Чтение онлайн

Женщин действительно много, их сотни, все щебетали, смеялись, даже кричали, из-за чего стоял немолчный гул. Гульбадан махнула рукой:

Здесь бывает тихо, только когда приходит Джалал. Тогда они все закрывают свои рты и таращат глазки, надеясь, что император заметит именно их.

Гаремы всего мира похожи, везде красивых женщин охраняют кастрированные мужчины, и везде изнывающие от безделья красотки занимаются тем, что завидуют, ссорятся друг с дружкой, делают пакости.

Джодха заметила нескольких хиджр – этих самых кастрированных мужчин, но были еще две рослые чернокожие женщины с коротко остриженными волосами и в мужской, а не женской одежде.

Гульбадан Бегум, кто это, тоже наложницы?

Нет, – тетушка махнула рукой, – Джалал не любит евнухов, ему неприятны мужчины в сари и краской на лице. Вот и придумал покупать для охраны гарема таких женщин – рослых, сильных. Мы их зовем амазонки. С такой не всякий мужчина справится, они крепче евнухов.

Ближайшая амазонка сверкнула белками глаз на совершенно черном лице, а потом такими же белыми зубами. Джодхе стало не по себе. Она тоже не любила хиджр, но амазонки еще страшней.

Но выбирать не приходилось.

Так началась ее жизнь в гареме императора Джалала…

Махам Анга пришла вскоре после их обустройства и замерла, оглядываясь с ужасом.

Что это?!

Джодха с изумлением переводила взгляд с Махам Анги на статую Кришны и обратно. Неужели кормилица императора никогда не видела статуэтки бога Кришны?

Это бог Кришна, Махам Анга.

Я вижу, что это языческий идол. Но как вы посмели притащить его на территорию гарема?! Если император узнает, вам не сносить головы!

Губы Джодхи тронула довольная улыбка:

Вы зря беспокоитесь, император разрешил мне сделать небольшой храм своего бога в моих комнатах гарема.

Джалал разрешил?! – Белки глаз Махам Лиги сверкали не меньше, чем у амазонок.

Да, это было одно из двух моих условий – разрешить мне не менять веру.

Несколько мгновений Махам Анга молча оглядывалась, она, видно, не знала, что ответить, потом нашлась:

А второе, вероятно, делить постель со своей служанкой? Почему эта дрянь разлеглась на постели, куда может прийти сам император?!

У Джодхи от возмущения даже перехватило дыхание, она сделала жест Моти, чтобы та оставалась лежать, и, стараясь, чтобы голос не дрожал от сдерживаемой ярости, ответила:

Во-первых, здесь нет никакой дряни, кроме разве… Во-вторых, Моти спасла мне жизнь, и в благодарность за это император обещал выполнить любое ее желание. В-третьих, даже если вы управляете гаремом, это не значит, что вольны приказывать мне в моих покоях. Если мне что-то понадобится от вас, Махам Анга, я вас позову.

Они стояли буквально лицо в лицо, обе рослые, напряженные, словно готовые лопнуть струны, Моти была готова поклясться, что от скрестившихся взглядов летели искры, как от встретившихся клинков. Махам Анга опомнилась первой, в ее взгляде появилась насмешка.

Вы в гареме всего несколько часов, королева Джодха, и то, что император что-то разрешил вам до Агры, вовсе не означает, что и в Агре будет позволено то же. Запомните: привозя сюда очередную игрушку, Джалал очень скоро о ней забывает, и тогда красавица вынуждена умолять меня помочь ей. Мы еще не раз встретимся, королева Джодха, и вы не будете вызывать меня, а станете сами приходить и просить. И не такие самоуверенные преклоняли колени, поверьте.

После ухода Махам Анги Джодха не могла найти себе места.

Моти, неужели обещание императора ничего не значит? Впрочем, чему удивляться, если он сначала обещал меня не трогать, а потом… Но если он запретит мне держать статую Кришны и молиться своему богу, я… я… я пожалуюсь Бхагван Дасу! Пусть все узнают, что император не умеет держать свое слово!

Чем я нарушил свое слово? Вам отвели недостаточно места для устройства храма, королева Джодха?

Джодха обернулась, почти столкнувшись с подошедшим довольно близко Джалалом. Он не сделал ни малейшего движения назад, но и она тоже. Супруги стояли почти вплотную, не желая уступать друг другу. Казалось, еще мгновение, и Джодха просто вцепится в императора! Джалал вдруг почувствовал желание сжать в объятьях эту дикую кошку.

Но он всего лишь усмехнулся:

Так что вас не устраивает, королева Джодха?

Все в порядке, Ваше величество, – опустила глаза Джодха.

Рад это слышать, хотя мне показалось, что вы поспорили с Махам Ангой. Не удивляйтесь, она распоряжается в гареме и только потому попробовала навести порядок в ваших покоях. Больше командовать в ваших комнатах она не будет. Этого достаточно? В остальном прошу подчиняться правилам гарема, как это делают все женщины.

Послышались шаги и голос Гульбадан Бегумы:

Дайте я посмотрю, как устроилась Джодха!

Джалал усмехнулся и, наконец, сделал шаг назад, позволив Джодхе перевести дух. Почему ее волнует, когда он оказывается так близко, словно это угрожает независимости? Да, именно поэтому! – попыталась успокоить себя девушка.

В следующие несколько дней она императора попросту не видела, он занимался своими делами и королевой Рукией – так сообщила Джодхе Гульбадан Бегума, торопившаяся познакомить Джодху со всеми обитателями гарема поближе.

Это королева Салима, а это сын королевы Салимы и Джалала, Рахим. Он очень непослушный, но виновата в этом не Салима, а Джалал, это император избаловал мальчишку.

Я слышала, что у императора нет наследника, а как же…

Рахим? – почти обрадовалась возможности сообщить что-то новое Гульбадан. – Рахим не его сын, это сын его погибшего наставника Байрам-хана. А Салима не мать Рахиму, вернее, мать, но приемная. После гибели Байрам-хана Джалал взял ее в жены и усыновил Рахима, чтобы никто не посмел укорить их в деяниях Байрам-хана.

Ты кто? – поинтересовался Рахим, остановившись прямо перед Джодхой.

Я Джодха, а ты?

А я Рахим. Ты любишь бегать?

Думаю, королевы не бегают.

Королевы ничего не делают! – махнул рукой мальчик. – Они ленивые и скучные. Мне здесь даже поиграть не с кем, – вдруг вздохнул мальчик, и Джодха поняла, что ребенку действительно скучно среди взрослых.

Но разве здесь нет других детей, например, у придворных?

Салима чуть смущенно улыбнулась:

В гареме позволено жить только девочкам, а мальчики, даже если их приводят поиграть, слишком боятся причинить неудобство принцу.