Чтение онлайн

Никакого оттенка гомосексуальности в подобных отношениях не было — во всяком случае, для Толкиена. Позже он утверждал, что впервые услышал о существовании гомосексуализма только в армии. Этот сугубо мужской мир был, скорее, сродни товариществу мальчишек, играющих в пиратов или ковбоев и индейцев. Но поскольку размахивать деревянными мечами и втыкать перья в волосы восемнадцатилетним юношам уже не пристало (по крайней мере, в трезвом виде), то им оставалось лишь состязаться в остроумии и мериться силами в интеллектуальных играх. По сравнению с большинством своих современников, которые в этом возрасте уже зарабатывали себе на хлеб тяжёлым трудом, оксфордские студенты не знали забот и жили как в сказке. Но так или иначе, именно им — как и их предшественникам на протяжении многих поколений — предстояло встать на страже научных, политических и военных интересов Британии.

Кроме того, не учиться, конечно же, было невозможно. И в этом отношении Толкиену снова повезло: он встретил ещё одного учителя-энтузиаста, вдохновенного и преданного своему делу. Доктор Джо Райт не имел ничего общего со стандартным образчиком оксфордского профессора. Он родился в маленьком йоркширском городке и с шести лет работал на местной шерстобитной фабрике. В школу он так и не пошёл, но к пятнадцати годам неожиданно открыл для себя целый мир, который прежде был ему недоступен, — мир чтения, письма и иностранных языков. Он самостоятельно освоил грамоту и пошёл в вечернюю школу, где стал изучать французский и немецкий, а вскоре занялся и латынью. В восемнадцать лет он бросил фабрику и сам открыл вечернюю школу в одной из пустующих комнат материнского дома. Накопив немного денег, он отправился путешествовать по Европе и добрался до Гейдельберга, где в конце концов получил докторскую степень. К тому времени он выучил русский, старонорвежский, древнесаксонский, древнеанглийский и ещё множество других языков, древних и современных. Вернувшись в Англию, Джо Райт поселился в Оксфорде, где его вскоре назначили на должность заместителя профессора сравнительного языкознания. В 1892 году (в год рождения Толкиена) Райт написал «Учебник готского языка», который юному Рональду довелось прочесть ещё в школьные годы по совету Бруэртона.

Райт был строгим и требовательным учителем, но Толкиен со своей стороны проявлял исключительные способности, и вскоре Райт понял, что его ученик питает к языкам глубокую, чистую любовь и от природы чувствителен к течению и ритму слов и звуков. Ещё в школе Толкиен глубоко изучил латынь и греческий, а также, благодаря поддержке компетентного и увлечённого наставника, познакомился с некоторыми другими древними языками, в том числе старофинским и старонорвежским. Теперь же, с помощью профессора Райта, Толкиен проник ещё глубже в этот таинственный мир и увидел, сколько скрытых взаимосвязей можно обнаружить в языках разных культур, подчас весьма отдалённых друг от друга географически и хронологически.

Таким образом, первый год в университете пролетел почти незаметно. По-видимому, так счастлив Толкиен был только в раннем детстве. Поддерживать равновесие между развлечениями и учебными нагрузками он научился довольно быстро. Конечно, у него накопились долги, но это было делом таким обычным, что его, пожалуй, сочли бы чудаком, будь у него всё в порядке со счетами. Церковь в этот период Толкиен посещал очень редко, но вера его не пошатнулась. Наконец, в лице Джо Райта он обрёл прекрасного наставника, способного поддержать в нём искренний интерес к учёбе. Короче говоря, жизнь его приближалась к идеалу, и счастье его омрачалось теперь только тревожными мыслями об Эдит.

Друзья и учёба помогали ему отвлечься от тоски по возлюбленной, но он по-прежнему был пылко влюблён и с нетерпением вёл счёт дням, отделявшим его долгожданного совершеннолетия. И наконец этот день настал. Накануне своего дня рождения, поздно ночью 2 января 1913 года, Толкиен написал письмо Эдит, в котором ещё раз признался ей в любви и выразил желание воссоединиться после столь долгой разлуки.

На следующее утро он отправил письмо и стал дожидаться ответа. Но через несколько дней его мечты столкнулись с суровой реальностью: в ответном письме Эдит сообщила, что недавно обручилась с другим молодым человеком — Джорджем Филдом, братом её старой школьной подруги, Молли Филд, жившей в Челтнеме.

Эта помолвка должна была положить конец всяким отношениям между Эдит и Рональдом. Однако Эдит намекнула в письме, что в действительности вовсе не любит Джорджа и приняла его предложение только из опасения, что Рональд её забыл. Побоявшись остаться в старых девах, она завязала роман с единственным из близко знакомых ей молодых людей, подходящих для брака.

Но Толкиен ни на мгновение не забывал о возлюбленной и не хотел её потерять — особенно теперь, когда мучительный срок ожидания кончился. 8 января он приехал поездом в Челтнем. Эдит встретила его на платформе, и они проговорили до самого вечера. Убедившись в том, что Толкиен действительно её любит, она пообещала разорвать помолвку и выйти замуж за него.

Поначалу бедный Джордж Филд возмутился и очень расстроился: ведь он любил Эдит, хотя та и не отвечала ему взаимностью. Но Эдит осталась непреклонна. Её не смутили ни пересуды соседей, ни упрёки со стороны челтнемских блюстителей нравов. Теперь она уверенно связывала своё будущее с молодым человеком, который сдержал клятву верности, данную три года назад.

Но и Эдит, и Рональду предстояло в эту зиму немало испытаний. В январе-феврале 1913 года Толкиену пришлось напрячь все силы для подготовки к экзамену «хонор-модерейшнз» [20] — первому из двух экзаменов на степень бакалавра классической филологии. В первый год обучения он не занимался систематически, а это означало, что всего за два месяца ему нужно было наверстать упущенное за целый курс. Кроме того, воссоединение с Эдит и частые поездки в Челтнем отнимали много времени. Поэтому Толкиена нисколько не огорчило, что по результатам экзамена ему присудили только вторую степень.

Но наставники Толкиена в Эксетер-Колледж были разочарованы. Несмотря на то, что заслужить первую степень было чрезвычайно трудно, они полагали, что это высшее отличие вполне доступно для студента, которому удалось в своё время добиться стипендии и который достаточно предан делу науки (по крайней мере, из благодарности за то, что его вообще приняли в университет). И всё же в экзаменационных работах Толкиена было нечто неординарное. И хотя по совокупности оценок он получил лишь вторую степень, работу по своей специальности — сравнительному языкознанию, которое он проходил под руководством Джо Райта, — Толкиен написал почти безупречно. Экзаменаторы не только оценили эту работу на «отлично», но и особо отметили её выдающиеся достоинства. В результате совет профессоров колледжа во главе с ректором, доктором Фарнеллом, предложил Толкиену перевестись с классической филологии на факультет английского языка и литературы.

Толкиену это предложение показалось разумным. Литература Древней Греции и Рима, изучение которой составляло основу курса классической филологии, никогда его особенно не интересовала. Древние мифы германских народов и легенды, сохранившиеся в записи на старонорвежском (древнеисландском) языке привлекали его несравненно больше и представлялись в каком-то смысле более «правдивыми». Конечно, английский язык и литература подходили Толкиену не идеально, но, по крайней мере, этот вариант был удачнее классической филологии. Этот учебный курс возник в Оксфорде относительно недавно и, как явствовало из самого его названия, разделялся на две группы дисциплин. С одной стороны, студенты должны были изучать структуру и развитие языка от древних времён до современности, а с другой — читать и анализировать литературные произведения, написанные после XIV века.

Толкиен намеревался заниматься исключительно лингвистикой. Так называемая «современная» литература его не интересовала. Шекспира он считал незаслуженно перехваленным и многие его пьесы откровенно недолюбливал. Ни Драйден, ни Мильтон не привлекли его интереса надолго, а писатели XVIII — XIX веков, чьи произведения составляли основу учебного курса на факультете английского языка и литературы, и вовсе вызывали у него отвращение.

К счастью, в наставники ему назначили ещё одного талантливого и разностороннего преподавателя — новозеландца Кеннета Сайзема, который был старше самого Толкиена лишь на четыре года. Поначалу Сайзем показался Толкиену очень холодным и замкнутым, но затем обнаружилось, что свой предмет он знает и излагает в совершенстве, и вскоре Толкиен привязался к своему наставнику и проникся к нему искренней симпатией. Тексты, входившие в обязательную программу, Толкиен одолевал с трудом, но языковые дисциплины и проблемы кросс-культурных и лингвистических взаимосвязей чрезвычайно его привлекали. Эта тематика, хорошо согласовавшаяся с его темпераментом и интересами, и предопределила его дальнейшую карьеру на поприще филологии.

А перед Эдит Брэтт тем временем встала другая проблема — ничуть не менее серьёзная, нежели та, с которой столкнулся Толкиен при подготовке к экзамену. По ряду причин влюблённые не торопились объявлять о своей помолвке. Во-первых, Толкиен опасался, что известие об их воссоединении вызовет недовольство у его бывшего опекуна, отца Фрэнсиса Моргана. Разумеется, никакой власти над Рональдом отец Фрэнсис больше не имел, но старые привычки изживаются долго. Во-вторых, Толкиен до сих пор не рассказывал об Эдит ни одному из своих друзей. Ни его товарищи по ЧКБО, ни новые университетские друзья даже не подозревали о её существовании. Но главная причина промедления заключалась в том, что Эдит ещё не была готова перейти в католичество.