Чтение онлайн

– Дождался...
– мягко, и как мне показалась, с облегчением выдохнула темнота.
– Проходи... новый хозяин.

– Это кто?
– шепотом поинтересовался Гоша.

– Нож спрячь, - повернув голову, сказал я.
– Знакомься Гоша. Это хранитель здешний - домовой.

– Кто такой домовой? Это которому еду оставляют?
– подозрение в голосе Гоши можно было намазывать на хлеб.

– Нишкни малец!
– отозвалась темнота.
– Ты сам-то кто? Облик у тебя человечий, а внутренность - не наша... другая. Думаешь, я не вижу!?

– Раскусили тебя Гоша. А ты не обижайся уважаемый. Гоша - гоблин. Рожден в дальних краях. Но про то он сам тебе расскажет, как ближе познакомитесь. Выйди к гостю. Покажись, каков ты есть.

Мне и самому было интересно. Не верил я в домовых и леших. Не верил и все. А смотри-ка ты. Доведется вживую на него посмотреть. А вот кто он или что? Одно понятно - есть тут магия. А это значит, что Шаис что-то крутит. Не договаривает. А может он и вовсе реликт? Одно понятно. Ни хрена мы не знаем!

Темнота вздохнула и на тусклый свет, падающий от крохотных оконец и со стороны сеней, вышло нечто лохматое - размером примерно по колено. Из шерсти таращились здоровенные круглые глазищи, а с боков головы из шерсти выглядывали кончики рысьих ушей. Ручки с эдакими неслабыми ноготочками... но общее впечатление приятное.

Его глазищи моргнули и требовательно уставились сначала на меня, а потом на Гошу:

– Ну что? Посмотрел?

Гоша горделиво подбоченился и в свою очередь вызывающе уставился на домового.

– Посмотрел! Ты волосатый, что ли здесь рулил... пока нас не было?
– высказался он на 'чиста' русском языке. Как не странно, но домовой его понял.

– Телок ты неумытый! Ищо от сиськи не оторвался... а туда же! Немочь дурная... младчая...
– лохматый комок подбоченился и попытался посмотреть на Гошу сверху вниз, - осина стоеросовая!

Видимо домовой обиделся. Но попытка осадить явно зарвавшегося гоблина потерпела фиаско. Гоша выпятил грудь и, положив руку на рукоять костяного кинжала, разразился пафосной речью.

Правда состояла она в основном из заковыристых ругательств барона Ольта, которыми тот пользовался в разное время. Изрядно перевранных и вдобавок произнесенных с жутким акцентом. Это говорило о хорошей памяти гоблина запомнившего их. А суть его высказываний сводилась к тому, что он своими собственными руками может порезать сомневающегося в его возможностях на много маленьких домовых и распинать их потом по всем концам нашего нового дома. Набрав в грудь воздуха, чтобы добавить ещё что-нибудь, Гоша на секунду прервался.

Домовой ловко воспользовался этим и не дал ему закончить речь. Он в негодовании подпрыгнул и моментально став в полтора раза шире - оглушающее громко проскрипел несмазанной дверью. Затем сквозняком в печи и выдал тираду. Из которой я уловил несколько очень образных сравнений Гоши, с худшими представителями животного мира страдающих различными заболеваниями, как врожденными, так и приобретенными. Вроде хромоты, глухоты, слабоумия и энуреза. Там ещё было что-то про тлю и морщинистую вошь... После чего он перешел и вовсе на незнакомый мне язык с шипящими и прищелкивающими звуками. На древнеславянский, он был похож... как Шаис на демократа. Из этой речи я и вовсе ничего не понял. Но масса экспрессии и жестов не оставляли сомнений в её содержании.

– А-а-а...!!!
– заорал Гоша.
– Так ты и ещё и лаешься не по-нашему!
– возопил гоблин в великом негодовании и выхватил кинжал, намереваясь претворить свои угрозы в жизнь.
– Вот значит как?!

Видимо слова у него кончились.

– Так!!! А ну тихо!!!
– грохнул я во всю мощь своего голоса. Я чуть не рассчитал. Звуковая волна, родившаяся в моей груди, никак не была рассчитана на это маленькое помещение. Поэтому беседующие слегка присели и уставились на меня.

– Хорош обмениваться любезностями! Я вижу, вы познакомились и даже понравились друг другу...
– две пары глаз возмущенно уставились на меня.
– Поэтому я предлагаю пожать друг другу руки... горячие финские парни, - уже гораздо тише добавил я.

– А...
– начал домовой.

– А вот спорить не надо! Стыдно...!!! Стыдно смотреть на то, как такой мудрый и много знающий домовой, повелся на безобидные шутки малолетнего гоблина. Тем более он готов извиниться.

Я повернул голову в сторону Гоши и нежно поинтересовался:

– Ведь готов?

Гоша в возмущении открыл и закрыл рот. Судорожно сглотнул, и согласно кивнув, выдал:

– Всенепременнейше-с согласен. И инда с превеликим тщанием-с и смирением - готов.... Да-с, извиниться. Вельми понеже...иже херувимы...

Эта замысловатая велеречивая фраза из уст только что матерившегося гоблина слегонца вогнала меня в ступор. Интересно где он мог набраться таких канцеляризмов? Хотя его хитрая морда так и лучилась довольством. Наверняка репетировал, сволочь. Ишь как доволен.

Домовой пару раз хлопнул глазами и, посмотрев то на меня, то на Гошу разразился ухающим смехом.

– Потешил! Ой, потешили... старика. Чую весело с вами будет. Ну что ж давайте знакомиться....

Меня занимал вопрос кто ж такой этот домовой вообще и есть ли тут ещё такие. Как оказалось есть. Но существо он магическое или нет, он не знал. 'Был мы всегда', - вот и весь ответ. 'Как люди верить в них перестают - так они и исчезают'.

Когда я выдал знакомую мне версию по книгам о том, что они ухаживают за лошадьми и занимаются хозяйством... домовой долго смеялся. Они оказывается жуткие индивидуалисты, и живут в одиночку. Один на целую деревню. И помогают так по мелочи. Хозяина вовремя разбудить при пожаре или там, если воры полезут. Еды надо мало. Они, что-то вроде сигнализации и наблюдения. Причем они считают, что это защита своего жилища. Что-то вроде кошки или собаки. О как.

Плюнув на все, я выдал команду заселяться в дома.

Как не странно, но четкой градации на воин - не воин, не было. Вдохновленные речью на тему: 'Родина ждет от вас трудового подвига', народ начал пахать. Пахали землю - это для непонятливых. Что явилось для много знающего и читающего меня, это то, что на верблюдах оказалось можно пахать. Вот это меня сильно удивило. Интересно, почему тогда распространение получила лошадь, а не верблюд? Потому что ест меньше? Мое стадо насчитывало больше полусотни голов. Теперь надо думать, чем его кормить. Эх, нелегка ты жизнь феодала.