Чтение онлайн

Устроившись на предложенном стуле, он заговорил о том, что мог бы пролить свет на местонахождение «Джоконды», туманно намекнув, что в этом деле не обошлось без международной шайки, промышлявшей кражей музейных полотен. Но для этого ему не помешал бы некоторый аванс.

Крепкое амбре, что тотчас наполнило комнату с его появлением, свидетельствовало о том, что он вполне мог бы довольствоваться и десятью франками. Деньги Жаклин выделила из кассы редакции, надеясь в глубине души, что это последняя их встреча.

Второй посетитель был не менее колоритен. Остроносый, с торчащим вперед подбородком, он без конца шмыгал носом и подслеповато щурился, будто бы крот, выбравшийся на солнечную поляну. А потом заявил, что картину украл знаменитый вор Люпен, после чего потребовал обещанное вознаграждение. Вот только где искать этого самого Люпена и для чего тот украл картину, которую просто невозможно было продать, не обмолвился даже словом. Зато весьма крепко принялся ругаться, называя главного редактора жуликом и шарлатаном, когда ему отказали в деньгах. Так что репортеру из криминальной хроники месье Самсону пришлось применить силу, чтобы выставить наглеца за порог.

Третьим визитером был молодой франт, работавший в министерстве юстиции. Не отрывая хищного взгляда от хорошенького личика Жаклин, он рассказал о том, что, гуляя по набережной Лувра, заметил молодого человека, в руках которого был рулон, обернутый в бумагу. Жаклин насторожилась – это вполне могла быть картина, вот только внешности прохожего он запомнить не сумел. А потом навязчиво, как это делают самоуверенные молодые люди, принялся приглашать Жаклин в ресторан, уверяя, что является ее давним поклонником, убеждал, что не оставляет без внимания ни одной ее статьи и что самую важную часть информацию она услышит, когда разопьет с ним бутылку шампанского «Вдова Клико».

Осторожно подобрав слова для отказа, Жаклин заверила, что у нее уже имеется молодой человек, с которым она может разделить вечернюю трапезу.

Три последующих визита также ничего не дали. Жаклин даже не запомнила посетителей. И вот теперь еще один визит. Седьмой. Возможно, что столь же безысходный.

– Я знаю, у кого может быть картина, – перешел на шепот вошедший.

– Вот как. Любопытно, – ничего не выражающим тоном произнесла Жаклин. Предыдущие визитеры начинали точно таким же таинственным голосом, однако это ни к чему не привело. – И что вы можете нам поведать?

– А это правда? – неожиданно спросил он.

– Что именно? – Жаклин удивленно подняла на вошедшего глаза.

– По поводу вознаграждения.

– Сущая правда.

– А как вы можете доказать?

– Не самый подходящий случай, чтобы целовать крест, но если вы не верите…

– Нет, что вы! – запротестовал вошедший. – Я вам верю.

– Так что вы нам хотите сообщить?

– Я близкий друг писателя Гийома Аполлинера.

Жаклин лишь качнула головой. Весьма нестандартное начало, чтобы пролить свет на исчезновение «Моны Лизы». А может, он просто не в себе? Пристально посмотрев на гостя, она не обнаружила в нем каких бы то не было странностей: твердый взгляд, связная речь. Все как положено. Нужно выслушать до конца, возможно, продолжение будет более интригующим.

– Это весьма интересно, но у нас с вами был разговор о «Моне Лизе».

– Да, конечно, – торопливо согласился посетитель, – я не забыл. Так вот, хочу вам сказать, что этот господин приобрел статуэтки из музея Лувра. Особенно его интересовало древнеегипетское искусство. Вы ведь знаете, что в Лувре оно представлено наиболее полно, чем где-либо.

Жаклин старалась сохранить спокойствие. Невзрачный посетитель, сидевший перед ней на стуле, был человек, которого она ждала последние сутки, осталось только не спугнуть его ни пренебрежительной интонацией, ни резким словом.

– Вы хотите сказать, что статуэтки для своей коллекции поэт Аполлинер получал прямо из Лувра?

– Именно так.

– И кто же ему их поставлял?

– Вы писали о том, что сохраните втайне наш разговор.

– Разумеется. Это журналистская этика, которой мы строго следуем. Можете говорить совершенно безбоязненно. То, что вы здесь произнесете, не уйдет дальше этих стен.

– Вы внушаете доверие, мадемуазель. Человек, который поставлял им статуэтки… перед вами!

Жаклин невольно опешила.

– Вы хотите сказать, что…

– Именно это я и хотел сказать. Я тот самый человек, который пополнял коллекцию известного поэта Аполлинера Гийома. Он приходил в музей, указывал мне на понравившуюся статуэтку и уходил. Я же выбирал момент, когда смотрительницы не будет рядом, быстро брал ее с витрины, прятал под пальто и уносил. У господина Аполлинера просто не хватало для этого духа.

– И вы можете доказать то, что сказали? – глаза Жаклин стали размерами напоминать чайные блюдца.

– Разумеется! Неужели вы думаете, что я мог бы бездоказательно обвинять уважаемых господ? Минуточку, – сунув руку в карман, он извлек из него небольшую египетскую статуэтку и поставил ее на стол.

У Жаклин перехватило дыхание. Сглотнув, она мгновенно узнала статуэтку, на которую всякий раз обращала внимание, когда приходила в Лувр. Эта была миниатюрная статуэтка Сфинкса, вырезанная из ярко-зеленого нефрита. Голову статуэтки покрывала тончайшая пластинка золота. Работа была тонкой и невероятно искусной. Лицо Сфинкса, застывшее в камне, выглядело столь же загадочным, как и лик самой «Джоконды».

– Боже! – не удержавшись, выдохнула Жаклин. Притронувшись кончиками пальцев к гладкой поверхности, она ощутила холод канувшей эпохи. – И вы просто так вынесли эту статуэтку из Лувра, под пальто? – спросила она, не веря в выпавшую удачу.

– Почему же «просто так»? – почти обиделся гость. – Нужно было выбрать момент, когда никто не смотрит. Так вы дадите мне три тысячи франков? – спросил он, вновь спрятав статуэтку в карман.

Вытащив из стола заготовленный конверт с деньгами, Жаклин протянула его посетителю:

– Возьмите. Они ваши.

– Надеюсь, здесь все в точности? – губы визитера скривились в ироничной улыбке.

– Можете пересчитать… Но давайте вернемся к разговору о «Моне Лизе», не хотите ли вы сказать, что поэт Гийом Аполлинер причастен к ее краже? – произнесла Жаклин, лихорадочно соображая, под каким заголовком следует опубликовать сенсационную новость.

– Именно это я и хочу сказать.

– Но вряд ли он сам крал картину из музея.

– Вы невероятно прозорливы.

– И кто же это сделал?