Чтение онлайн

В понедельник видел Льюиса (одного), прочел очередную главу; сейчас занимаюсь следующей; скоро мы наконец-то окажемся среди теней Мордора. Вышлю тебе копии, как только мне их сделают.

Вчера послал тебе микрофильмированное письмо, FS 21 (написанное в четверг); а тем утром сказать тебе об этом уже места не хватило. (В пятницу) пришло твое авиаписьмо (Z); а теперь вот еще одно (Y), так что мне предстоит отвечать на оба. Ты ворчи себе, мы нисколечко даже не возражаем: у тебя ведь никого больше нет, а я так понимаю, это помогает снять напряжение. Помню, я сам писал нечто в том же стиле или даже хуже бедному старому отцу Винсенту Риду [147] . Жизнь в военном лагере, похоже, нимало не изменилась; а что раздражает превыше меры, так это тот факт, что все ее наихудшие черты абсолютно никому не нужны и являются лишь следствием человеческой глупости, каковую до бесконечности умножает «организация» (а «плановики» этого в упор не видят). Но Англия 1917—18 гг. здорово бедствовала; тем оно обиднее, что в стране относительного изобилия ты вынужд. жить в таких условиях. Налогоплательщики очень хотели бы знать, куда уходят все эти миллионы, если с их лучшими сыновьями обращаются так постыдно. Как бы то ни было, люди таковы, каковы они есть, никуда от этого не денешься, а единственный выход (помимо всеобщего Обращения) — это отказаться от войн, и от планирования, и от организации, и от создания новых воинских частей. Твой род войск, разумеется, один из худших — об этом знают все, способные видеть, слышать и думать; он только и держится, что на славе нескольких смельчаков, а ты еще, по всей видимости, угодил в особенно гнусную дыру. Но все Великие Свершения, спланированные с размахом, с точки зрения жабы под колесом именно так и воспринимаются, — при том, что в общем и целом они вроде бы и функционируют благополучно, и работу свою выполняют. Работу, что в конечном счете ведет ко злу. Ибо мы пытаемся победить Саурона с помощью Кольца. И даже преуспеем (по крайней мере, на то похоже). Но в качестве расплаты, как ты и без меня знаешь, мы наплодим новых Сауронов, а люди и эльфы постепенно превратятся в орков. Не то чтобы в реальной жизни все это настолько очевидно, как в придуманной истории; да и с самого начала на нашей стороне орков было немало….. Ну, вот тебе, пожалуйста: ты — хоббит среди урукхаев. Так поддерживай в сердце неугасимый хоббитский дух и думай о том, что все истории таковы, если посмотреть изнутри. А ты попал в легенду и впрямь великую! А еще мне кажется, что тебе не дает покоя «писательский зуд», тобою безжалостно подавляемый. Возможно, в том моя вина. В тебе слишком много от меня самого, от моего своеобразного образа мысли и способа реагировать. А поскольку мы с тобой настолько похожи, все это подчиняет тебя. Вероятно, даже сковывает. Сдается мне, если бы ты смог начать писать и обрел свой собственный стиль, или даже (поначалу) подражал моему, тебе это принесло бы великое облегчение. Среди всех твоих страданий (часть из них — чисто физические) я ощущаю потребность каким-то образом выразить свои чувства касательно добра и зла, красоты и безобразия: осмыслить их, вскрыть, так сказать, нарыв. В моем случае это все породило Моргота и «Историю номов». Немало ранних эпизодов (и языков), впоследствии отвергнутых или принятых, создавались в грязных армейских столовках, на лекциях в промозглом тумане, в бараках, под богохульства и непристойности или при свете свечи в круглых палатках, а кое-что так даже в блиндажах под артиллерийским обстрелом. Разумеется, оперативности и присутствию духа это не способствовало, так что офицер из меня получился не ахти себе…..

С тех пор как я отписал тебе во вторник, ничего примечательного не произошло. Погода премерзкая. Холодно, ветрено; дороги усыпаны сорванной с веток листвой и обломанными бутонами. Ветер меняет направление: ЮЗ > 3 > СЗ > СВ. Бакан опять за свое (как обычно) [148] . Утром писал, вторая половина дня потрачена впустую — языком трепал на заседаниях комиссии; потом снова взялся за перо. В 6 П. с мамой отправились в драматический театр. Я ненадолго вздохнул спокойно; поужинал вместе с ними довольно поздно (около 9). На сцене возник новый персонаж (честное слово, я его не придумывал; он мне, по правде говоря, и не нужен был вовсе, хотя и пришелся весьма по душе; но вот, откуда ни возьмись, явился и отправился бродить по итилиэнским лесам): Фарамир, брат Боромира — и теперь он оттягивает «катастрофу», распространяясь на тему истории Гондора и Рохана (и рассуждая, несомненно, очень здраво, о воинской славе и славе истинной); но если он намерен продолжать в том же духе и дальше, придется ему по большей части переселиться в приложения: туда уже отправился прелюбопытнейший материал о табачной промышленности у хоббитов и о языках Запада. Произошла битва — включая эпизод с чудовищным олифантом (мамуком {80} из Харада); а после небольшой передышки в пещере за водопадом я, надо думать, наконец заведу-таки Сэма с Фродо в Кирит Унгол и в паучьи сети. Затем начнется Великое Наступление. И тогда, со смертью Теодена (от руки одного из назгул) и с прибытием воинств Белого Всадника к Вратам Мордора, дойдет дело и до развязки и стремительного раскручивания всех сюжетных линий до конца. Как только перепишу разборчиво весь этот новый материал, отдам текст в перепечатку и вышлю тебе.

Я закончил четвертую по счету новую главу («Фарамир»), что в понедельник утром б. целиком и полностью одобрена К. С. Л. и Ч. У. Побывал за тебя в церкви. Перекусил с мамой в городе. Во вторник утром повидался с К. С. Л. Пообедал в Пембруке (в качестве гостя был Райс-Оксли [149] ): скукотища. Маккаллум успехами Мика вроде бы весьма доволен [150] . Все остальное время поглощают лекции, дом, сад (сейчас он — на первом месте: лужайки, изгороди, грядки под кабачки, прополка) — да удается выкроить минутку-другую для «Кольца». Уже принялся за следующую главу, ту, что завершится катастрофой в Кирит Унголе, где Фродо попадет в плен. После того события вновь переносятся в Гондор, и сюжет довольно быстро (я надеюсь) продвигается к развязке. Итилиэн (если помнишь, где он расположен на карте, которую ты же и чертил) оказался просто-таки чудесным краем. Жаль, что тебя рядом нет; ты бы занимался чем-нибудь полезным и приятным, карты бы доводил до ума или на машинке печатал…

Все утро провел за письменным столом; впереди уже маячит Минас Моргул. Во второй половине дня поработал в саду на жаре (вполне себе полуденной) и в духоте….. Пока что ничего ровным счетом не предпринял касательно перепечатки свеженьких глав, для тебя предназначенных: тороплюсь продвинуться вперед как можно дальше, пока есть возможность; не могу отвлекаться, чтобы сделать беловую копию….. Крепко люблю тебя; мои мысли и молитвы неизменно с тобою. Сколько всего мне хотелось бы знать! «Когда ты вернешься в землю живых и мы примемся заново пересказывать все, что было, устроившись у стены под солнышком и смеясь над былыми бедами, вот тогда ты мне обо всем и поведаешь» (Фарамир — к Фродо).

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Ну вот, дорогой мой, снова сажусь за нормальное письмо… Вчера поработал сколько-то над книгой, но приключились две помехи: необходимость прибраться в кабинете (там воцарился хаос, неизменный признак литературных или филологических занятий) и заняться делами; и проблема с луной. Я, понимаешь ли, обнаружил, что луны у меня в решающие дни между бегством Фродо и нынешней ситуацией (прибытие в Минас Моргул) выкидывали нечто совершенно невозможное, вставали в одной части страны и одновременно садились в другой. Словом, переписывал отрывки из старых глав вплоть до самого вечера!…. Отец К. [151] прочел весьма впечатляющую проповедь на тему трех дней перед Вознесением (следующие понедельник — среда), в которой намекнул, что все мы — толпа необученных роботов, раз не молимся перед трапезой; и не просто намекнул, а прямо-таки категорически заявил, что Оксфорд заслуживает ни много ни мало, как погибнуть в крови и пламени, распалив гнев Господень, ибо погряз во грехе и мерзости. Все мы разом проснулись. Боюсь, слишком много в его словах ужасной правды. Но так ли много в них правды — сейчас? Даже при поверхностном знании истории тебя угнетает ощущение неизбывной тяжести и гнета человеческого беззакония: о, эта старая, старая как мир, унылая, бесконечная, повторяющаяся, неизменная, неискоренимая греховность! Все до одного города, все деревни, все обиталища людские — сплошные выгребные ямы! И в то же время знаешь, что добро там тоже есть, и всегда: куда более потаенное, куда менее очевидное, нечасто раскрывающееся в узнаваемых, зримых красотах слова, деяния или лика, — даже в присутствии святости куда более великой, нежели зримая, афишируемая греховность. Но боюсь я, что в случае индивидуальных человеческих жизней баланс не в нашу пользу: мы делаем так мало позитивного добра, даже если и избегаем по умолчанию деятельного зла. Ужасна, должно быть, участь священника!….

Понедельник, 4.00…..Утром с 10.45 до 12.30 общался с К. С. Л., прослушал две главы из «Кто возвращается домой?» [152] , его новой аллегории на тему Небес и Ада; прочел шестую новую главу, «Дорога до Перепутья», каковая была полностью одобрена. Пока все идет хорошо; но приближаюсь к самой сути, где придется собрать воедино все сюжетные линии, синхронизировать время и соткать единое повествовательное полотно, а вся эта вещь обрела такую значимость и глубину, что наброски заключительных глав (сделанные сто лет назад) уже никуда не годятся, уж больно они «детские»…..

Мне тут пришла в голову идея новой повестушки (длиной примерно с Ниггля [153] ) — боюсь, что пришла в церкви, вчера. Человек сидит у высокого окна и прослеживает взглядом судьбы не отдельно взятого человека и не целого народа, но маленького участка земли (размером с садик) в глубь веков. Видит этот клочок земли, озаренный солнцем, в окаймлении тумана, а всякие там существа, звери и люди, просто приходят и уходят, а Цветы и деревья растут, умирают, меняются. А суть рассказа, помимо всего прочего, заключена в том, что растения и животные преображаются, меняют фантастические очертания, но люди (не считая различий в одежде) не меняются вообще. Через определенные промежутки времени на протяжении всех веков, от палеолита до сегодняшнего дня, пара женщин (или мужчин) проходит через сцену, говоря в точности одно и то же (напр. «Нельзя такого позволять. Надо покончить с этим раз и навсегда». Или: «А я ей и говорю: я, конечно, шум поднимать не буду, я не из таковских, но…»)….

Твой родной дорогой и любящий папа.

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Дорогой мой!

Боюсь, что давно тебе не писал…..Неделя выдалась холодная и пасмурная (так, что трава на лужайках не росла, несмотря на мелкий дождичек); воспользовавшись этим, я засел за работу, но дошел до места, в котором совершенно увяз. Все, что я набросал и написал прежде, оказалось совершенно бесполезным: время, мотивации и т. д. — все поменялось. Однако ж наконец-то ценой оч. больших усилий и жертвуя иными обязанностями, я дописал или почти дописал все вплоть до захвата Фродо на горном перевале у самых границ Мордора. Теперь мне предстоит вернуться к остальным и попытаться побыстрее довести события до финального столкновения. Как думаешь, Шелоб — подходящее имя для чудовищной паучихи? Разумеется, это всего-навсего «she+lob{81}» («она + паук»); но написанное слитно, выглядит вполне мерзко…..

Понедельник, 22 мая….. Вчера день выдался страх какой холодный (воскресенье). Работал над главой не покладая рук — жутко утомительное занятие; особенно теперь, в преддверии кульминации, когда приходится поддерживать напряжение; легкомысленный тон здесь не годится; да в придачу еще всевозможные мелкие проблемы сюжета и техники. Я писал, рвал и переписывал большую часть всего этого по сто раз; но нынче утром был вознагражден по заслугам: и К. С. Л., и Ч. У. нашли мой труд превосходным, а последние главы — даже лучше всех прочих. Голлум все усложняется, постепенно превращаясь в необыкновенно интригующего персонажа. Прошлой ночью «дежурил при ключах»; спать ложиться мне не полагалось, однако ж все равно лег в 3:30 утра. Нынче чувствую себя слегка усталым. А мне всю ночь предстоит провести в штабе ГО…..

Твой родной папа.

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Милый мой Крис, стократ долгожданные письма так и хлынули….. Наконец-то я был склонен слегка тебе позавидовать или, скорее, пожалеть, что меня с тобой «в холмах» не было. Есть что-то такое в местах, где ты родился; и хотя картинок у меня в памяти почти не отложилось, любые рассказы об Африке всегда глубоко меня трогают, пробуждают престранное ощущение чего-то знакомого. Удивительно, что тебя, дорогой мой, угораздило оказаться именно там….. О себе со времен понедельника рассказывать почти нечего. Этой ночью вообще глаз не сомкнул (в буквальном смысле): отчасти из-за оглушительного рева моторов (on moldan J on uprodore [154] ); в 6 утра перестал и пытаться. В результате на лекции во вторник не то чтобы блистал. Однако ж главная причина состоит в том, что все мысли мои поглощает Фродо: он полностью завладел моим вниманием и совсем меня вымотал: главу про Шелоб и про несчастье в Кирит Унголе переписывал несколько раз. В результате вся эта история разворачивается совершенно не так, как в предварительных набросках! Если не считать того, что соорудил клетку для кур и загон для цыплят (я наконец-то сдался: просто смотреть уже не мог на неопрятный ящик и спутанную сетку, «украшающие» собою лужайку), все свои силы посвятил этой работе. Сегодня утром — две лекции; а вечером «сбегу» в Модлин, там вроде бы собрание в полном составе намечается, включая Дайсона….. Надеюсь, тебе вскорости еще увольнительную дадут, чтобы «настоящую» Африку посмотреть. Подальше от «меньших слуг Мордора». Да, я считаю, что орки — создания не менее реальные, нежели любое порождение «реалистической» литературы: твои прочувствованные описания воздают этому племени должное; вот только в реальной жизни они, конечно же, воюют на обеих сторонах. Ибо «героический роман» вырос из «аллегории»; и войны его по-прежнему восходят к «внутренней войне» аллегории, где добро — на одной стороне, а всевозможные виды зла — на другой. В реальной (внешней) жизни люди принадлежат к обоим лагерям: что означает разношерстные союзы орков, зверей, демонов, простых, от природы честных людей и ангелов. Однако ж весьма важно, кто твои вожди и не подобны ли они оркам сами по себе! А также ради чего все это (хотя бы в теории). Даже в этом мире возможно оказаться (более или менее) на стороне правой или неправой. «Праздничная ночь» [155] невыносима. Я следил за похождениями П. Уимзи от многообещающего начала и до сих пор, и за это время преисполнился к нему (и его создательнице) такого отвращения, какого у меня ни один другой литературный персонаж не вызывает, разве что его Херриет. Тот, что про медовый месяц («М.м. за работой» {82} ) еще хуже. Меня чуть не стошнило….. Благослови тебя Господь. Твой родной папа. Закончено в 3:45, 25 мая 1944.

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Милый мой Крис!

Пора мне снова дать о себе знать… В четверг обедал в колледже в обществе трех престарелых джентльменов (Дрейк, Рамзден и казначей [156] ), Все — весьма приветливы и милы. На собрании «Инклингов»…. посидели очень даже приятно. Хьюго [157] тоже был: выглядит усталым, но шуму от него достаточно. Гвоздем программы стали глава из книги Уорни Льюиса о временах Людовика XIV (мне очень понравилось); и отрывки из «Кто возвращается домой?» К. С. Л. — эту повесть про ад я предложил переименовать в «Дом Хьюго» {83} . Вернулся с собрания уже за полночь. Все остальное время, за вычетом хлопот по дому и в саду, посвящено отчаянным попыткам довести «Кольцо» до логической паузы — до захвата Фродо орка-ми на перевалах Мордора, — прежде чем придется отвлечься на экзамены. Работая не покладая рук с утра до ночи, я преуспел: уже в понедельник утром прочел К. С. Л. последние две главы («Логово Шелоб» и «Выбор мастера Сэмуайза»). Он все одобрил — просто-таки в бурный восторг пришел, чего за ним обычно не водится, а последняя глава так и вовсе растрогала его до слез, так что вроде бы пока все идет как надо. К слову сказать, Сэм — это сокращение вовсе не от Сэмюэля, но от Сэмуайза (что на древнеанглийском означает «полоумный»); точно так же, как имя его отца, Папаши, (Хэм) восходит к древнеанглийскому Хэмфаст или «Домосед». Как правило, у хоббитов этого класса имена очень саксонские; так что фамилией Гэмджи я на самом деле недоволен; я бы заменил ее на Гудчайльд, только боюсь, ты будешь против. Я вот-вот отдам эти новые восемь глав, XXXIII–XL — те, что ты еще не видел, — в перепечатку и сразу вышлю тебе — по одной за раз, с небольшими промежутками….. С понедельника серьезно за работу не брался. Сегодня до полудня корпел над секционными работами [158] , в два отнес мои рукописи в типографию — а то сегодня крайний срок….. Вчера: лекция — съездил за рыбой и проколол шину, пришлось тащить на себе эту штуку в город и обратно; сдать в ремонт не удалось — Денис [159] болен, работа почти не движется; в итоге всю вторую половину дня провозился в грязи; в результате снял-таки шину, залатал 1 прокол в камере и разрыв — в шине и снова водрузил все на место. Io! triumphum [160] . Однако тяжкая это работенка — за шиллинг-то!….