость? Джин не мог забыть, что теперь как-никак он обязан жизнью ЦРУ. Ведь Лот не смог бы спасти его от гангстеров под Спрингдэйлом, если бы не поддержка Эс-Ди. И ему, Джину, было бы действительно трудновато выпутаться одному из этой истории, объяснить полиции, как оказался в том каменном карьере разбитый и обгорелый «форд» с тремя мертвыми «гориллами».

Уже прочитав книгу, Джин обратил внимание на посвящение, написанное чернилами на правой стороне переднего форзаца:

Достойному сопернику в войне, ставшему верным другом в годы мира, с искренним уважением

Лот и Джин пробирались к своей ложе сквозь болтовню, восклицания, смех, кашель, разорванные сентенции. Единственное, что склеилось в некое целое во время этого движения, была новая идиотская хохма: «Еж женился на змее — получилось полтора ярда колючей проволоки».

Главная трибуна ипподрома Лорел, покрытая гигантским полупрозрачным козырьком, была набита битком. В этот день на ипподроме проводились ежегодные традиционные международные скачки.

День, на счастье, был свежий, легкий. Анонимный океанский ветер принес в Лорел спасительную прохладу. Маленькие крутобокие облака плыли по небу, солнце ярко освещало зеленое поле и гаревую полосу трека. На треке разноцветные жокеи разминали лошадей. Шевелящиеся вдали открытые трибуны напоминали оживший барбизонский винегрет. Реяли флаги десяти наций: Соединенных Штатов, Франции, Великобритании, Италии, Западной Германии, Ирландии, Венгрии, Японии, княжества Лихтенштейн, Советского Союза. На зеленом поле маршировала, постоянно перестраиваясь, колонна сдобных девиц-мажоретток в коротких юбочках и киверах. Играл оркестр морской пехоты.