Чтение онлайн

В этот момент Моргана куда-то вызвали. Г.Х. Роджерс, присутствовавший все время при разговоре, посоветовал молодому Рокфеллеру изменить манеру поведения. На это молодой человек заявил, что отвечает за каждое свое слово – что «мы абсолютно равнодушны к вступлению в объединение». Из документов судьи Гэри явствует, что Морган уже обращался к Гэри с просьбой определить справедливую цену и что судья снабдил его «предельной цифрой» в 75 000 000 долларов за месторождения Месаби. Теперь Роджерс предложил, чтобы независимым оценщиком выступил Фрик. Молодой Рокфеллер согласился с этим, и Морган, по возвращении в офис, также не возражал. Он все еще торопился и вел себя надменно. «Все выглядело так, – писал отцу молодой человек, – как при уборке комнаты. Мы, видимо, выступали крошками, которых следовало вымести. Ожидали, что нас выметут, и вызывало раздражение то, что в столь поздний час мы еще остаемся на месте».

Затем последовали довольно продолжительные переговоры. Согласно бытописанию Фрика Джорджем Харвеем, этот фабрикант изделий из железа отправился в Покантико-Хиллз на переговоры с Рокфеллером. Оставив свой экипаж у ворот, он вошел в парк и встретил магната, совершавшего прогулку. Они поговорили некоторое время, Фрик настаивал на заключении соглашения. «Как мой сын сообщил Моргану, – отвечал Рокфеллер, – я не стремлюсь продать свое имущество. Но, как вы догадываетесь, я не хочу мешать осуществлению чрезвычайно полезного предприятия. Однако, честно говоря, я возражаю против предполагаемого покупателя, произвольно устанавливающего «предельную цифру», и не могу вести дело на такой основе. Это слишком напоминает ультиматум… Вы согласны или нет, что цена, которую предлагают эти джентльмены, на несколько миллионов долларов ниже реальной стоимости имущества?»

Однако документы Рокфеллера показывают, что это упрощенная версия того, что происходило на самом деле. Фрик действительно беседовал с Рокфеллером в Покантико. Основные же переговоры велись тем не менее с Гейтсом и Рокфеллером-младшим в их нью-йоркском офисе. Сначала речь шла вокруг различных наличных сумм. Наконец, утром 15 марта 1901 года Гейтс и молодой Рокфеллер согласились затребовать 8 500 000 долларов за флот на Великих озерах, а также потребовать 1,4 привилегированной акции и 1,4 обычной акции в «Юнайтед стейтс стил» за каждую акцию акционерного капитала компании «Консолидейтед», контролировавшейся Рокфеллером, на общую сумму около 25 000 000 долларов. Это давало приблизительно 41 200 000 долларов по номинальной стоимости привилегированных акций «Юнайтед стейтс стил» и 41 200 000 долларов по номинальной стоимости обычных акций, а также 8 500 000 долларов наличными, или, в целом, 90 900 000 долларов.

В 1.30 пополудни Фрик пришел в офис, выслушал предложение, назвал его справедливым и отправился консультироваться с Морганом. В три часа дня он вернулся назад с контрпредложением. Морган готов был дать по одной с четвертью привилегированных и обычных акций акционерного капитала. 1,4 акции он счел слишком много. Наконец молодой Рокфеллер и Гейтс сказали Фрику, что, если он хочет заключить сделку в этот день, они примут 1,35 акции за каждую акцию «Консолидейтед». Фрик вернулся к Моргану. Позже, после полудня, он сообщил по телефону, что Морган согласен. «Мы с господином Гейтсом вполне удовлетворены сделкой, – писал молодой человек отцу. – Хотя можно было добиваться 1,4 акции, мы проявили готовность к умеренности и уступкам, что должно произвести благоприятное впечатление на господина Моргана. Дело обстоит так, что ни он, ни его люди не могут предположить, что мы пытались вести жесткий торг».

2 апреля 1901 года корпорация «Юнайтед стейтс стил» разослала акционерам циркуляр, оповещающий, что собственность Рокфеллера включена в конгломерат. Фрик часто гордился тем, что содействовал заключению соглашения. Цена в 80 000 000 долларов акциями (наличная стоимость) за месторождения Месаби и 8 500 000 долларов за флот рудовозов была на самом деле умеренной. Естественно, многие наблюдатели в то время считали ее огромной. Эти шахты Месаби раньше не приносили дивидендов, и несколько лет назад эксперты расценивали их как каприз Рокфеллера. Общая выручка составляла приблизительно одну пятую того, что Морган заплатил за грандиозное имущество «Карнеги стил компани», результат усилий всей жизни Карнеги и его партнеров. Между тем имущество Рокфеллера приобреталось в последние десять лет и представляло собой случайный и побочный результат его основного предпринимательства. Но, как напоминал Фрику молодой Рокфеллер, в офисе уже имелись контракты на предстоящий год, которые обещали отдачу имущества на чистые 3 000 000 долларов. Руда же и транспорт стоили гораздо больше уплаченной суммы.

Из обзора событий, сопутствовавших образованию корпорации стали, явствует, что и Карнеги и Рокфеллер стремились отойти от дел. Карнеги заявлял впоследствии, что мог бы добиться большей цены за свои активы, если бы сохранял их несколько дольше. «Я мог бы иметь 500 000 000 долларов в течение нескольких лет», – писал он Джону Морли, когда рассматривалась сделка. Рокфеллер тоже понимал, что мог бы выручить большую сумму, чем 88 500 000 долларов, за месторождения железа и рудовозы, продержи он их под своим контролем на несколько лет дольше. Но оба предпринимателя были слишком стары, чтобы беспокоиться о славе покорения новых промышленных сфер. Оба они глубоко погрузились в филантропию и ценили возможность приобрести капитал в виде, удобном для использования в благотворительных целях. Оба они верили в пользу промышленной концентрации, в экономическую и социальную пользу работы по объединению бизнеса в сталелитейной промышленности, которую осуществлял Морган.

Остается упомянуть еще об одном инциденте, не менее драматичном. Человеком, который сделал более, чем кто-либо еще, для обеспечения богатых возможностей, которые открыли месторождения Месаби, был Фредерик Т. Гейтс. Именно ему более, чем другим, принадлежит заслуга строительства и управления эффективным флотом рудовозов. Он потратил миллионы долларов, но десятки миллионов потекли в сейфы Рокфеллера. В переговорах с Морганом, проводившихся от его имени Фриком, Гейтс постоянно был одним из главных представителей Рокфеллера. Несомненно, именно он, досконально знавший потенциальные богатства железорудного месторождения, настаивал на увеличении стоимости акций на десятую часть. Когда сделку заключили и приготовили для подписания окончательные документы, Гейтс появился перед Рокфеллером и сделал заключительный доклад. Глава «Стандард ойл» внимательно выслушал его и, когда Гейтс закончил говорить, выразил искреннюю благодарность.

– Благодарю вас, господин Гейтс! – воскликнул Рокфеллер с чувством в голосе.

Но Гейтс знал, что его услуги достойны материального вознаграждения сверх его скромной зарплаты. Он продолжал стоять перед Рокфеллером со странным блеском в глазах.

– Благодарности недостаточно, господин Рокфеллер, – ответил он.

И Рокфеллер проследил за тем, чтобы Гейтс получил вознаграждение, достойное его интеллекта и усилий.

В начале нового столетия простота, характерная для образа жизни Рокфеллера, радикально видоизменилась в результате постройки им обширного поместья Покантико.

Новое поместье задумывалось как скромное место отдыха. Рокфеллер нуждался в таком временном прибежище для проведения зимних уик-эндов близ Нью-Йорка. Поэтому он купил в 1893 году недвижимость в северном Тарритауне (Нью-Йорк). Поместье включало часть холмистой гряды, которая отделяет реку Сомилл от Гудзона. Вся приобретенная земля стоила 168 705 долларов. На склонах главной возвышенности, Киджкюйт-Хилл, располагался удобный деревянный дом в местном архитектурном стиле с просторной верандой, которая очень понравилась Рокфеллеру. Хотя дом почти не имел особых достоинств помимо своей просторности и прохлады, с его западной веранды открывался великолепный вид на Гудзон как раз в том месте, где река расширяется в Таппан-Зее. Дом имел два этажа и мансарду. Он был просто меблирован и представлял собой для Рокфеллера приятное место уединения.

Дом стал для него новым развлечением. Приобретая участок за участком, Рокфеллер быстро увеличил свою собственность, пока в конце столетия площадь его поместья не составила 1600 акров. Покупая участки земли, он сносил на них постройки, заборы, неприглядные валуны. Выкорчевывались неряшливые рощи, кусты, разбивались газоны. Местами он расчистил заросшие покатые склоны. Он проложил извилистые подъездные пути и верховые тропы на многие мили, оборудовав места отдыха с видами на Гудзон и сделав, где необходимо, широкие просеки. Он писал впоследствии в своих «Воспоминаниях», что всегда восторгался этим «старым домом, где прекрасные виды радуют душу и где можно жить просто и спокойно».

К сожалению, летом 1902 года дом сгорел. Джон Д. Рокфеллер-младший немедленно купил мебель для другого коттеджа в поместье, ближе к Тарритауну, и семья поселилась там на следующие семь лет. Между тем старший Рокфеллер много говорил о необходимости соорудить новый дом на вершине Киджкюйт-Хилл, но ничего не делал для этого. Он не любил обременять себя вхождением в детали строительных работ. Его сын наконец предложил архитекторам составить проект дома, и Рокфеллер с женой утвердили общий план. Когда проектные работы завершились, он так и не приступил к строительству. «Через некоторое время, – пишет сын, – я пришел к убеждению, что причина его бездействия заключается в сомнениях по поводу строительства большого дома, которое потребовало бы дополнительных забот. Но, с другой стороны, он был слишком благороден, чтобы строить дом небольшого размера, в котором не смогли бы разместиться дети и внуки со всеми удобствами. Поэтому я предложил переделать проект под дом, который будет полностью отвечать требованиям отца и матери, обеспечивать удобствами всех гостей, которых они пожелают пригласить. Но этот дом не будет превышать приемлемые для родителей размеры. Отец немедленно одобрил мое предложение и, кажется, испытал большое облегчение».