Чтение онлайн

Элиза, известная как «Лиззи», работала няней в семье, проживавшей в районе Мраморной арки [24] . Возможно, от постоянного контакта с детьми она, как вспоминает тетя Джоан с материнской стороны, приобрела естественную склонность вести себя как бабушка, которая ласкает своих внучек и учит их молитвам.

Брак, однако, был непродолжителен: по данным переписи 1911 года, пара фактически уже распалась, хотя между ними продолжается переписка. Луи перешел на работу в отель Savoy, где с 1919 по 1927 год он поднимается все выше по карьерной лестнице и становится главным официантом, ответственным за винный погреб. В 1922 году он был удостоен звания кавалера ордена Сельскохозяйственных заслуг от Министерства сельского хозяйства Франции. Награда эта предназначалась для поощрения тех, кто своей работой или же исследованиями внес особый вклад в развитие сельского хозяйства. В 1914 году на какое-то время Луи был отозван во Францию на армейскую службу во время Первой мировой войны. В звании капрала 16-го пехотного полка он получил медаль за особые заслуги в битве при населенном пункте Курсель-ле-Конт.

Можно и дальше углубляться в исследование материнской ветви родословной Джоан, но давайте вернемся к тому моменту ее биографии, когда в два года она перестает быть единственной дочерью в семье – 28 июня 1967 года, на этот раз дома, а не в больнице, родилась ее сестра Диана, по прозвищу Ди. Это событие – самое первое воспоминание писательницы: «Отец дал мне пластилин, чтобы отвлечь меня, пока сам бегал в спальню и обратно. Я не помню, увидела ли я тогда маленькую новорожденную девочку, но помню, что съела пластилин» [25] .

Некоторое время спустя, помня разочарование родителей по поводу рождения дочки, Джоан не преминет спросить их, не стало ли появление в семье второй девочки причиной похожего разочарования. На этот раз родительский ответ был отрицательным, и на какое-то мгновение у нее проснулась надежда, что их изменившаяся реакция была продиктована положительными переживаниями, связанными с ее, первой дочки, ростом. Джоан высказала вслух это предположение, но, получив грубоватый отрицательный ответ, ушла к себе в комнату и заплакала.

С появлением Дианы семья Роулинг наконец-то чувствует себя готовой начать новый этап своей жизни. Даже несмотря на неизбежные повседневные неурядицы, это будет один из самых безмятежных периодов. Это потом в жизни Джоан настанут темные времена, которые принесут ей боль, обиду и чувство вины – отголоски этих переживаний впоследствии мощно отразятся на сюжете «Гарри Поттера».

Вскоре после рождения Дианы и в то время, когда Питер делает карьеру на заводе авиационных двигателей Bristol Siddeley, семья решает переехать в близлежащий Уинтербурн. Йет стремительно развивается, тогда как в Уинтербурне сохранилась деревенская атмосфера, предпочтительная для спокойной жизни молодой четы.

Роулинги поселились в доме 35 по Никольс Лэйн, в одном из серых каменных домов с тремя спальнями – вся улица была сплошь застроена такими домами, представлявшими собой часть комплекса, возведенного в 1963 году. Биограф писательницы Шон Смит сообщает некоторые интересные детали по поводу супругов – владельцев дома, у которых арендуют Роулинги. Возможно, с ними связано происхождение имен некоторых персонажей поттерианской саги. Во-первых, их фамилия Эванс, как и фамилия мамы Гарри Поттера. И хотя в одном видео из сборника «Коллекции Волшебников» Роулинг ясно дала понять, что она позаимствовала эту фамилию у писательницы Джордж Элиот (настоящее имя которой – Мэри Энн Эванс), ничто не мешает нам предположить, что на более глубоком подсознательном уровне эта фамилия уже оставила свой след в ее памяти с детских времен. Кроме того, имя продавщицы на Никольс Лэйн – Ровена, такое же, как и у привидения Серой Дамы из Дома Равенкло в Хогвартсе… С тех пор как Роулинг публично сообщила, что она всегда коллекционировала фамилии и заполняла ими целые тетради [26] , предположение о подсознательной работе памяти становится еще более очевидным. Явное упоминание фамилии Элиот может также пролить свет на происхождение другой необычной фамилии саги. Речь в данном случае о возможной родственнице Пенелопы Пуффендуй Хепзибе Смит, поскольку Хефзибой зовут одного из женских персонажей романа Джордж Элиот «Сайлас Марнер».

В Уинтербурне Джоан и Диана проведут первые школьные годы. Как это часто случается между братьями и сестрами с небольшой разницей в возрасте, у сестер в раннем детстве развиваются отношения «как у кошки с собакой». Возможно, одной из причин такого соперничества, как рассказала Роулинг на своем сайте, стало как раз то различие между сестрами, которое хотели утвердить их родители, решив, что Диана будет «красивой», а Джоан «умной». Очевидно, что ни один ребенок никогда не смирится с таким манихейским [27] и даже немного глупым разделением, даже если оно продиктовано доброжелательными родительскими намерениями.

Энн Роулинг долгое время совершала еще одну грубую педагогическую ошибку – она одинаково причесывала и одевала детей. Эта пагубная привычка тормозит развитие самоидентичности и индивидуальности ребенка. Молодая мать, вероятно из соображений экономии, сама подстригала дочерей, но делала она это так поспешно, что короткая стрижка или в лучшем случае волнистая с челкой часто получалась довольно неровной и была ненавистна девочкам не меньше, чем одежда, которую они обязаны были носить. В конечном итоге маленькие сестры внешне различались только цветом: у Джоан одежда была обычно синяя (возможно, это отражало родительскую мечту о так и не родившемся сыне), а у Дианы – розового цвета.

В любом случае, чувство неловкости и собственной несообразности долгое время сопровождало писательницу. И неважно, было ли оно продиктовано невольным семейным установлением или же было сопряжено с ее некоторыми физическими особенностями. Сегодня, глядя на Роулинг, никогда не скажешь, что в детстве Джоан была веснушчатой и круглой маленькой девочкой. Это ее настолько беспокоило, что на своем сайте она заявила: описание ненавистного двоюродного брата Дадли Дурсли в «Философском камне» («розовый пляжный мяч в разноцветной бейсболке») вполне было применимо и к ней самой.

Кроме того, Джоан носила довольно толстые очки, и этот факт усиливал ее чувство уязвимости: именно по этой причине дефект зрения будет передан и Гарри Поттеру. Основательная незащищенность, необычайное пристрастие к книгам, поиск утешения в общении с воображаемыми друзьями, витание в ярких фантазиях – все эти черты были присущи ее склонной к меланхолии личности. Сама писательница однажды заявила об этом прессе: «У меня была ярко выраженная склонность к депрессии, начиная с довольно детского возраста, но обычно непросто распознать, что в тебе происходит» [28] . Чтобы скрыть дискомфорт и притвориться, что защищен, приходится часто изображать из себя члена «общности» или «команды» – эти черты характера будут даны одному из центральных персонажей поттерианской саги, Гермионе Грейнджер. На самом деле, Роулинг несколько раз заявляла, что темперамент девушки очень похож на характер, который был у нее самой в этом возрасте.

В детстве ссоры между двумя маленькими сестричками-соперницами могут быть очень жесткими. Причем настолько, что Джоан как-то призналась на своем веб-сайте, что однажды рассекла сестре бровь, швырнув в нее батареей, и у Дианы навсегда остался шрам. Но, к счастью, они нередко живут в полной гармонии – играют, отдыхают вместе. Одна из общих игр это, например, переодевание в старую одежду матери, в ее красивое светло-голубое платье подружки невесты и в кокетливую шляпу из тюля, в которой мама щеголяла на свадьбе тети Мэриэнн. Еще одна любимая игра в «обрыв», где нужно висеть на последней ступеньке домашней лестницы, цепляясь за руку сестры, умоляя ее не отпускать тебя, и при этом обещать самые невообразимые награды или же самые страшные кары. Однако в этой вымышленной игре лесть и шантаж оказываются бесполезными, потому как в конце концов несчастную всегда ждет падение и «смерть». Джоан рассказывала, как ее позабавил озадаченный взгляд девятилетней старшей дочери, когда она объясняла ей эту игру.

И конечно, сестры Роулинг охотно проводят беззаботные часы досуга с детьми своих соседей, в частности с детьми Руби и Грэма Поттеров, проживающими в доме под номером 29 на той же улице: Яном, 1966 года рождения, и его сестренкой Вики, ровесницей Дианы. Джоан самая старшая в группе, и, следовательно, она «главная». Иногда к их квартету присоединяется еще один ребенок, Кристофер Уайт. Шон Смит цитирует свидетельство Руби Поттер, согласно которому «шайка» под руководством Джоан лазила по старым чемоданам своих родителей, чтобы раздобыть костюмы для магов. Биограф Конни Энн Кирк сообщает даже, что Ян обычно носил длинный старый отцовский плащ и игрушечные очки, в то время как Джоан развлекала их всех, изобретая заклинания и зелья из отвратительных ингредиентов или же придумывая истории, в центре которых, конечно, действовала вся «шайка». Поэтому в 1999 году Ян сказал прессе, что именно он был настоящим вдохновителем образа Гарри Поттера [29] . Сестра поддержала его утверждение, сказав в свою очередь: «Ян был идеальным источником вдохновения для персонажа волшебника. Это был ходячий кошмар, он постоянно устраивал розыгрыши. Однажды он убедил меня, Джоан и ее сестру Ди пробежаться по свежему цементу, что мы и сделали, совершенно не подозревая о возможных последствиях. Часто он устраивал выкрутасы на моем велосипеде, собирал головастиков в банки, а еще везде совал зеленую слизь. И еще у него была навязчивая идея по поводу улиток. Когда мы устраивали пикник, он всегда припрятывал их в тарелках…» [30]