Чтение онлайн

И я был готов.

* в данном случае — Ирландия

** конферансье (фр.)

*** Wanderer — странник (ирл.)

Страница четвертая.

Рождественское чудо.

Приближались холода. Настоящие, с метелями и морозами, свистом ветра в трубах и сугробами за окном. В Лондоне такого не увидишь, а здесь, на севере страны, снежные завалы не редкость, а скорее явление обычное. Будучи ребенком, я любил катать сестер на санках по заднему двору и в тайне мечтал, чтобы отец покатал меня, но он постоянно был чем-то занят. Мама сама пекла ароматное медовое печенье и стягивала с нас сырые от снега варежки. Да, зима на севере — совершенно особое время года, и все же я вновь отправлялся в путь, не дожидаясь, пока дороги станут малопригодными для путешествий.

— Ты не останешься на Рождество, Джон? — глаза Маргарет всегда быстро наполнялись слезами. Младшая из трех моих сестер напоминала эльфа — светлые волосы и хрупкая фигурка не встречались более ни у кого из Найтингейлов, изящные черты достались Маргарет от бабушки по линии Уильямсов. Я очень любил сестру, однако, как сумел, объяснил ей, почему не могу остаться. С матерью было проще, ведь никто лучше нее не чувствовал, что со мной происходит. Она лишь попросила беречь себя и возвращаться скорее.

Ближайшим поездом я отправился в Лондон, что был первой остановкой на пути во Францию, где я надеялся найти ответ на загадку, оставленную мне таинственным мистером Вандерером.

Итак, я, Джон Фредерик Найтингейл, снова начинаю свой дорожный дневник, и это четвертая запись, которую я назвал "Рождественское чудо".

Ритм большого города, как биение родного сердца, захватил меня с первых же минут, и в груди защемило от переполнившего ее чувства счастья. Вокзал "Виктория" едва вмещал в себя шумную людскую толпу, что в преддверие праздников прибывала в столицу и, наоборот, покидала ее. Я с трудом пробрался к выходу и вдохнул пропитанный паровозным дымом, гарью и сыростью воздух Лондона, по которому тосковал. Жаль, что не получится задержаться надолго — интуиция и, как ни странно, простое человеческое любопытство звали меня вперед, нужна была лишь пара дней отдыха. И вкусные французские булочки от мадам Деларош.

— Мистер Джон! Какой приятный сюрприз! Проходите скорее, — прямо с порога я попал в широкие объятия моей замечательной домовладелицы и буквально утонул в густом аромате ее бессменного парфюма. — Могли бы и предупредить, ваша комната не готова.

Я заверил мадам, что останусь всего на пару дней, и беспорядок меня нисколько не волнует, к тому же наверняка он преувеличен, ведь мадам Деларош известна на весь квартал своей чистоплотностью и аккуратностью.

— А как же Рождество, мистер Джон?

Я пожал плечами. Менять планы из-за праздника я не собирался, однако на такую прямоту женщина могла и обидеться, поэтому стоило сменить тему:

— Я привез сувениры из путешествия. Хотите взглянуть?

Таким бесхитростным приемом, действующим безотказно абсолютно на всех дам любого возраста и социального положения, я успокоил мадам Деларош и занял ее внимание на несколько часов, которые с удовольствием посвятил сну. Мне приснились зеленые глаза с хитрым прищуром, бушующее море, ветер, свистящий в парусах, трясущийся дилижанс, а под конец — теплые пальчики самой прекрасной леди-медиума во всем мире. Они гладили мой разгорячённый лоб и тихо шептали слова, которых я не понимал, но они звучали так нежно и так сладко, что я проспал дольше, чем планировал и проснулся отдохнувшим и полным сил. С кухни просачивались запахи горячей выпечки и какао — мое идеальное утро.

— Хорошо отдохнули, доктор? — мадам Деларош споро накрывала на стол в гостиной, что всегда, насколько я помнил, утром и вечером служила еще и столовой. Я воздал должное ванильным круассанам и тостам со сливочным маслом и только после этого перешел к серьёзному разговору.

— Это улица. Видите, на это указывает "рю", — мадам вернула мне листок. — В Париже есть такая, а вот что за цифры внизу, уж извините, ума не приложу.

Несомненно, ей хотелось узнать подробности, но я спрятал записку в карман и поднялся из-за стола.

Мой поезд отходил с вокзала утром следующего дня, и у меня было время нагуляться вдоль Темзы, навестить знакомых и собраться с мыслями. Меня никто не провожал, я напоследок окинул взглядом галдящий и кричащий перрон и закрыл дверь. Поезд понес меня прочь, и в музыке его басистых гудков мне почудилось одобрение.

Впервые пускаясь в путешествие, много, очень много лет назад, я видел в этом увлекательное приключение, позже — опасную авантюру, и только сейчас понял одну важную истину — не имеет значения, куда и зачем мы едем, главное — с каким настроем. Именно настроение определяет исход путешествия и то, с какими чувствами мы будем его вспоминать. Отправляясь осенью в Ирландию, я был под властью хандры и безысходности, и эти ощущения словно бы предопределили печальные и страшные события, что мне пришлось пережить. Пусть же этот дневник запечатлеет мое предвкушение, азарт и то предчувствие тайны, что овладело мной, и пусть они сделают это путешествие запоминающимся и интересным. И больше никаких смертей.

Париж встретил меня мягким пушистым снегопадом и легким морозцем, приятно пощипывающим щеки. Там же, на вокзале, я приобрел карту города и путеводитель на английском, все же язык я знал отнюдь не в совершенстве, впрочем, насколько мне известно, английский язык распространен во многих странах. Не дожидаясь частных извозчиков, я сел в первый попавшийся омнибус и, уже устроившись на скамье, углубился в чтение. Для начала — недорогая гостиница.

Бытовая часть обычно волновала меня более всего. Домосед по сути, я с трудом ориентировался в незнакомой обстановке, несмотря на некоторый опыт в подобного рода делах. Постовой любезно подсказал, как найти хороший постоялый двор недалеко от центра города, и к моему великому счастью, совсем рядом с рю де Лешель. Туда-то я и направился, мельком осмотрев свой номер, переодевшись и разложив немногочисленные вещи.

Искомая улица ничем не выделялась из множества других. Она была не слишком протяженна, не слишком широка или слишком узка, одинаковые двухэтажные коттеджи ее щеголяли рождественским убранством, а дорожки до снегопада кто-то тщательно подмел. Редкие прохожие добродушно улыбались мне и кивали, как старому знакомому. Я прошелся из одного конца улицы в другой и обратно, однако так и не заметил ничего, что дало бы мне подсказку. Снегопад усилился, и я был вынужден отложить свои изыскания на более удачное время.

Таким образом, не добившись успеха в первый день, я неоднократно предпринимал новые попытки и скоро стал на рю де Лешель практически своим человеком. На четвертый день однако кое-что случилось, что несколько разнообразило мои скучные прогулки.

— Monsieur! Excusez-moi! — окликнул меня незнакомый мужчина. — Il est quelle heure? [1]

Я начал лихорадочно соображать, что он имел в виду. Некоторые слова казались знакомыми. Я решил для начала поздороваться:

— Bonjour! — следующую фразу я выучил в числе первых. — Pardone, je ne comprends pas.[2]

— О! Какое счастье! — джентльмен подошел ближе и протянул руку для приветствия. — Собрат англичанин, какая радость!

Мы обменялись рукопожатиями. Я был удивлен, однако удивлен приятно.

— Позвольте же представиться, — он элегантно приподнял свой дорогой цилиндр ровно настолько, насколько предписывал этикет, не переставая улыбаться. — Реджинальд Кроуфорд, родом из Уилтшира, к вашим услугам, сэр.

— Джон Найтингейл, доктор, — я несколько неловко прикоснулся к полям собственного не слишком нового котелка. — Из Нортумберленда.