Чтение онлайн

И ночь вышла доброй. Джон хотел есть, а у Олсопа подавали черепаший суп и шампанское.

И народу у него было море — все ждали: а вдруг приедет Кеннеди! И вот звонок. Хозяин открывает и… Застывает с открытым ртом. Улица полна лимузинов и машин Секретной службы.

Окна всех домов открыты, везде свет, люди в халатах и пижамах рукоплещут.

А на пороге стоит Джек.

Ко дню вступления в должность президента Джону надлежало сформировать кабинет — новую администрацию. Это было непросто. Ибо состав нового правительства должен был устроить не только президента, но и могучие группы интересов, немедля вступившие в бой за посты. Уж очень им хотелось влиять на политику Белого дома.

И ему — Джону Кеннеди — требовалось, создав слаженную и продуктивную систему управления, разместить в ее ключевых узлах своих людей — привести во власть новое поколение. Людей, владеющих новыми видами деятельностей. Способных оседлать волну глобальных перемен. Имеющих стратегическое видение. Умеющих выдвигать и воплощать идеи в жизнь.

Узнав, что нужно утвердить более 1200 чиновников, Джек воскликнул: «Люди, люди, люди! Я не знаю людей. Знаю только избирателей! Как и кем я заполню эти 1200 мест?..»

Формирование администрации — это бой двух групп, претендующих на контроль за принятием решений. Первая — партия. Ее кадры. Вторая — спецы. Компетентные эксперты. Но при этом умеющие окружить себя сторонниками, интриговать и договариваться. И при этом все должны быть управляемы: зачем президенту люди, мешающие проведению нужных ему решений?

Джек знал: боссы демократов, показавшие себя его сторонниками в ходе кампании, — не лучшие претенденты на посты в правительстве. Но и они знали, что президент обязан им победой. И что пришла пора платить по счетам. И отказать он не сможет. А то подорвет доверие к себе. А кто знает — может впереди у Кеннеди еще одни выборы. И даже — скорее всего.

Но это и затрудняло управление. Ведь при серьезных расхождениях они могли напомнить Джеку, чем он, между прочим, им обязан. И как ему следует вести себя.

Поэтому ему нужно было так разместить фигуры, чтоб с одной стороны — обезопасить себя строем сильных и компетентных профессионалов, а с другой — ублажить партию и своих в ней сторонников.

Боссы, конечно, получили места, но не всегда те которых ждали. Стивенсон так и не стал госсекретарем. Он считал, что задача № 1 — выживание, а не развитие; что пора признать, что Китай останется «красным» и, видимо, станет ядерным. Такой подход не устраивал ни Кеннеди — романтика глобальной роли США, ни новое поколение. [135]

Нет, Стивенсону и Боулсу, которых упрекали в том, что им ближе рыхлая ООН, чем мускулистые США, гуманные благоглупости, чем национальные интересы, а «банальный морализм» берет в них верх над чувством «здоровой агрессии», — Кеннеди не мог доверить Госдеп. Его бы не поняли.

Ранг представителя в ООН — вот должность для Стивенсона, решил Джек. Почетная, но не ключевая. И Саймингтон зря рассчитывает возглавить Пентагон. Включим его в Исполком Национального совета безопасности.

Джек был рад работать с творческими и инициативными профи. Часто это было непросто, но без них его администрация мало чего добилась бы. Однако в обществе и, главное, в элите, требовалось создать впечатление, что он формирует кабинет без «нормальных ребят»: Рокфеллеры, Дюпоны, Морганы и другие семьи, определявшие отношение к президенту в высших финансовых и промышленных сферах, должны быть спокойны. Тут помог Сэлинджер. Еще до формирования кабинета он добился от газет, чтоб они писали об «администрации, хранящей опыт государственной бюрократии», где при этом можно встретить лучших из лучших парней из Вест-Пойнта [136] , Принстона, Йеля, Беркли и, конечно же, Гарварда [137] .

Это устроило высшее общество, поддержки которого искал Джек. С ним были готовы решать вопросы те самые солидные люди, которые в 1956-м заметили его на конвенте демократов.

Вот несколько имен, на которые мог опереться Кеннеди, строя новые отношения с элитами.

Роберт Эберкромби Ловетт — зам госсекретаря и министр обороны в кабинете Трумэна. Во время войны работал с Саймингтоном — тогда министром ВВС, поскольку сам с 1940 года служил специальным помощником по авиации военного министра Генри Стимсона [138] . Закончил Йель и Гарвард. Имея опыт успешного бизнеса, делал деньги как инвестиционный банкир. Большая шишка в банке «Браун Брозерс Гарриман», попутно входил в правление «Фонда Рокфеллера».

Формируя кабинет, Джон, по рекомендации отца, предложил Ловетту на выбор Пентагон, Госдеп и министерство финансов. Тот отказался, сославшись на возраст и нездоровье. Но остался негласным советником Кеннеди, служа одним из звеньев, связующих клан и кабинет с элитами.

Джон Макклой. До 1940 года служил в крупных корпорациях, как юрист курируя иностранные контракты. В годы войны в кабинете Рузвельта был помощником министра обороны. В 1947-м стал директором Международного банка реконструкции и развития. А в 1949-м — верховным комиссаром США в Германии, а затем возглавил Совет директоров главной финансовой структуры семьи Рокфеллеров — знаменитого «Чейз Манхэттен банка».

Макклой предложил Кеннеди министра финансов — Дугласа Диллона. При Эйзенхауэре — заместителя госсекретаря, «человека, которому доверяли банкиры», — как сказал о нем Артур Шлезинджер. Этого было достаточно, чтобы президент-демократ предложил место в кабинете бывшему члену республиканской администрации. Диллон согласился и готовился к большому делу — прекращению утечки золотого запаса, который беспокоил деловые круги.

Дин Раск. Полезность его назначения госсекретарем разъяснял Кеннеди опять же Макклой. После того как отпали Боулс, Стивенсон, сенатор Фулбрайт и видный дипломат Дэвид Брюс, кандидатура Раска стала первоочередной. Выпускник Оксфорда, бывший разведчик и помощник госсекретаря при Трумэне, он был президентом «Фонда Рокфеллера».

В журнале Foreign Affairs вышло его эссе «Президент», наделавшее шуму. Он излагал взгляды, близкие Кеннеди: только государство определяет внутренний и внешний курс, а министры его реализуют, но при этом дипломатию надо доверять дипломатам, а войну — военным.

Но некоторое совпадение мнений не отменяло и расхождений — встреча в ходе обсуждений состава кабинета показалась обоим безрезультатной. И все же Кеннеди предложил Раску пост госсекретаря, а тот согласился. О весе этой должности говорит не только курс, обозначенный Кеннеди в ходе предвыборной кампании, но и технические данные: в начале 50-х годов в Госдепе служило чуть больше 150 чиновников, а когда Джек пришел в Белый дом — тысячи.

Джон и Дин решили: это чересчур. Штат сократили, а процесс принятия решений доверили четырем ведомствам: Белому дому (советнику по национальной безопасности Макджорджу Банди — выпускнику Йеля и будущему самому молодому декану Гарварда); Госдепу, где утвердился Раск; Объединенному комитету начальников штабов под началом генерала Максвуэла Тэйлора и Пентагону, где трудился Боб Макнамара.

Именно ему — главе «Форд мотор компани» и первому президенту компании, не связанному родственными узами с семьей Фордов, достался Пентагон.