Чтение онлайн

Янов приехал в Англию и начал с Леннонами собственный курс терапии «Древний крик».

С каждым в отдельности, в различных помещениях, он провел первые беседы. Вскоре после этого они отправились в Лондон, где Ленноны устроились в двух разных отелях. Янов продолжил свою терапию. Путем раздельного лечения он пытался добиться, чтобы каждый осмыслил самого себя. Целых два года они постоянно были вместе, что изолировало их не только от других, но и каждого — от его собственного прошлого.

В конце апреля Янов вылетел с ними в Лос-Анджелес, где в следующие четыре месяца лечил уже методом групповой терапии. То, что Джон тщетно искал в наркотиках и в медитациях Махариши, он, казалось, обрел теперь в лечении Янова. Он стал больше понимать самого себя и не считал необходимым стыдливо скрывать чувства за маской цинизма и клоунады. «Я полагаю, что в начале этой терапии люди очень удивляются, что узнают о себе всё. В этой фазе думают: дружище, об этом определенно еще никто ничего не слышал. Это — гарантированное безумие, потому что ты переживаешь то, чего никто и не переживал… Я, как и прежде, нахожу терапию великолепной и очень не хочу, чтобы из нее опять получилось что-то вроде большого дела Махариши…» (Интервью Веннера). Сарказм последних слов не скрывает сомнений Джона и, возможно, желания сделать антирекламу «Древнему крику» мистера Янова.

Однако об эффекте терапии говорит следующий альбом Леннона.

Пластинка «Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд», записанная в октябре, может быть, самая личная из всего, что он до сих пор делал. В этих песнях он воскрешает свое детство.

«Смерть моей мамы» — песня-траур по Джулии, кончину которой он так и не может постичь. Он открыто поет о сиюминутных жизненных обстоятельствах в зонге «Изоляция».

В «Working Class Него» («Герой рабочего класса»), которую Джон писал как революционный зонг, он на свой лад выражает собственную причастность к рабочему классу. Журналисту Веннеру он сказал: «Я считаю концепцию этой вещи революционной. Надеюсь, она стала песней для рабочих, а не для шлюх и гомиков.

Также надеюсь, что она служит тому же делу, которому служит „Дайте миру шанс“… Я полагаю, что она — для людей из рабочего класса, будь он верхним или нижним. Все они должны быть включены в средний слой, или уже автоматически — через аппарат — в него втянуты. И это все, что я хотел сказать. Это мой опыт, который, надеюсь, станет предупреждением для людей».

Если не учитывать «Героя рабочего класса», альбом производил впечатление, что фаза активного включения в борьбу за мир была лишь коротким озарением, которое отныне погасло. Другие песни альбома наводили на мысль, что Леннон хотел бы отныне петь только о себе самом и своих проблемах, пусть и с небывалой до этого честностью.

Интервью Веннера устранило все сомнения. В нем Джон подвел решительную черту под отрезком жизни, который был озаглавлен как «Время „Битлз“». Одновременно он дал понять, что передумал о многом. Леннон заявил, что чувствует себя причастным к идеалам, которые все на этой планете называют миром и справедливостью. И, казалось, он готов немедленно присоединиться к борцам за эти идеалы.

Беседа не лишена противоречий, что не удивительно для импульсивного характера Джона. С одной стороны, будучи знаменитой поп-звездой, он хочет использовать все свое влияние, дабы привлечь под знамена борьбы с насилием как можно больше людей, с другой, утверждает, что никогда не передавал никаких посланий.

Текст предпоследнего зонга в этом альбоме звучит как кредо:

Все, что Леннон говорил журналистам до того, было произнесено под влиянием внезапных мыслей, спонтанного, сиюминутного чувства. А нередко он утверждал что-то, чтобы достичь сенсационного эффекта.

В беседе с Веннером он был очень открыт, и от души говорил обо всем, что его волновало. Ему тридцать. Эпоха «Битлз» закончилась. Подводился итог.

Достигли ли они того, чего хотели? Изменили ли своими песнями мир к лучшему? Или все осталось по-прежнему?

Да, теперь ему было тридцать. А разве не он еще совсем недавно ревел на всю страну известный клич: «Не верь никому, кому за тридцать»?

Ему еще оставалось десять лет…

Джон объявил 1970-й «годом номер один» своей новой жизни. Этим он еще раз возвестил о завершении главы под названием «Битлз». Неудивительно, что интервью Веннеру, наряду со многими горькими истинами, содержало и преувеличения, и несправедливые оценки. Например, пассаж о том, что Брайан Эпштейн запихнул битлзов в костюмы и из четырех бунтарей-музыкантов сделал беззубый ансамбль.

«Прежде, чем мы в 1963 году поехали в большое турне по Англии, музыка уже умерла. Мы чувствовали себя обо….ными уже потому, что принуждены были сократить концерты с одного или двух часов до двадцати минут… И битлзы, как музыканты, умерли уже тогда. Поэтому в том качестве мы больше не прогрессировали…».

И это говорится так, как если бы не было таких великолепных дисков, как «Сержант Пеппер» или «Битлз (Белый альбом)»!

«Мой личный вкус отличен от того, что я принужден был иногда играть. Я хотел бы назвать это „проституированием“ — то, на чем мы делали деньги…».

Это звучит почти как самооговор и должно остаться без комментария. Чтобы легче оторваться от недалекого прошлого, Джон не оставил камня на камне от группы, Пола, Джорджа и Ринго, а также от себя самого.

2 марта 1971 года Пол Маккартни добился победы над своими бывшими партнерами по группе. В результате почти трехмесячного слушания дела лондонский суд вынес решение отстранить Аллена Клейна от дел. Ведение всех операций предприятия «Эппл» было поручено Джеймсу Дугласу Спунеру.

Поступил в продажу записанный в феврале и дополненный в начале марта вокальными партиями сингл «Power То The People» / «Open Your Вох» («Власть — народу» / «Открой свою коробку»).

Уже само оформление конверта броско провозглашает изменение позиции Джона. Он и Йоко красовались на обложке в военной форме с поднятыми кулаками. Если сравнить, например, тексты песен «Дайте миру шанс» с «Власть — народу», то перемена ленноновских взглядов станет видна более отчетливо. «Власть — народу» — это почти агитационно-пропагандистский зонг, которым автор встал на сторону леваков анархо-маоистского толка — тех, что прежде атаковали его за «контрреволюционное» содержание «Революции».