Чтение онлайн

Мне той ночью спалось прекрасно. Помню, засыпая, я сказал себе, что Пил продал Черному Джону способного парня. Да и Черный Джон деньги потратил не зря.

— А как насчет Эдварда? — спросил Маллет из-за двери. — Вы упомянули его, но ничего о нем не рассказали. Только о его Библии.

— Мы были лучшими друзьями.

— Но вы не хотите о нем говорить.

— Я довольно сказал. Что до Библии, я расплатился за нее сполна.

— Как она к вам попала? Где? Когда вы познакомились с Эдвардом?

— Всему свое время, Маллет.

— У меня живот свело, — простонал он.

— Должно быть, яд.

— Не может быть. Было вкусно.

— Самый лучший яд всегда вкусный. Возьми хоть Библию Эдварда. Губительнейшая микстура, на вид безвредная, которой я годами себя потчевал и которая мало-помалу меня убивала. А как хитроумно составлена! Двойной подтекст! Ложные следы! Всегда ли сокровище находилось в Британии, как верил Эдвард, или его спрятали в чужом краю, как считал я? В ней был ответ для каждого из нас. Мы могли прочесть его, верный или неверный. Вот где отрава, парень. Яд неразведенный. Восхитительный яд.

— Шхуне пора на ремонт. — Должно быть, Маллет повалился на бок: скрипнули доски.

— При мне не пора было. Я знал, как о ней позаботиться.

— Капитан говорит, доски прогнили.

— Не может быть. Просто она не в духе — потому, что твой капитан стоит у ее руля. Разве он начищал ей планширь, драил медяшки и палубу, притом одной нижней юбкой?

Зато он выскреб ее переборки.

— Позор для нее.

— И починил паруса.

— Они и так были целые.

— Порвались после мыса Доброй Надежды. И запасная парусина — тоже.

— Значит, вокруг мыса идете? Окольным путем…

— Он сказал, что вы ответите то же самое. О-о, мой живот! — проблеял Маллет.

— Значит, ему нравится моя писанина. Отлично. Передай ему слово в слово то, что я расскажу.

— Попытаюсь запомнить.

— Уверяю тебя, ты запомнишь. Наверняка он за этим тебя подослал. Что ж, имей в виду: я вскоре напишу еще, но кое-что ты можешь передать ему на словах. Что-то из этого он уже знает, что-то может знать, а от чего-то будет открещиваться. Но все это — правда, по крайней мере в тех частях, где я могу переварить. Только не перебивай меня, не хнычь, не стоны и не стучись головой о палубу — отвлекает.

— Мне плохо. Я в первый раз на корабле.

— Возможно, и в последний.

— Кто бы говорил.

— Соберись с духом, парень. Так-то лучше. Проткни ухо иглой и вставь серьгу — помогает в качку. Разве я не говорил, что сам Черный Джон носил серьгу? Разве у вас моряки их не носят? А капитан?

— Он заставил всех снять серьги. И у него ее нет.

— Точно, забыл. Нет и не было.

— Серьги для дикарей.

— Верно, ему ли не знать? После острова Скелета и всего, что там было. Дикари сидят в джунглях, а твой капитан — у себя в каюте. Можешь передать ему, что я говорил о двух путях решения. Первый пришел мне на ум — только прошу не перебивать и не хныкать, — когда я нашел второй шифровальный круг.

— Второй круг?

— Чтоб тебя! Да, второй круг! Я повернул их друг против друга так, чтобы они совпали. Предвидя твой вопрос — откуда взялся первый круг и откуда второй, отвечаю: узнаешь позже. Всему свое время. Сколько можно повторять?

— Нисколько, — буркнул Маллет.

— Я тебя не спрашивая. По мне, ты просто кусок свинины, который жарится на вертеле, шипит и плюется жиром. Посему все твои замечания я буду принимать именно так. Во-первых… — начал я и замолчал, дожидаясь очередной глупой реплики Маллета, но тот, похоже, хорошо вжился в роль жареной свинины и не произнес ни слова. — После вращения, если можно так выразиться, кругов я выписал буквы и получил «И последняя икона», «And Last Icon» — бессмыслицу на первый взгляд. Были и другие подсказки, как я уже говорил, но эта был первейшей и наиважнейшей из них. Капитан вспомнит ее, и если ты сам над ней немного подумаешь, то сможешь даже прочесть название местности, где зарыты сокровища. Точное указание на нее. Переставь буквы, и они подскажут тебе, где нам предстоит побывать, Я знал куда меньше твоего, когда сделал первую попытку. Пока молчи. Далее я возвращаюсь к самой первой загадке: «В 41 метре от основания я спрятал шесть деревянных ящиков, крытых слоновой костью, целиком пустых, и одно примечательное сокровище, завернутое в грубый холст, на глубине менее 2 метров и, самое большее, 87 метров в разбросе». Как ты думаешь, следует ли нам и для нее переставить буквы? Молчи, не отвечай. Так с чего же начать? Может, с местности, чье название зашифровано в словах «И последняя икона», или попробовать что-то еще? Пожалуй. Только ничего не говори. Я потерял счет попыткам увидеть ответ в этих числах. Сколько раз я бросал думать о цифрах и смотрел на предложения в самом прямом смысле! Я верил, что главное — отыскать основание. Думал, что вскрою его и найду шесть ящиков, покрытых слоновой костью, — пустых, за исключением новых подсказок. И в том же месте я как-то отыщу одно примечательное сокровище, завернутое в мешковину, Я знал, на какой глубине оно лежит.

— Я разгадал ее, — произнес Маллет. — Вторую загадку. Про икону.

— Не может быть.

— Переставил буквы, как вы учили. Их можно по-разному объединить.

Он был прав. Неужели Маллет сумел сам дойти до ответа, который ускользал от меня долгие годы?

— По-моему, было не так уж сложно. Я просто буквы поменял местами.

— Ну так говори.

— У меня живот болит.

— Это не ответ.

— Да, но от этого никуда не деться. Вы готовы, сэр? — спросил он. — Я вас не слышу, мистер Сильвер.

— Для тебя — капитан Сильвер. Да, я готов.

— Хорошо. «And Last Icon» может означать «In Lot Can Sad» или еще «In Sad Not Сап». Я еще не решил, какой ответ правильнее.

— Вот олух. Это же бред. Набор слов, а не название места.

— А как насчет «Sail'd Canton»?

— Нет такого слова — «sail’d».

— Вы просили не слово, а ответ.

— Есть слово «болван». Есть слово «дубина». Есть слово «простак», «размазня», даже «маменькин сынок».

— Вообще-то два слова, сэр. Буквы нельзя ни прибавлять, ни убавлять.

— Не забудем еще о слове «тупица». Все эти слова к тебе подходят. Ия буду добавлять буквы или убирать, как мне захочется, а сейчас мне захотелось составить твой портрет.