Чтение онлайн

"Попросить позвонить извозчикам… Стой, Руслан, куда он позвонит, в колокол, что ли? Интересно, а телефоны уже есть? Спросить? Или спалишься? Да ну, я, конце концов, американец, у нас там на каждой ферме по телефону"

– Простите, а телефон у вас есть?

– Ну откуда, – развел руками журналист, – а вы что, хотели извозчика по телефону вызвать?

В лице было удивление и легкая усмешка над глупым американцем.

– Да, знаете ли, привык к цивилизации.

– Ну не скажите, – слова Руслана задели Владимира Андреевича за живое, – у нас конечно, не Америка, но хотя бы негров не угнетают. Только недавно в столичных газетах читал, что у вас в Техасе…

– Нет-нет-нет, что вы, господин… мм…

– Ковалев.

– Господин Ковалев, не хотел оскорбить ваши чувства. Просто по старой американской привычке хотел вызвать такси.

Ковалев рассмеялся:

– Вот уж чего-чего, а таксистов у нас нет. Извозчиками обходимся. Хотя… Да, придется вам пешком идти. По нашей улице они редко ездят.

– Ничего, спорт полезен.

– Совершенно с вами согласен. Итак, выходите, значит, из калитки, поворачиваете направо…

"Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную…"

Никаких фруктовых улиц в Луге начала двадцатого века не водилось. Идти нужно было до Покровской, через Успенскую и Никольскую. Видимо, православие пользовалось большей популярностью…

Руслан Лазаревич вздохнул и мысленно перешел на другую, более подходящую песенку.

"Вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской…"

Дальше он слов не знал, да и эта песня к его настроению не подходила. Он постоянно представлял себя со стороны.

По улице – немощеной, кстати, середина основательно перепахана тележными колесами и лошадиными подковами – ездят телеги, поднимая пыль, прохаживаются редкие прохожие, все, как один, бородатые – женщин пока не попадалось – в одежде, которая вызывает в памяти старинные названия "сюртук, картуз, косоворотка". Дома, беленые, или обшитые темно-коричневыми досками, как правило, двухэтажные. Сохранились такие же, или похожие, не тихих улочках провинциальных городов. Вот такой дом, у которого балкон обшит доской и нависает над тротуаром, как выступ второго этажа, с окнами в белых рамах, он, Руслан, точно видел где-то. Вдоль улицы растут тоненькие деревца, торчат столбы электропроводки с белыми гроздьями изоляторов. Над дверью белого здания висит вывеска "Часовой мастер Таубин. Подбор очков"

И вот посреди этакой тихой провинции начала века шагает улыбающийся во все тридцать два зуба АМЕРИКАНЕЦ. Типичный, в джинсах, в клетчатой рубахе, в ковбойской шляпе. До полноты образа не хватает разве что револьверов в кобурах, лассо и сапог. Неудивительно, что на такое чудо оборачиваются все встречные люди и лошади через одну. Слава богу, хоть собак не видно.

Наверное, человек, попавший в прошлое, должен чувствовать себя, как в кино. У Руслана это не получалось. Слишком реальным было все окружающее, слишком не похожим на кинокартину: теплый ветерок, шелест листьев, пыль от телег, запах конских яблок. Скорее, Лазаревич ощущал себя киношным героем, сбежавшим с экрана. Еще немного и он начнет сомневаться в собственной реальности.

"Нет, надо, надо приобретать одежду, учить обычаи и становится своим. Долго такого стресса я не выдержу. Каково Юле и Анюте придется…"

Руслан скрипнул зубами, не прекращая улыбаться радостной улыбкой американского туриста или идиота. Не улыбайся он – и его лицо приобретало слишком уж угрюмое и мрачное выражение. Примут за какого-нибудь Джесси Джеймса…

Девчонки в школьной форме – длинные, почти до земли коричневые платья и белые фартуки – небольшой стайкой кучковавшиеся у двухэтажного песочно-желтого здания восхищенно смотрели на небывалое зрелище. Уж им-то, судя по всему, что Джесси Джеймс, что Клинт Иствуд – все равно.

"Хорошо, что я здесь с женой. А то, пожалуй, не выдержал бы и замутил с какой-нибудь гимназисточкой, – усмехнулся Руслан, – Кстати, да, это, скорее всего, не школьницы, а именно что гимназистки. Гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные… Судя по блудливым глазкам некоторых из них, они не долго бы сопротивлялись…"

Занятый распутными мыслями, Лазаревич шел по улице – Успенская, по словам журналиста – и только дойдя до самого ее конца, понял, что боженьке, видимо, не понравились его идейки.

Согласно маршрута, именно от желтого дома с гимназистками он должен был свернуть на Ямбургскую улицу. Вместо этого он прошел мимо и теперь довольно слабо представляет, где находится. И это еще не самое страшное.

Прямо перед ним виднелась маленькая часовенка. И это, конечно, тоже не самое страшное – не вампир же он, в самом деле.

У часовенки стоял полицейский. В фуражке, в сапогах, все как полагается. И не просто стоял.

Полицейский внимательно смотрел на приближающегося к нему "ковбоя".

"Не тормозить! Не останавливаться! Не суетиться!"

Руслан, широко улыбаясь, двинулся к полицейскому.

Высокий, в светло-серой рубашке-гимнастерке. Бросались в глаза отдельные детали обмундирования: шашка, рукоять револьвера, торчащая из кобуры, короткие черные погончики, витой оранжевый шнур на плечах, с серебристым кольцом-перехватом, металлическая бляха на фуражке, с номером "13", потемневший медный свисток на шее…

– Добрый день, господин полицейский! – акцент Руслан решил оставить для журналиста, – Не подскажете, где здесь может быть дом господина Андронова, Леонида Андреевича?

– Вот здесь пройдете, – полицейский быстрым движением пригладил усы, – мимо управления, свернете налево, выйдете на Покровскую. Пройдете по Базарной, мимо Воскресенского собора, – полицейский указал на голубые купола церкви, – а там, слева, почти сразу за собором – дом Леонида Андреевича.

– Благодарю, – Руслан кивнул, поправил шляпу и бодро зашагал в указанном направлении.

Ветерок неприятно холодил взмокшую спину, казалось, что в нее упирается колючий взгляд полицейского.

Городовой низшего разряда Љ 13 Степан Загоруев на самом деле смотрел в спину Руслана, но мысли его были далеки от подозрений в принадлежности к когорте путешественников во времени.

"Совсем эти дачники ополоумели, – думал Степан, – уже в американцев рядиться стали. Вроде и люди солидные, а такое непотребство. Хорошо хоть, не как в прошлом году, когда тот офицер решил в простыне из бани выйти и кричал, что он… этот, древний… кесарь, короче говоря. Что только водка с людьми делает…"